Глава 29. Уроки, снежки и звон тревоги

С того вечера откровений на террасе что-то определённо поменялось. Прошло дней пять, не больше, но воздух в убежище Ху Яня стал иным — менее напряжённым, более... заряженным, словно после грозы, когда каждая пылинка висит в воздухе, наэлектризованная и живая. И виной тому был он сам.

Он не был больше прежним — той холодной, лисьей тенью, что наблюдала за миром с насмешливым безразличием. Нет, он всё так же был опасен, всё так же излучал мощь, способную испепелить континенты. Но в его поведении появились странные, едва уловимые трещины. Как будто сквозь толщу векового льда начал пробиваться слабый, но упрямый луч солнца. И самым разительным изменением было то, как он стал обращаться ко мне.

— Линь Сяо, сконцентрируйся, — раздался его спокойный голос, пока я с вытянутым от усилия ци пыталась «заштопать» небольшой разрыв в воздухе перед нами в одном из бесчисленных залов убежища, украшенном резными панелями из чёрного дерева с перламутровыми инкрустациями. — Ты работаешь с углом пространства, а не с грубым полотном. Представь, что ты поправляешь складку на шёлке, а не зашиваешь дыру в мешковине.

Я вздрогнула. Не от наставления, а от звука моего имени. Настоящего имени. «Линь Сяо». Он произносил его всё чаще, с той самой, непривычной мягкостью, от которой по спине бежали противные, но приятные мурашки. Это сбивало с толку, выводило из равновесия куда сильнее, чем любые его демонические угрозы.

«Опять. Снова это имя. И этот чертовски бархатный тембр, который заставляет мое сердце делать сальто назад. Он точно делает это нарочно. Это его новая тактика — свести меня с ума не силой, а одной лишь интонацией? Коварный, коварный тип!»

[Линь Сяо. ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ (в состоянии лёгкого когнитивного диссонанса). Статус: На обучении у внезапно ставшего ментором злодея. Эмоции: Смущение, концентрация, лёгкая паника от звука собственного имени. Уровень опасности: УМЕРЕННЫЙ (риск поджечь драконий хвост или вызвать сердечный приступ у полудракона). Особые отметки: Обнаружена новая уязвимость — собственное имя, произнесённое низким бархатным голосом. Уровень сарказма временно понижен из-за перегрузки нервной системы.]

— Я... я стараюсь, — пробормотала я, чувствуя, как предательский румянец заливает щёки. И в этот момент моя фиолетово-золотая «игла», обычно послушная, дёрнулась от неконтролируемого всплеска эмоций. Вместо того чтобы аккуратно подтянуть ослабленную нить реальности, я со всей дури дёрнула за неё.

Раздался негромкий, но отчётливый хруст, и с одной из резных нефритовых панелей на стене, изображавшей сцену из древней битвы, прямо с копья одного из воинов свалился и разбился на мелкие осколки идеально выточенный нефритовый наконечник.

Мы оба замерли. В наступившей тишине со свистом ворвался отчаянный, пронзительный вопль, донёсшийся, казалось, из самых недр горы:

— ОПЯЯЯТЬ?! Клянусь чешуей предков, я сейчас приду и прибью твои конечности к полу, несносная вандалка! Это была работа великого мастера Ли Ши, ему потребовалось ДВАДЦАТЬ ЛЕТ, чтобы выточить это копьё! ДВАДЦАТЬ! А ты... ты...

Голос Ваншу прервался, словно он подавился собственной яростью. Ху Янь медленно повернул ко мне голову. На его лице играла та самая, хитрая, лисья улыбка, но сейчас в ней было меньше насмешки и больше... странного умиления.

— Кажется, — произнёс он, приглушив смех, — твоё мастерство в разрушении пока что опережает твои способности к созиданию. Но прогресс, как ни крути, налицо. Раньше ты громила целые пещеры. Теперь — лишь мелкие детали интерьера. Ваншу должен быть благодарен за твою возросшую аккуратность.

— Ты сам виноват! — огрызнулась я, всё ещё пылая от смущения и глядя на нефритовые осколки, как на доказательство собственной неуклюжести. — Не нужно было... отвлекать меня!

— Отвлекать? — он приподнял бровь, и в его глазах заплясали весёлые чертики. — Я всего лишь назвал тебя по имени. Разве не Линь Сяо — та, кто должна спасти этот мир? Или ты предпочитаешь, чтобы я продолжал звать тебя Лянь Шэн? Холодной, несчастной девушкой с печатью страдания на лице?

Я не нашлась, что ответить. Он снова загнал меня в угол. И делал это с пугающей лёгкостью. За последние дни таких моментов накопилось предостаточно. Он мог внезапно появиться рядом, когда я, уставшая от тренировок, засыпала над разложенным на столе из красного сандала свитком с картой, и накинуть на мои плечи плащ из тёмного бархата с серебряным шитьём и мягким мехом на горловине, который он как-то утром просто оставил в моих покоях.

«Этот плащ... он пахнет им. Дымом, холодным ветром и чем-то неуловимо сладким, как запредельно опасный нектар. И почему он должен быть таким... тёплым? Это явно не по правилам. У злодеев, по идее, должна быть леденящая душу атрибутика, а не вот это вот... всё».

— Ночью в горах холодно, Линь Сяо, — говорил он, и его взгляд задерживался на мне на секунду дольше, чем того требовала простая вежливость. Или мог прокомментировать мою очередную стычку с Ваншу, возникнув из ниоткуда, пока тот читал мне лекцию о правильном поливе таинственных орхидей в зимнем саду: «Твоё упрямство, кажется, способно сломить даже его тысячелетнее высокомерие. Я впечатлён».

И каждый раз в ответ на это моё предательское сердце начинало колотиться с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. А по телу разливалась противная, но сладкая теплота. Я отмахивалась от этих ощущений, как от назойливой мухи.

«Это ему просто скучно. Он развлекается. Манипулирует. Пытается сделать из меня более послушный инструмент. Да, именно так. Никаких других причин для его внезапной... теплоты... быть не может. И уж точно у меня нет причин краснеть и терять дар речи от одного его взгляда. Это просто нервы. Усталость. Последствия нервного срыва. Совершенно точно. Ага, щас. Линь Сяо, ты сама себе не веришь».

Но отрицать было всё сложнее.

Чтобы заглушить этот внутренний хаос, я с головой ушла в тренировки. После того первого успеха с «зашиванием» трещины, Ху Янь стал выносить меня за пределы убежища. Мы путешествовали с помощью Цзиньлуня к точкам, отмеченным алым на той зловещей карте.

Первой нашей целью стало подножие Спящего Великана. Там, где земля была изъедена ржавчиной и сочилась ядовитым светом, я вставала на колени, погружая ладони в отравленную почву, и представляла, как фиолетово-золотая энергия растекается по земле, как живая вода. Я «сшивала» разорванные нити, укрепляла ослабленные, возвращая им жизненную силу. Это был титанический труд. После каждого такого сеанса я валилась с ног, чувствуя, будто выжали всю душу. Но я видела результат. Ржавые пятна светлели, трещины зарастали свежей травой, а ядовитый свет мерк, сменяясь мягким свечением здоровой магии. Это давало силы продолжать.

«Вот так всегда. Хочешь спасти мир — будь готова пачкать руки. В прямом смысле. И колени. И всё остальное. Хотя вид изумрудной травки, пробивающейся сквозь эту ржавую плесень, того стоит. Почти».

[Линь Сяо. ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ (в активной стадии ремонта мироздания). Статус: Устала, но не сломлена. Эмоции: Гордость за маленькие победы, глубокая усталость, нарастающая тревога. Уровень опасности: ПОВЫШЕННЫЙ (истощение делает её уязвимой). Особые отметки: Постепенно осваивает профессию «ландшафтного дизайнера» на уровне реальности. Цена за работу — полное истощение маны и нервной системы. Количество спасённых квадратных метров: пока что с гулькин нос, но процесс идёт.]

Но сегодня, после очередной тренировки, колких замечаний Ваншу («Надеюсь, вы сегодня не планируете перекраивать географию горного хребта? Мне нравится его нынешняя форма») и сбивающих с толку, тихих взглядов Ху Яня, мне нужно было побыть одной.

Вечер уже начал опускаться на горы, окрашивая снежные вершины в нежные оттенки розового и золота. Я накинула тот самый подаренный плащ — он был невероятно тёплым и пах дымом и чем-то неуловимо сладким, как сам его владелец, — и вышла из убежища через один из потайных выходов.

С другой стороны горы, куда вела узкая, едва заметная тропинка, находилась маленькая, почти плоская площадка, которую я втайне назвала «Лужайкой Вечных Цветов». Здесь, вопреки всему, среди вечных снегов и острых скал, росли приземистые, но удивительно стойкие кусты зимней сливы. Их крошечные, почти прозрачные белые цветы источали тонкий, горьковато-сладкий аромат, который смешивался с кристальной чистотой горного воздуха. Снег тут был пушистым и чистым, словно его только что рассыпали с небес.

Я бродила среди цветов, вдыхая морозный воздух и пытаясь упорядочить свой внутренний хаос. Мысли путались: страх за будущее, гордость за успехи, изматывающая усталость и это дурацкое, навязчивое смущение каждый раз, когда он смотрел на меня или произносил моё имя.

«Ладно, Линь Сяо, соберись. Ты главная героиня, хочешь ты того или нет. У тебя есть сила. И, кажется, есть... союзник. Странный, опасный, непредсказуемый, но союзник. Надо сосредоточиться на этом, а не на том, как у него развеваются волосы на ветру или как смеются глаза, когда он дразнит Ваншу... Чёрт, опять! Он как вирус, проник в мой мозг и выдаёт дурацкие, несанкционированные мысли!»

[Линь Сяо. ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ (в состоянии побега от самой себя). Статус: На грани осознания неудобных чувств. Эмоции: Смятение, умиротворение от природы, лёгкая паника. Уровень опасности: НИЗКИЙ (если не считать риска замерзнуть от собственной нерешительности). Особые отметки: Обнаружила, что даже в логове демона можно найти уединённый уголок невероятной красоты. И что этот уголок на удивление хорошо проветривает голову от дурных мыслей.]

Внезапно я услышала голоса. Осторожно выглянув из-за скалы, я увидела Ху Яня. Он стоял на небольшом возвышении, и вокруг него, коленопреклонённые, застыли три тени — его разведчики, члены того самого «Клана Теней». Они что-то докладывали, их голоса были безжизненными шёпотами. Ху Янь слушал, его лицо было серьёзным и сосредоточенным.

И тут у меня созрел дурацкий, совершенно ребяческий, но непреодолимый план. После всех его колкостей, после смущения, которое он во мне вызывал... Почему бы и нет? Шутка. Маленькая месть.

«Он Повелитель Демонов. Он видел рождение и гибель звёзд. Он способен сломать разум одного взглядом. И я собираюсь запустить в него снежком. Это либо гениально, либо последняя глупость в моей жизни. Но вид у него такой... официальный. Не удержаться. Прости, Линь Сяо из прошлого, ты бы никогда не осмелилась. Но нынешняя я — главная героиня, мне можно. Наверное»

Я присела, набрала в ладони свежего, пушистого снега, который тихо падал с неба, и слепила аккуратный, но плотный снежок. Прицелилась. И швырнула его из-за укрытия.

Шлёп!

Снежок угодил Ху Яню прямо в висок и разбился, осыпав его темно-пепельные волосы белыми хлопьями.

Повелитель Демонов замер. Тени задрожали, став ещё более прозрачными от ужаса. Наступила мёртвая тишина, которую я нарушила, не сдержав смех, выскочив из укрытия.

— Ну что, великий и ужасный Повелитель Демонов? — крикнула я, сияя от восторга. —Где твои рефлексы? Неужели не смог увернуться от такого грозного оружия?

Ху Янь медленно повернулся. Снег медленно сползал с его плеча. Он не выглядел ни злым, ни удивлённым. На его лице расцвела медленная, хитрая, по-настоящему лисья улыбка. В его глазах вспыхнули весёлые искорки, которых я раньше не видела.

— О, Линь Сяо, — произнёс он с мнимой скорбью. — Это была большая ошибка. Ты развязала войну, к которой не готова.

И прежде чем я успела понять, что происходит, он молниеносно наклонился, слепил идеальный снежок и, не целясь, метнул его в меня. Я с визгом отпрыгнула, но снежок пролетел мимо, намеренно неточно.

— Эй! Нечестно! — закричала я, уже лепя следующий снаряд. — Ты же должен был дать мне фору, я же девушка!

— Война не знает гендерных различий, — парировал он, уже бегом направляясь ко мне, его движения были полны той же грации, что и в бою, но сейчас в них была лишь радость игры. — И, насколько я помню, именно ты напала первой.

Что началось потом, было чистейшим безумием. Началась самая невероятная снежная битва в истории этого и, возможно, всех остальных миров. Мы носились по маленькой лужайке, как дети, швыряя друг в друга снежки, уворачиваясь, спотыкаясь о кочки. Он не использовал свою скорость, чтобы поймать меня сразу, а вёл эту игру, словно настоящую охоту, наслаждаясь процессом. Его снежки летели с пугающей точностью, но он целился не в лицо, а в плечи, в плащ, осыпая меня холодной пылью. А я, хоть и проигрывая в меткости, отстреливалась с азартом, которого не чувствовала уже много недель.

— Держи, тиран! — кричала я, запуская в него очередную снежную бомбу.

— Промахнулась, мятежница! — парировал он, и его снежок ловко срикошетил от ветки над моей головой, осыпав меня снежной пудрой.

И в этот момент я поймала себя на мысли, что никогда ещё не видела его таким... живым. Таким настоящим. Без масок, без защит, просто... человеком, который смеётся и дурачится.

«Чёрт. Это... мило. Опасно мило. Как милый, игривый тигр, который пока что только прикусывает тебя в игре, но в любой момент может вспомнить, что он тигр. Надо бежать. Надо остановиться. Но... я не хочу».

Тени, всё это время стоявшие без движения, казалось, окаменели окончательно. Одна из них, та, что была чуть смелее, тихо, с нескрываемым ужасом, прошипела другой:

— Это... наш Повелитель? Тот, кто в прошлом месяце за малейшую оплошность испепелил целый легион призраков? Он... он играет в снежки? С этой... человеческой девушкой?

— Молчи! — проскрежетала в ответ вторая тень. — Не привлекай его внимание! Я не хочу быть превращённым в ледяную статую за то, что видел это! Лучше сделай вид, что мы часть пейзажа! Камни! Мы камни!

А на дальней террасе, у входа в убежище, стоял Ваншу. Он скрестил руки на груди, и его лицо с чёрными глазами выражало такую глубину стоического страдания и презрения ко всему миру, что это могло бы стать эталоном для всех недовольных дворецких во всех вселенных.

— Падение, — прошипел он себе под нос, смотря, как его господин с искренним смехом уворачивается от очередного снежка. — Абсолютное и окончательное падение. Отныне наше убежище не оплот древней мощи, а... детский сад для невменяемых. Я должен был остаться служить у Ледяного Феникса. Тот, по крайней мере, лишь замораживал непослушных вассалов, а не занимался... этим. — Он с отвращением махнул рукой в нашу сторону.

В этот момент, когда я, запыхавшаяся и румяная, готовила новый снежный заряд, я не заметила, как...Ху Ян исчез. Вернее, не исчез, а переместился с той скоростью, что и не снилась смертным. Один миг — он был в трёх метрах, с насмешливым блеском в глазах. Следующий миг — он уже стоял прямо передо мной, так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло сквозь холодный воздух и видела каждую ресницу, обрамляющую его глаза... глаза, которые сейчас были не ледяными, а цвета жгучей лавы, и в них не было ничего пугающего — лишь странный, выжигающий дотла трепет.

Мир замер. Снег, казалось, перестал падать. Ветер умолк, затаив дыхание. Даже вечные горы онемели, став свидетелями этой внезапной, необъяснимой паузы.

«О, боги. О, все святые духи гор и рек. Это... это та самая сцена. Та самая, из всех тех дурацких дорам, что я смотрела в прошлой жизни, где герой внезапно оказывается в сантиметре от героини, и мир вокруг них исчезает. Это клише! Настоящее, живое, пахнущее опасностью клише! И почему оно происходит со мной? И почему я... я не могу пошевелиться? Я должна оттолкнуть его. Сказать что-то колкое. Швырнуть ему в лицо этот снежок. Но... мои руки не слушаются. А его взгляд... он словно выжигает во мне всё, оставляя лишь странное, горячее, пульсирующее пятно где-то в районе желудка. Это не по сценарию! В сценарии злодей не должен так смотреть! Это взгляд... это взгляд...»

[Линь Сяо. ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ (в ловушке дорамного клише). Статус: Парализована противоестественным поведением антагониста. Эмоции: Глубочайшая паника, замешательство, предательское любопытство. Уровень опасности: ЗАПРЕДЕЛЬНЫЙ (для психического здоровья и концепции мира). Особые отметки: Обнаружено, что клише существуют не просто так и обладают парализующим эффектом. Уровень сарказма упал ниже нуля из-за системного сбоя.]

Он медленно, почти нерешительно, протянул руку. Его пальцы, способные крушить целые царства, двигались с непривычной осторожностью, словно боялись спугнуть хрупкий миг. Он собирался коснуться моей щеки, до краёв заполненной румянцем, или, быть может, смахнуть с моих волос искрящийся снег. Его собственное дыхание, обычно неощутимое, сейчас было слышно — ровное, но натянутое, как тетива лука. Он наклонился чуть ближе, и я почувствовала, как всё внутри меня замирает в странном, сладком ужасе.

«Он действительно собирается это сделать. Повелитель Демонов, древнее зло, пожиратель миров... и он смотрит на меня так, будто я хрустальная ваза династии Мин, которую он боится разбить. Это... это самая сюрреалистичная вещь, что происходила со мной с момента моего попадания сюда. И почему мои ноги вросли в землю? Почему я просто смотрю на него, как загипнотизированная кролик на удава? Линь Сяо, ДВИГАЙСЯ! СДЕЛАЙ ШАГ НАЗАД! Или... или...»

Но сделать шаг назад я так и не успела.

Из самой густой тени у скалы материализовалась ещё одна фигура. Но в её движениях не было привычной плавности. Она почти бежала к Ху Яню, её форма дрожала от явного волнения, нарушая все каноны теневого поведения.

Тень грубо преклонила колено, не обращая внимания на снег, разбрасывая его во все стороны.

— Повелитель! Прости за вторжение, но дело неотложное!

Заклинание было разбито. Мгновение рухнуло, как разбитое стекло. Ху Янь мгновенно преобразился. Вся игривость, вся та странная, трепетная мягкость с него спала, как маска. Его поза вновь стала властной, взгляд — острым и холодным, как лезвие клинка, отточенного веками. Расстояние между нами снова стало ощутимым и непреодолимым.

— Говори, — его голос прозвучал привычно-ровно, но в нём слышалось стальное нетерпение.

Тень перевела взгляд на меня, затем обратно на Ху Яня, явно колеблясь.

— Это касается и... госпожи Линь Сяо. Её клан... клан Лян. Они в беде.

Моё сердце, только что бешено стучавшее от смеха и чего-то ещё, безымянного, замерло, а потом упало куда-то в ледяную бездну. Снежок, который я всё ещё бессознательно сжимала в руке, выскользнул из моих ослабевших пальцев и бесшумно упал в сугроб, оставив после себя лишь жалкую вмятину.

— Что случилось? — спросила я, и мой голос прозвучал чужим, тонким и испуганным, сорвавшимся на шепот.

— В клан ворвались двое неизвестных, — быстро, почти тараторя, доложила тень. — Сильные, со странной, чужеродной магией. Они не похожи на демонов или культиваторов. Они устроили хаос. Говорят, ищут кого-то... или что-то. Клан пытается обороняться, но потери уже есть. Говорили... о «девушке с фиолетовыми глазами».

Лёд ужаса, куда более страшный, чем самый лютый горный холод, сковал моё тело, вытеснив мимолётную радость от ночного откровения. Отец... Лян Мэй с её наивной, солнечной улыбкой... верная Юй Лин, чья преданность была прочнее стали... суровый, но справедливый Старейшина Бо... Их лица вспыхнули в памяти яркими, болезненными всполохами, заставив сердце сжаться в ледяной комок. Они стали мне... почти родными. Теми, кого я, сама того не заметив, начала считать своим новым, нелепым, но до дрожи дорогим пристанищем в этом безумном мире.

Внутри всё оборвалось, словно оборвалась последняя струна, на которой держалось моё хрупкое спокойствие. Воздух перестал поступать в лёгкие, превратившись в густую, удушливую вату. Колени, ещё не отошедшие от бега и смеха, вдруг стали ватными, предательски подкосились. Я почувствовала, как земля уплывает из-под ног, а искристый снег надвигается на меня огромным, холодным покрывалом.

Но падения не случилось.

Сильная, уверенная рука обхватила меня за талию, легко и твёрдо удерживая на ногах. От неё исходило тепло, живое и настоящее, пробивающее леденящий ужас, что сковал мою душу. Ху Янь. Он стоял рядом, его лицо, ещё несколько минут назад мягкое от лунного света, теперь было высечено из гранита, а взгляд, бывший таким тёплым и насмешливым, теперь метал молнии, готовые испепелить любого, кто посмел нарушить наш хрупкий миг покоя.

— Дыши, Линь Сяо, — его голос прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что моё тело послушно сделало судорожный, жалкий вдох. — Дыши. Паника — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Она не поможет им.

Его рука не отпускала меня, становясь единственной точкой опоры в рушащемся мире. Он смотрел на тень, и его голос зазвучал с ледяной, обезличенной эффективностью, словно он был не существом, а оружием, оценивающим цель.

— Подробности. Численность, тактика, источник их силы.

Тень, клубящаяся у его ног, ответила беззвучной волной информации, которую он тут же озвучил, как хладнокровный тактик:

— Их двое. Первый... его облик странен. Одет в короткую, нелепую куртку и плотные штаны, какие носят варвары с далёких Западных островов. Его сила... нездешняя. Она не демоническая и не духовная. Она инертна, пуста... и оттого всеядна. Она просто ломает всё, к чему прикасается. Стены рассыпаются в пыль, заклинания гаснут, как свечи на ветру, будто сама реальность отказывается признавать её. У него в руках артефакт — небольшой жезл, испускающий тот самый разрушительный импульс. Второй... окутан энергией тьмы, человеческой, отчаянной. Их цель... они ищут «чужеземку». «Лже-Лянь Шэн».

«Странная одежда... странная, всепожирающая магия... артефакт... и сила Сяо Фэя, ставшая тёмной и безжалостной...» В моём мозгу, затуманенном страхом, с грохотом щёлкнул замок. Картинка сложилась в единое, ужасающее полотно. «О нет. Это же... это его почерк. Второй попаданец. Тот самый самоуверенный идиот в куртке. Он не просто сидел сложа руки, потирая руки от восторга. Он... зачем-то искал меня. И нашёл... нашёл тех, кто был со мной связан. Мой старый дом. Моих... людей».

[Лянь Шэн. ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ (в стадии острого приступа вины и паники). Статус: Обнаружила, что быть избранной — значит быть мишенью для всех вокруг. Эмоции: Леденящий ужас, всепоглощающая вина, ярость. Уровень опасности: ЗАПРЕДЕЛЬНЫЙ (личный апокалипсис на фоне общего). Особые отметки: Готова разорвать второго попаданца на тряпки для мытья полов Ваншу. Желательно — лично.]

— Это он, — прошептала я, глядя на Ху Яня, и в моём голосе звучало не только отчаяние, но и рождающаяся ярость. — Тот... другой. Он почему-то ищет меня. И использует для этого мой старый дом. Как приманку. Как разменную монету.

Ху Янь кивнул, его лицо было подобно высеченной изо льда маске. Он и без моих слов всё понял. В его глазах бушевала буря, но это была буря действия, а не паники.

— Тогда нам нечего медлить. Мы отправимся туда. Сейчас же.

Я сделала ещё один глубокий вдох, выпрямляя спину. Его рука всё ещё обнимала мою талию, и это придавало сил. Не физических — моральных.

— Хорошо, — сказала я, и мой голос обрёл ту самую твёрдость, что рождается на стыке страха и ярости. — Значит, летим. Цзиньлунь ждёт.

— Нет, — резко покачал головой Ху Янь. — Цзиньлунь слишком заметен. Его появление вызовет панику, которую мы не сможем контролировать. И он слишком медлителен для такого растояния. Мы пойдём другим путём. Быстрым.

Он подошёл ко мне вплотную, его движения были быстрыми и точными, как у хищника, готовящегося к броску.

— Держись. Будет не совсем приятно.

«Опять эти загадочные предупреждения! — мелькнуло в голове. — "Не совсем приятно" у этого демона обычно означает "выживешь, но впечатлений хватит на десять жизней"».

Прежде чем я успела спросить «за что держатся?», он обхватил меня за плечи. И мир... взорвался.

Пространство вокруг нас задрожало и поплыло, словно мы оказались внутри калейдоскопа, которым трясет разъярённый великан. Каменные стены убежища, сверкающая снежная лужайка, вечные, невозмутимые горы — всё смешалось в калейдоскопе невыносимых, кислотных красок и оглушительных звуков. Давление сжало виски в тисках, вывернуло внутренности наизнанку. Это было не похоже на плавный, величественный полёт на драконе. Это было падение в самую бездну, разрыв самой ткани реальности, путешествие сквозь кишки мироздания.

[Лянь Шэн. ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ (в центре стиральной машины мироздания). Статус: Перемещается демоническим экспресс-методом. Эмоции: Тошнота, головокружение, глубокая убеждённость, что её душа отстала от тела на два витка. Уровень опасности: ВНУТРЕННИЙ (риск расстаться с завтраком). Особые отметки: Даёт себе слово, что в следующий раз попросит осадить повозку или, на худой конец, осла. ЛЮБУЮ ЦЕНУ.]

«Матерь богов... это и есть его способ путешествовать?!! Теперь я понимаю, почему он иногда предпочитает дракона! Это как стиральная доска... нет, как мясорубка... нет, как всё вместе, помноженное на адские американские горки, которые решили пройти через бетономешалку! Мой бедный желудок... мои бедные, бедные кости, которым, кажется, предложили сыграть в кости буквально...»

Я вцепилась в его ханьфу, зажмурившись так, что перед глазами поплыли круги, пытаясь не кричать и не просить его остановить этот адский аттракцион. Казалось, это длилось вечность. Или одно мгновение. Временные понятия в этом хаосе потеряли всякий смысл.

И вдруг всё остановилось. Резко, как обрыв верёвки.

Давление спало. Я чуть не рухнула, чувствуя, как земля под ногами плывёт и качается, но он снова удержал меня, дав опомниться, его рука всё так же уверенно лежала на моей спине. Я открыла глаза, и у меня перехватило дыхание — на этот раз не от ужаса, а от шока.

Мы стояли на одной из высоких сторожевых башен, что возвышалась над главным двором клана Лян. Отсюда, с высоты, открывался вид на всё владение. И картина, открывшаяся нам, была настоящим адом, низвергнутым на землю.

Воздух, всегда напоённый ароматом цветущих слив и ладана, сейчас был густым и едким от гари. Тот самый уютный, с любовью обустроенный двор, где я когда-то пила чай с Лян Мэй, слушая её наивные мечты, где Юй Лин приносила мне свежие, пахнущие дымом лепёшки, был изрыт воронками, словно его избивали гигантскими кулаками, и усеян обломками резных балконов и черепицы. Несколько павильонов, в том числе и мой бывший, горели, выбрасывая в небо столбы чёрного дыма, который застилал солнце. Стены были испещрены трещинами, а изящные мостики — разворочены.

Но самое жуткое было не в разрушениях. Самое жуткое было в тишине. Никого. Ни души. Ни учиников клана в их синих с серебромодеждах, ни слуг, ни старейшин. Клан Лян, всегда кипевший жизнью, будто вымер. Они либо спрятались, либо... Нет, я не могла даже подумать.

И сквозь эту гробовую, давящую тишину, с центральной площади, донёсся голос. Увеличенный магией, нарочито весёлый и ядовито-угрожающий. Тот самый голос, что я слышала у Спящего Великана.

— Ну что, моя дорогая землячка! — разносилось эхо по опустевшим дворам. — Где же ты спряталась? Выходи-выходи, есть важный разговор! Не заставляй меня играть в догонялки! Или ты думаешь, я постесняюсь выкурить тебя, устроив пикник на костях твоих новых родственников? Может, тогда твоя милая мордашка наконец-то появится!

Каждое его слово било по мне, как молоток, вгоняя в онемение и одновременно раскаляя докрасна. Я стояла, вцепившись в холодный камень парапета, и смотрела на дымящиеся руины своего недолгого покоя. И в этот миг леденящий ужас окончательно переплавился во что-то иное. В холодную, ясную, беспощадную ярость.

[Лянь Шэн. ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ (в стадии активации режима "месть"). Статус: Увидела, что трогать её орхидеи — можно, а её людей — нет. Эмоции: Ледяная ярость, концентрация, решимость. Уровень опасности: ДЛЯ ТЕХ, КТО ВНИЗУ. Особые отметки: Фиолетово-золотая энергия внутри закипает, требуя выхода. Готова вязать крючком из кишок второго попаданца салфеточку для Ваншу. В подарок.]