Глава 24. Дорога, злодей и жареные каштаны

Первые несколько часов нашего «увлекательного» путешествия прошли в гнетущей тишине, нарушаемой лишь трелями ночных цикад и противным скрипом моих зубов — частично от ночной прохлады, частично от сдерживаемой нервозности. Я намеренно шла впереди, стараясь не оборачиваться на своего «попутчика», чьё присутствие ощущалось за спиной как лёгкий, но настойчивый морозец, пробирающий до костей.

«Вот и началось моё "эпичное" путешествие. Вместо того чтобы грациозно парить на летающем мече или хотя бы скакать на благородном скакуне, я бреду пешком по пыльной дороге в кромешной тьме в компании демона, играющего роль невольного компаньона. Романтика, как её описывают в свитках, не правда ли? Хотя... если подумать, он мог бы и портал какой-нибудь открыть, чтобы сэкономить время. Но нет, ведь нужно же "наблюдать за процессом" во всех его прелестных деталях. Наверное, с нетерпением ждёт, когда я споткнусь о корень и грациозно шлепнусь лицом в грязь».

«Лянь Шэн. Второстепенная ГЕРОИНЯ (в роли подопытного кролика высшей категории). Статус: В пути с источником персонального дискомфорта. Эмоции: Глубокое раздражение, нарастающая усталость, волчий голод. Уровень опасности: УМЕРЕННЫЙ (пока что злодей ограничивается ролью молчаливого наблюдателя). Насущные потребности: 1) Сытная пища. 2) Источник тепла. 3) Полное отсутствие поблизости существ, способных в одиночку уничтожить мир».

Рассвет застал нас на живописном холме, с которого открывался поистине завораживающий вид на долину, утопающую в перламутровом утреннем тумане. Золотисто-розовые лучи солнца робко пробивались сквозь разорванные облака, окрашивая всё вокруг в нежные персиковые и лавандовые тона. Вдали, словно игрушечные, виднелись крыши деревушки, а тонкие струйки дыма из печных труб поднимались к небу, сливаясь с облаками. Картина была до невозможности идиллической, если не принимать во внимание того, кто стоял рядом, нарушая гармонию своим существованием.

Янь Лу, казалось, не испытывал ни малейшей усталости. Его дорожное ханьфу оставалось безупречно чистым и выглаженным, пепельные волосы — идеально уложенными, а выражение лица — спокойным и слегка заинтересованным, будто он рассматривал особенно любопытный экспонат в музее древностей.

— Нужно сделать привал, — объявила я, с облегчением скидывая с плеч неподъёмный рюкзак у подножия древней, причудливо изогнутой сосны. — И срочно найти что-то съедобное. Мой желудок уже начинает переваривать последние запасы моего оптимизма.

— Как пожелаешь, — он непринуждённо прислонился к дереву, скрестив на груди руки. — Но предупреждаю, мои кулинарные навыки ограничиваются искусным поджариванием врагов до хрустящей, золотистой корочки.

— Это я уже с лихвой усвоила, — пробормотала я, с надеждой роясь в рюкзаке. — Не беспокойтесь, я прекрасно справлюсь сама.

Мне удалось развести небольшой, но уютный костёр (благо, элементарные навыки выживания я успела почерпнуть из клановых свитков) и принялась жарить на углях припасённые лепёшки и половинку кабачка, купленного ещё на городском рынке. Соблазнительный аромат поджаристого теста и овощей разносился по округе, вызывая предательское слюноотделение. Янь Лу наблюдал за моими нехитрыми кулинарными манипуляциями с тем же научным интересом, с каким, вероятно, взирал на зарождение новых звёзд.

— Не ожидал, что наследница древнего клана и обладательница наследия Ткачей Судьбы столь искусна в прозаическом жарении овощей на открытом огне, — заметил он наконец, нарушив молчание.

— А что, по-вашему, я должна была делать? — я ловко перевернула лепёшку. — Питаться нектаром амброзии и утренней росой? Поглощать энергию лунного света? Простите, но у меня самые что ни на есть человеческие, пусть и слегка изменённые, потребности. Кстати, вам не надоело просто стоять и взирать? Могли бы и дров подкинуть, как подобает настоящему «старому другу».

К моему крайнему удивлению, он не только не рассердился, но его губы тронула едва заметная улыбка. Он всего лишь щёлкнул пальцами, и несколько сухих веток сами подпрыгнули и аккуратно уложились в костёр, занявшись ровным, весёлым пламенем.

— Удовлетворена? — спросил он с притворной почтительностью.

— На троечку с минусом, — фыркнула я, отламывая зажаристый кусок горячей лепёшки. — Без магии тут явно не обошлось. Это, знаете ли, читерство. Настоящие путешественники всё делают своими руками.

Мы ели в молчании. Простая пища оказалась на удивление вкусной и сытной. Я украдкой наблюдала за ним. Он ел с неожиданной для существа его уровня аккуратностью, его движения были выверенными, экономными и полными странной, врождённой грации. «Интересно, он вообще нуждается в пище как таковой? Или это просто часть его тщательно продуманной маскировки — "обычный попутчик", заботящийся о телесных потребностях?»

После завтрака мы вновь двинулись в путь. Дорога вилась через бескрайние цветущие луга, усыпанные полевыми цветами, и таинственные бамбуковые рощи, где стволы шелестели на ветру, словно перешёптываясь о чём-то своём. Воздух был густ и напоен терпкими ароматами диких трав и влажной, плодородной земли. Временами попадались причудливые, скрюченные деревья, будто склонившиеся под тяжестью вековых тайн, или хрустальные ручьи с водой такого пронзительно-бирюзового оттенка, что казалось, она светится изнутри магическим сиянием.

«Признаться, если бы не мой "очаровательный" спутник, это было бы вполне себе приятное и даже медитативное путешествие. Пейзажи тут прямо как с лакированных открыток "Волшебный Китай для начинающих". Жаль, что на самой открытке красуется фигура демона, своим присутствием безвозвратно портящего всю идиллическую композицию».

К полудню мы достигли небольшой, шумной рыночной площади на самой окраине встреченной по пути деревни. Крестьяне в простых, но опрятных одеждах бойко торговали свежими овощами, восточными сладостями и самой разнообразной утварью. Я не удержалась и купила пару сочных, ароматных груш и бумажный кулёк с дымящимися жареными каштанами, запах которых был попросту божественным.

— Вот, — я протянула пакетик Янь Лу. — На, попробуй местный деликатес. Может, это хоть ненадолго отвлечёт тебя от пристального созерцания моей многострадальной персоны и переключит на что-то более приземлённое и съедобное.

Он взял один каштан, повертел его в своих длинных, утончённых пальцах с идеальными ногтями и откусил маленький кусочек. Выражение его лица оставалось абсолютно невозмутимым.

— Приемлемо, — изрёк он, словно вынося вердикт целому королевству.

— О, искренне благодарна за столь высокую оценку, ваше темнейшество, — я с преувеличенным почтением склонила голову. — А то я уже начала серьёзно волноваться, что мои скромные пищевые предпочтения не соответствуют вашим возвышенным гастрономическим стандартам.

Вдруг я почувствовала знакомое, согревающее тепло у груди. Подвеска. Я незаметно сунула руку в карман и коснулась её гладкой поверхности. На этот раз в голове не возникло светящейся карты, а пронесся чёткий обрывок чужой мысли, напрямую связанный с каштаном в руке Янь Лу: «...безвкусная праховая имитация... помню истинную амброзию с золотых полей Ди Юя...»

Я чуть не поперхнулась собственным слюной. «Он... он только что сравнил этот простой жареный каштан с амброзией преисподней? И он... скучает по дому? Неужели у демонов бывает ностальгия?» Я посмотрела на него с новым, смешанным чувством — всё тем же привычным страхом, но теперь с примесью жгучего, неудержимого любопытства.

— Что? — он поднял на меня свою идеально очерченную бровь, мгновенно заметив мой пристальный взгляд.

— Ничего, — поспешно ответила я, отводя глаза. — Просто думала, что, наверное, вам всё это кажется ужасно скучным и примитивным. Проселочные дороги, простая еда, жареные каштаны...

— Скука — понятие весьма относительное, — он отряхнул пальцы с видом знатока. — После тысячелетий одного и того же... даже простое наблюдение за тем, как кто-то с аппетитом жуёт, может показаться занятным развлечением. Особенно если этот кто-то постоянно ведёт с собой яростный и многослойный внутренний диалог, который... — он сделал театральную паузу, и в глубине его серых глаз вновь блеснули знакомые золотые искорки, — ...достаточно громок, чтобы его можно было "услышать".

Я ощутила, как по моим щекам разливается предательский румянец. «Вот же вселенский жучок-подслушиватель! Надеюсь, он не встроил в подвеску функцию прослушки мыслей?!»

К вечеру мы вышли к быстрой, пенящейся горной реке, через которую был перекинут изящный, но почтенного возраста арочный мост из белоснежного камня. С другой стороны в свинцовое небо вздымались первые, угрюмые отроги Спящего Великана — мрачноватые, покрытые тёмными, непроходимыми лесами склоны. Воздух стал ощутимо холоднее и острее, а небо затянулось тяжёлыми, предгрозовыми тучами.

«Лянь Шэн. Статус: На пороге великой неизвестности. Эмоции: Глубокая тревога, физическая усталость, назойливое любопытство к демонской ностальгии. Уровень опасности: ВОЗРАСТАЕТ (вплотную приближаемся к заветной цели). Новые данные: Подвеска периодически передаёт обрывки мыслей Ху Яня. Вердикт: Он не только смертельно опасен и загадочен, но и, кажется, испытывает нечто вроде тоски по дому. Это либо трогательно, либо чертовски пугающе. Скорее всего, и то, и другое одновременно.»

— Здесь можно переночевать, — указал Янь Лу на небольшую, но сухую пещеру неподалёку от моста. — Место достаточно укрыто от ветра, и поблизости есть источник чистой воды.

Я лишь молча кивнула, слишком уставшая и морально истощённая, чтобы вступать в пререкания. Пока я возилась с рюкзаком и расстилала плащ на каменистом полу пещеры, он стоял у входа, неподвижный, как изваяние, глядя на яростные, набегающие волны реки. Его профиль в кровавом свете заходящего солнца казался высеченным из самого сердца мрака.

— Вы ведь прекрасно знаете, что мы найдём там, не так ли? — не выдержала я, нарушая тягостное молчание. — У подножия Великана.

Он медленно, очень медленно повернул ко мне голову.

— Знаю ли? Вполне возможно. Но скажу ли? — Он улыбнулся своей самой хитрой, лисьей улыбкой. — Где же тогда будет то самое «интересное зрелище», Лянь Шэн? Вся соль в том, чтобы наблюдать, как ты сама, методом проб и ошибок, находишь ответы. Иногда — верные. Иногда... — его глаза сузились, — ...катастрофически ошибочные.

— Вы просто получаете садистское удовольствие, дёргая меня за ниточки, как послушную марионетку в своём театре.

— А разве это не очевидно? — его улыбка стала ещё шире и откровеннее. — Но скажи, разве какой-нибудь уважающий себя кукловод станет намеренно портить свою самую ценную и... развлекательную куклу? Спи. Завтра нас с тобой ждёт поистине... познавательный день.

С этими словами он отвернулся, и его фигура буквально растворилась в сгущающихся сумерках, будто он стал неотъемлемой частью самой ночи. Я осталась одна в холодной каменной пещере, бессознательно прижимая к груди тёплую подвеску и прислушиваясь к завыванию ветра в горном ущелье.

«"Познавательный день". Звучит так многообещающе и в то же время зловеще, будто мы отправляемся не на встречу с возможно обезумевшим героем, а на увлекательную экскурсию в музей изощрённых пыток. Что ж, по крайней мере, скучно точно не будет».

И с этой не самой утешительной мыслью я попыталась забыться беспокойным сном, пока мой личный демон-наблюдатель бесшумно стоял на незримом посту у входа в пещеру, бдительно охраняя свой самый ценный, самый раздражающий и самый непредсказуемый актив.