Глава 19. Возвращение в новый старый мир.

Юй Лин, вытирая последние слёзы, посмотрела на меня с такой решимостью, будто собиралась в одиночку штурмовать крепость Ху Яня.

— Миледи, я должна немедленно сообщить о вашем пробуждении главе клана и Учителю Бо! Все так ждали этого дня!

И прежде чем я успела издать хотя бы звук, она стремительно выскочила из комнаты, оставив меня наедине с настоящим ураганом мыслей в голове.

«Год. Целый год. А что за это время стало с Сяо Фэем? Прошёл ли он свой геройский путь? Справился ли? Или, может, мир без моего скромного, но такого гениального вмешательства пошёл по ещё более кривому пути? Может, он теперь не Великий Герой, а Великий Ботаник, выращивающий редкие орхидеи? Или, не дай бог, женился на какой-нибудь принцессе и забыл все наши трогательные моменты в горящей деревне? И эти сестрицы, Лян Хуа и Лян Мэй... Что с ними? Их мать объявили предательницей. Наверное, их положение пошатнулось сильнее, чем моё после падения с той горы. Хотя... Лян Мэй, та, кажется, была не злой, просто её мозги были начисто выстираны материнской риторикой. Интересно, она теперь ко мне как относится? Как к сестре-спасительнице или как к виновнице развала семьи? Впрочем, какая уж там семья...»

Размышления прервали тяжёлые, размеренные шаги за дверью. Первым, как я и предполагала, вошёл Лян Чжэн, мой «отец». Он выглядел... так, будто его год таскали за волосы по всем окрестным горам. Морщины на его лице стали глубже и выразительнее, а в глазах, обычно холодных, как ледник в январе, теперь читалась целая гамма эмоций: вина, растерянность и какая-то несвойственная ему, почти комичная, мягкость.

«Лян Чжэн. Глава клана. Статус: Подавлен и кается. Эмоции: Вина, растерянность, попытка оправдаться. Уровень опасности: Низкий (морально сломлен). Уровень доверия: 30% (и то из вежливости)» .

— Лянь Шэн... — его голос дрогнул так, что я чуть не прыснула. Он остановился у входа, словно боялся, что пол под ним провалится, если он сделает лишний шаг. — Ты... вернулась к нам.

— Как видите, — ответила я нейтрально, не опуская глаз и изучая узоры на своей одежде. Внутри всё замерло. Я видела в своих снах, каким любящим отцом он мог бы быть для той, настоящей Лянь Шэн. И видела в её воспоминаниях, каким он был на самом деле — безразличным и отстранённым, как тот самый айсберг.

— Я... — он тяжело вздохнул, и этот вздох был полон такой драмы, что позавидовал бы любой актёр мыльной оперы. — Я не знаю, что и сказать. Я был слеп. Глупец. Я позволил той... женщине, — он с трудом выговорил слово, будто это было ругательство, — одурманить мой разум, отдалить меня от собственной крови. Я не видел, как она... как она вредила тебе. Я виню во всём её чары, её козни! Прости... прости меня, дочь.

Он смотрел на меня с искренним, как ему, наверное, казалось, раскаянием. Но во мне не было ничего, кроме холодной, ироничной пустоты. Эти извинения... они были нужны не мне, студентке-лингвисту из другого мира. Они были нужны той девочке, которая умерла от его равнодушия и яда его жены. Та Лянь Шэн, чью жизнь и боль я видела, уже никогда их не услышит.

— Госпожа Лян Та, несомненно, была искусной манипуляторшей, — произнесла я ровным, лишённым эмоций тоном, словно зачитывала сводку погоды. — Но чары... чары не снимают ответственности с правителя клана за то, что происходит под его крышей. Вы не видели, потому что не хотели видеть. Эти извинения... — я медленно подняла на него взгляд, встречая его растерянный взор, — ...вы принесли не той, кому должны были.

Он побледнел, будто его облили ледяной водой. Мои слова, видимо, попали точно в цель. Он кивнул, с трудом сглотнув комок в горле, и без лишних слов развернулся и вышел, оставив меня в тягостном, но удовлетворённом молчании. Прощать его сейчас... это было бы предательством по отношению к памяти той, чьё тело я носила. «Извиняться надо было раньше, папочка. Лет на... десять раньше» .

Следующим пришёл Учитель Бо. Он вошёл твёрдой, уверенной походкой, и его лицо, всегда напоминающее скалу, выражало редкое для него, почти пугающее, удовлетворение.

«Учитель Бо. Старейшина (новый статус! Повышение!). Статус: Доволен зачисткой рядов. Эмоции: Суровое одобрение, уважение. Уровень опасности: Низкий (если не перечить и не лениться). Уровень доверия: Высокий (он ценит результаты)» .

— Встала, — констатировал он, окидывая меня оценивающим взглядом, которым он, наверное, проверял прочность новых тренировочных манекенов. — И, кажется, не просто так. В твоих глазах появилась сталь. Год назад её не было.

— Год назад мне приходилось притворяться безропотной мышкой, Учитель, — парировала я, чувствуя, как уголки губ сами тянутся в улыбке. — Сейчас, кажется, в этом больше нет нужды. Маски сброшены, враги... ну, или нейтрализованы, или в бегах.

— Хм, — он одобрительно хмыкнул, и это прозвучало почти как комплимент. — Так и есть. Клан очищен от скверны. Многие из тех, кто потворствовал Лян Та, изгнаны. Твоё... расследование, — он сделал ударение на слове, явно оценив мои прошлые «прогулки», — не прошло даром. Ты принесла клану большую пользу, даже будучи без сознания. Эффективно.

— Рада была... послужить, — я слегка склонила голову, изображая почтительность, хотя внутри хохотала. «Да, я тут чуть не отдала концы, зато "эффективно". Спасибо, оценено» . — А что... что с сёстрами? С Лян Хуа и Лян Мэй?

Его лицо снова стало суровым, как гранитная глыба.

— Лян Хуа... лишилась своего привилегированного положения. Она живёт в уединении, занимается самосовершенствованием. Показывает искреннее раскаяние. — Он сказал это с таким видом, будто лично следил, чтобы её «раскаяние» было достаточно суровым. — Лян Мэй... — тут его черты смягчились на полмиллиметра, что для него было равноценно умильной улыбке. — Девушка была искренне потрясена, узнав правду о матери. Она несколько раз спрашивала о тебе. Думаю, ты скоро её увидишь.

Потом пришёл молодой наставник Ли Вэй. Он выглядел всё таким же осторожным и проницательным, но в его глазах светился неподдельный, почти научный интерес.

— Лянь Шэн! Это прекрасная новость! — он улыбнулся, и его улыбка была искренней. — Когда ты окрепнешь, нам нужно будет проверить твоё состояние. Твоя ци... она ощущается иначе. Гораздо... чище. Сильнее. Будто... печать исчезла.

— Возможно, долгий сон пошёл мне на пользу, — уклончиво ответила я, намеренно делая вид, что изучаю узоры на одеяле. «Да, "сон". В ходе которого я поглотила какую-то древнюю энергию и разбила магический сосуд. Обычный послеобеденный сон, ничего особенного» .

После его ухода я осталась одна, пытаясь осмыслить новый, сюрреалистичный расклад. Мир изменился до неузнаваемости. Я изменилась. Я была уже не бесправной внебрачной дочерью, терпящей унижения, а кем-то вроде... невольной героини, раскрывшей заговор и заслужившей уважение суровых старейшин. Моё положение в клане, несомненно, укрепилось. Но что теперь делать с этой силой, что пульсировала внутри, напоминая о себе тёплым, живым комком? И как жить с знанием, что где-то там бродит самый опасный человек в мире, который считает, что я ему что-то должна за несостоявшийся танец?

И тут до меня дошла простая, почти идиотская мысль. «Стойте. А это ведь... похоже на счастливый конец, не так ли?»

Я лёгкая вскочила с циновки, игнорируя лёгкое головокружение, и принялась расхаживать по комнате. «Смотрите-ка! ГГ с самого низа — внебрачная, унижаемая, бесправная — дошла до... чего? Проблемы с мачехой? Решены! И даже с лихвой — её не просто изгнали, её обозвали предательницей, и, по сути, я знаю, что она мёртва. Проблемы с положением в клане? Решены! Я теперь почти героиня! Проблемы с запечатанной силой? Решены! Во мне теперь живёт что-то красивое и фиолетово-золотое! Даже долг перед оригинальной владелицей тела... выполнен. Её обидчица наказана, её душа обрела покой.»

Ну да, по миру всё ещё разгуливает тот самый Опасный Злодей... но это, по идее, проблемы Главного Героя, Сяо Фэя, верно? А где он, этот герой, я не знаю. И, если честно, не очень-то и хочу знать. Я своё уже отслужила. Я была статисткой, которую случайно затянуло в эпицентр драмы. А теперь... а теперь что?»


Я остановилась у окна, глядя на ухоженные сады клана, на учеников, усердно тренирующихся на площадках. Во мне зародилась странная, почти еретическая мысль. «А что, если... всё? Что, если МОЯ история здесь закончена? Я ведь, по сути, аномалия, баг в системе. Что, если теперь я могу просто... жить? Наблюдать со стороны, как разворачивается сюжет этой новеллы? А когда всё окончательно завершится, может, этот мир меня просто... вышвырнет обратно? Или... или я могу найти себе какой-нибудь уютный уголок, тихий и спокойный, и просто жить. Развивать эту свою новую силу, не для битв, а для себя. Пить чай, читать свитки... и, может, иногда, совсем изредка, вспоминать того загадочного типа с пепельными волосами забудет дорогу... или хотя бы даст мне время разучить пару танцевальных па.»

Это была заманчивая перспектива. Мирная, спокойная, без адреналина, страха и постоянной угрозы смерти. Почти идиллическая.

«Да, — подумала я, чувствуя, как по телу разливается непривычное тепло и расслабленность. — А почему бы и нет? Пусть главные герои сами разбираются со своими главными злодеями. А я... а я, пожалуй, возьму творческий отпуск. Очень, очень долгий отпуск.»