Глава 14. Утренний чай с привкусом яда.

Следующие несколько часов я провела в изысканной позе «сидячая медитация с элементами начинающего параноика». Устроившись в углу комнаты Янь Лу, я дремала, прислонившись к стене, которая была холодной и шершавой, словно совесть моего почтенного отца. Я просыпалась от каждого скрипа половицы за дверью, мое воображение тут же рисовало картины: вот мачеха врывается с отрядом стражников, вот старейшины с факелами... А на деле это оказывался просто ветер, играющий ставнем, или пробегавший мимо кот, чьи интересы простирались не дальше кухни и ближайшей мышиной норы.

«Идеально. Моя жизнь превратилась в дешёвый триллер, где я сама себе и героиня, и статистка, и критик, едва сдерживающийся от комментариев» .

Дыхание Янь Лу было ровным, но подозрительно тихим. Казалось, даже воздух в этой комнате боится потревожить его покой. Рассвет, пробивавшийся сквозь запыленное окошко, постепенно сменился утром. За стенами зазвучали голоса слуг, запах жареных лепёшек и дыма смешался с ароматом старой бумаги и пыли, что висела в воздухе его спальни густым, почти осязаемым покрывалом. Мир жил своей жизнью, простой и понятной. «А мы тут, знаете ли, боролись с наследием древнего зла и чуть не поддались на провокацию призрака моей же матери. Мелочи, не стоящие внимания. Проходите дальше, ничего интересного» .

Янь Лу пошевелился. Его длинные, тёмные ресницы дрогнули, словно крылья ночной бабочки, и он медленно открыл глаза. Взгляд был затуманенным, отрешённым, но, к моему глубочайшему облегчению, в нём не было и намёка на ту одержимость, что сводила с ума садовников. Он заметил меня, съёжившуюся в углу, и его брови поползли вверх с таким невероятным усилием, будто каждая из них была высечена из гранита и весила не меньше сотни цзиней.

— Вы... всё ещё здесь, — его голос был хриплым шёпотом, напоминающим скрип несмазанной телеги по щебню.

— А где же ещё? — я поднялась, чувствуя, как затекшие суставы жалуются на свою несчастную долю. — Я ведь ваша верная сиделка-садистка, помните? Та самая, что запрещает умирать, потому что это катастрофически портит мою личную статистику выживаемости. Держите.

Я протянула ему чашу с водой. Его пальцы, длинные и удивительно изящные для человека, только что сражавшегося с тьмой, сомкнулись на глиняном крае. Он отпил несколько глотков, и по его бледному, как лунный свет, лицу разлилось слабое, но безошибочное облегчение.

— Статистика? — переспросил он, с трудом фокусируя на мне взгляд, в котором плавали тени усталости.

— А как же! — воскликнула я с фальшивой бодростью. — По моим скрупулёзным подсчётам, шансы на выживание в этом гостеприимном учреждении под названием «Клан Лян» падают ровно на пятнадцать процентов каждый раз, когда кто-то из моих немногочисленных союзников решает внезапно отправиться в мир иной. Так что, пожалуйста, проявите сознательность. Ради моего душевного спокойствия и чистоты эксперимента.

Уголок его бескровных губ дрогнул. «О, великие небеса, он снова почти улыбнулся! Это уже тревожная тенденция. Надо бы добавить в его рацион больше сарказма – видимо, ему полезно» .

Он попытался приподняться, опираясь на локоть, но я решительно, почти с материнской суровостью (если бы у моей матери была суровость), прижала его плечо к циновке.

— Никаких геройств, наш пациент. Вы провели ночь не на романтическом свидании с луной, а в рукопашной схватке с воплощенным кошмаром. Ваша текущая задача — лежать и излучать ауру хрупкого, загадочного цветка, капризного и требующего покоя. Моя же миссия — принести провизию и лично удостовериться, что вы не превратитесь в призрака, который будет являться мне по ночам с упрёками о некачественном уходе.

Я принесла с кухни простую рисовую кашу, больше напоминающую цементный раствор, и чай, пахнущий скошенной травой и тоской. Он ел медленно, с видимым усилием, но аппетит присутствовал, что я записала в актив. Пока он восстанавливал силы, я сидела рядом, разминая свои несчастные конечности и строя в уме планы, которые были прочнее домов из песка, но ненамного.

— Итак, — начала я, когда он опустошил чашу, — план на сегодня, составленный с учётом текущего кризиса. Вы — остаётесь здесь и мастерски изображаете из себя тот самый хрупкий цветок. Я — отправляюсь на утреннюю беседу с нашей обожаемой мачехой. Цель: выжить, сохранить лицо и, если небеса будут необычайно благосклонны, выудить крупицу полезной информации.

Он положил пустую чашу и устремил на меня взгляд. Привычная проницательность вернулась в его серые глаза, но теперь она была разбавлена чем-то новым — искренним беспокойством.

— Будьте осторожнее, чем когда-либо, Лянь Шэн. Она не станет атаковать в лоб. Она будет... зондировать почву. Подбрасывать намёки, словно ядовитые конфетки. Искать малейшую трещину в вашей броне.

— О, не тревожьтесь, — я махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Моя броня сплетена из чистого сарказма и академических знаний о мёртвых языках. Ей такое не по зубам. К тому же, — я понизила голос до конспиративного шёпота, — у нас есть припрятанный козырь. Мы знаем о зеркале. Она об этом не в курсе. Пока что.

— Это делает вас опасной в её глазах, — заметил он. — А опасных людей либо устраняют, либо... пытаются приручить.

— Что ж, я не из тех, кого легко приручить, — заявила я, поднимаясь во весь свой скромный рост. — Меня в детстве даже соседский кот игнорировал, предпочитая моим ласкам уличные драки.

Перед уходом я оставила ему кувшин с водой и свой самый ободряющий взгляд, в котором надеялась скрыть тень собственной тревоги. «Держись, загадочный незнакомец. Ты мне ещё нужен для разгадки твоей же собственной, чертовски интригующей тайны» .

Дорога к покоям Лян Та напоминала торжественное шествие на эшафот, только с более живописными видами на внутренние сады и более удушающим запахом ладана. Слуги расступались передо мной с такими лицами, будто я была не внебрачной дочерью, а прокажённой, несущей с собой чуму и прочие малоприятные сюрпризы. «Великолепно. Новости о моём "ночном приключении" расползлись по клану быстрее, чем лесной пожар в засуху. Браво, слухи, вы работаете на удивление оперативно» .

«Локация: Коридор к покоям мачехи. Статус: Ощущение, будто идешь по канату, натянутому над пропастью, где внизу томятся голодные крокодилы с острыми как бритва зубами. Уровень опасности: Запредельный (и это ещё до того, как я переступлю порог)».

Лян Та принимала меня в своём личном кабинете — помещении, пропитанном запахом дорогих, удушающих благовоний и холодной, бездушной роскоши. Казалось, даже воздух здесь был дороже, чем я. Она восседала за лакированным столом из тёмного дерева, на поверхности которого не было ни пылинки, и с изяществом змеи пила чай из фарфоровой чашки. Её поза была безупречной, улыбка — отточенным оружием, а взгляд — таким же острым и пронзительным, как и прошлой ночью.

— А, падчерица. Как мило, что ты соизволила найти время для своей уставшей мачехи, — она изящным жестом пригласила меня сесть. Передо мной уже стояла чашка с дымящимся чаем. Цвет у напитка был подозрительно тёмным, почти зловещим. «Ну конечно. "Выпей чайку, дорогая, я его специально для тебя заварила... с добавлением белладонны, капельки цикуты и щепоткой чёрной вдовы для пикантности"» .

— Благодарю за приглашение, госпожа, — я сделала безупречный, почтительный поклон, который репетировала перед зеркалом всё утро, и опустилась на циновку напротив, приняв позу «смиренной дочери, которая ни в чём не виновата и очень хочет домой». «Главное — не дёргаться, не смотреть ей прямо в глаза, как вызов, и ни в коем случае не пить этот чай. Даже если очень хочется. Даже если горло пересохло от страха» .

— Я слышала, ты провела... весьма беспокойную ночь, — начала она, помешивая ложечкой свой чай. Звук был на удивление мелодичным, что лишь усиливало зловещность момента. — Вместе с нашим гостем. Учитель Бо вкратце упомянул о ваших... геологических изысканиях.

— Да, госпожа, — кивнула я, уставившись на свои руки, сложенные на коленях. — Господин Янь Лу оказался большим знатоком минералов. Он показал мне столько интересного... о свойствах и энергетике местной почвы. Прямо дух захватывает.

— Не сомневаюсь, — её голос был сладким, как забродивший мёд. — Особенно учитывая, какие... энергетические аномалии были зафиксированы прошлой ночью именно в том районе, где вы... изучали почву. Забавное совпадение, не правда ли?

«О, игра началась. "Забавное совпадение, не правда ли?" — коронная фраза всех злодеев, сразу после "Миром будут править ящеры!" и "А что, если мы все умрём?"»

— Удивительное совпадение, госпожа, — согласилась я с наигранным, почти детским удивлением. — Видимо, сама земля откликается на столь пристальное внимание истинного знатока. Возможно, это добрый знак для будущего нашего клана.

Лян Та медленно, с театральной паузой, отпила чай, её глаза-льдинки не отрывались от моего лица, выискивая малейшую трещину в моём спокойствии.

— Возможно, — протянула она, ставя чашку с лёгким, но отчётливым стуком. — А ещё я слышала, наш гость... испытывает недомогание. После ваших совместных... прогулок. Не заболел ли он всерьёз? Может, стоит позвать лекаря? Здоровье гостя — наша первостепенная забота.

Ледяная игла пронзила мне грудь, заставив сердце на мгновение замереть. «Так. Она знает. Или очень хочет знать. Это проверка. Она смотрит, как я отреагирую на самое опасное для нас предложение — привести лекаря» .

— О, это сущие пустяки, госпожа! — заверила я её, расплывшись в самой беззаботной улыбке, какая только была в моём арсенале. — Просто лёгкое недомогание от смены климата и ночной прохлады. Господин Янь Лу — человек скромный и не желает никого беспокоить из-за таких мелочей. Он уже чувствует себя значительно лучше. Говорит, наш горный воздух невероятно целебен.

Я сделала маленький, чисто символический глоток из своей чашки, стараясь не скривиться. Чай, к моему удивлению, оказался на редкость вкусным — цветочным, с приятной лёгкой горчинкой. «Или это я уже начинаю ощущать первые симптомы действия нервно-паралитического яда? Нет, Лянь Шэн, соберись. Это паранойя в чистом виде. Хотя, если подумать, в этом месте паранойя — это просто форма здравомыслия» .

Лян Та наблюдала за мной с тем же безмятежным, ничего не выражающим выражением лица, которое, вероятно, отрабатывалось перед зеркалом долгие годы.

— Как хорошо, — произнесла она, и в её голосе прозвучала фальшивая нота облегчения. — Значит, он скоро сможет продолжить свои... исследования. Надеюсь, на этот раз они не будут столь же разрушительными, как вчерашние. Мемориал, как ты знаешь... всё ещё в плачевном состоянии.

— Уверена, господин Янь Лу приложит все усилия, дабы помочь клану восстановить его, — парировала я, продолжая улыбаться. — Его познания в подобных вопросах поистине бесценны.

— О, я не сомневаюсь, — она поставила чашку на стол с лёгким, но зловещим щелчком. — Его познания... действительно, кажутся очень... глубокими . Почти... неестественно глубокими для человека столь юного возраста. Ты не находишь?

«Вот оно. Она переводит стрелки на него. И хочет посмотреть, брошусь ли я его защищать сломя голову и тем самым выдам всю глубину нашей... чего? Связи? Сговора? Случайного альянса двух людей, которым некуда деваться?»

— Я, госпожа, не слишком сведуща в столь высоких материях, — скромно опустила я глаза, изображая полную некомпетентность. — Я всего лишь простая девушка, которая пытается выжить в сложных обстоятельствах. Мудрость старших и знания почтенных гостей — вот мои единственные путеводные звёзды в этом тёмном царстве.

Лян Та замерла на секунду. Её пальцы, изящно лежавшие на столе, слегка сжались, побелев в суставах. Я поняла, что попала в цель. Напомнив о своём «низком» положении, я одновременно и отстранилась от Янь Лу, и намекнула, что просто следую указаниям — в данном случае, Учителя Бо, который его и привёл.

— Да, — наконец сказала она, и в её голосе впервые прозвучала лёгкая, но отчётливая нотка раздражения, словно капля уксуса в бочке мёда. — Ты всегда была... скромной девочкой. Но, кажется, в последнее время в тебе просыпается... нечто иное. Дух твоей матери, быть может. Она тоже была... своевольной. И так же плохо кончила.

Моё сердце совершило в груди кульбит, от которого закружилась голова. «Она переходит на личное. Пытается ткнуть меня носом в самую больную точку, до которой сама же и докопалась с помощью этого чёртова зеркала» .

— Я почти не помню свою мать, госпожа, — ответила я, и мой голос прозвучал тише и глубже, чем я намеревалась. — Но если в ней была хоть капля стойкости, необходимой, чтобы выжить в этом мире, то я надеюсь, что эта капля перешла и ко мне.

Мы сидели молча, измеряя друг друга взглядами через стол, заваленный дорогими безделушками. Воздух между нами сгустился, словно перед ударом молнии, зарядившись невысказанными угрозами и взаимной ненавистью.

— На сегодня всё, падчерица, — неожиданно, словно обрубив невидимую нить, объявила Лян Та, отводя взгляд к окну. — Ты можешь идти. Но помни мои слова. Стены здесь имеют уши. И некоторые из этих ушей... слышат даже сокровенное биение твоего сердца.

Я поднялась и сделала прощальный поклон, чувствуя, как спина стала мокрой от выступившего холодного пота.

— Я всегда помню ваши наставления, госпожа. Всегда.

Я вышла из её кабинета, стараясь не идти слишком быстро, но и не тащиться, как приговорённая. Только когда тяжёлая дверь за моей спиной закрылась с глухим стуком, я позволила себе глубоко, полной грудью вдохнуть воздух, не отравленный её присутствием. «Фух. Раунд один окончен. Ничья, с небольшим перевесом в мою сторону. Но она явно не собирается сдаваться. Это была лишь разведка боем» .

Вернувшись в гостевой корпус, я заглянула к Янь Лу. Он сидел на циновке в позе лотоса, его глаза были закрыты, а лицо выражало сосредоточенность. Цвет кожи приобрёл едва уловимый, но обнадёживающий розоватый оттенок, впрочем, глубокие, синеватые тени под глазами, похожие на фиолетовые полумесяцы, никуда не делись.

— Ну что, как поживает наш хрупкий, но стойкий цветок? — спросила я, грациозно (насколько это было возможно) опускаясь на циновку рядом. — Не облетели лепестки?

Он открыл глаза. Взгляд был ясным, но усталость сидела в них прочно, как старый гриб в трухлявом пне.

— Пока держусь. Как прошла ваша... беседа?

— О, просто восхитительно, — я с наслаждением потянулась, чувствуя, как позвонки издают довольный хруст. — Мы пили изысканный чай, обменивались изящными любезностями и метафорически приставляли отточенные кинжалы друг к другу к горлу. Стандартный утренний ритуал в нашем гостеприимном клане. Она в курсе, что ты не в форме. И она проверяла, не стоит ли позвать лекаря.

Янь Лу напрягся, его плечи стали жёстче.

— И что вы ответили?

— Что у тебя банальная акклиматизация, и что наш чудодейственный горный воздух скоро поставит тебя на ноги. Вроде проглотила наживку. Пока что.

Он кивнул, и в глубине его усталых глаз мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее благодарность.

— Спасибо. Это... было мудро.

— Вообще-то я от природы умна, — напомнила я ему, поднимая палец. — Просто мои таланты исторически были направлены на критику сюжетных дыр в третьесортных романах, а не на выживание внутри одного из них. Приходится осваивать новые навыки на ходу.

Я подробно пересказала ему весь разговор, опуская лишь самые ядовитые свои мысли, о намёках на его «неестественные» познания, о внезапном упоминании моей матери. Он слушал с невозмутимым лицом, но я заметила, как сжались его кулаки, когда речь зашла о лекаре.

— Она боится не только нашего разоблачения, — произнёс он, когда я закончила. — Она боится его . Она чувствует, что контроль ускользает из её рук. И это делает её в десять раз опаснее. Загнанный в угол шакал кусается отчаяннее и грязнее.

— Значит, нужно готовиться к отчаянным и грязным мерам, — с театральным вздохом заключила я. — Отлично. А я-то наивно надеялась на тихий день с какой-нибудь скучной книгой по генеалогии клана.

В этот самый момент в дверь постучали. Три отрывистых, настойчивых удара. Мы переглянулись. Янь Лу мгновенно преобразился, приняв вид «усталого учёного, изнурённого научными изысканиями», томно откинувшись на подушки. Я подошла к двери и приоткрыла её.

На пороге, запыхавшаяся и бледная, стояла Юй Лин. Её глаза, обычно такие спокойные, были полны безотчётной тревоги.

— Миледи, господин Янь Лу, — прошептала она, беспокойно оглядываясь через плечо. — Это Учитель Бо. Он... он не в себе. Глаза горят, говорит отрывисто. Требует вас обоих к себе. Немедленно. Говорит... нашёл нечто. В архивах. Нечто, что касается... Школы Теневого Шёпота. И... госпожи Лян Та.

Я встретилась взглядом с Янь Лу. В его усталых, почти потухших глазах вспыхнул тот самый холодный, хищный огонёк охотника, учуявшего дичь.

— Похоже, тихий день официально отменяется, — констатировала я с лёгкостью, которой не чувствовала. — Надеюсь, у него завалялся запас крепкого чая. Нам понадобится очень, очень много чая.

Мы с Янь Лу снова переглянулись. В его взгляде читалось то же, что и в моём: предчувствие новой, куда более мощной бури. Но на этот раз у нас не было права на ошибку. Игра входила в свою решающую фазу, и ставки были выше, чем просто наши жизни. Речь шла о самой душе, о самой сути клана.

«Что ж, — подумала я, протягивая руку, чтобы помочь Янь Лу подняться. — Посмотрим, какие именно скелеты наши уважаемые старейшины прячут в своих роскошных шкафах. Надеюсь, они там хотя бы прибрались» .