Глава 23: Как в старой сказке

Сумерки медленно опускались на Каменный лог, окрашивая верхушки сосен в густой фиолетовый цвет. Дневной зной постепенно уступал место вечерней горной прохладе. Лагерь медленно затихал. Из окон хижины доносился мерный стук посуды — Мэри наводила порядок после ужина. Джон сидел на бревне на самом краю поляны, лениво обстругивая ножом сухую ветку ивы. Мысли его были далеко отсюда. Он смотрел, как первые звезды робко проступают на потемневшем южном небе.
Шаги позади раздались почти бесшумно. Джон не успел обернуться, как Уильям уже присел рядом, тяжело опустив локти на колени. Стрелок выглядел сосредоточенным, его взгляд был устремлен в темноту леса.
– Джон? – позвал его Уильям негромко. – Не спишь?
– Нет. – ответил Джон. – На небо смотрю.
– Красивое небо.
– Звезды, луна... Люблю это время суток.
– На Юге небо всегда такое, Джон.
– Чистое.
– Именно. Когда нет тумана. Слушай, Джон, есть одна зацепка. Серьезная.
– Ты что, снова про ферму? – Джон замер. – Я не хочу об этом вспоминать. Мне вчера и так снился этот старик дряхлый.
– Да забудь ты про него, Эванс. Дело настоящее и крупное. Доверья мне на этот раз.
– Какое дело?
– Очень крупное.
– Так какое? Эйден запретил выходить за пределы лагеря.
– Элизабет наводку принесла свежую из города. Завтра на рассвете из Атланты выходит тяжелая почтовая карета конторы «Уэллс Фарго».
– «Уэллс Фарго»?
– Настоящая карета, Джон.
– И что?
– В ней даньги! Куча денег! Налоги округа и золота местных заводов. Пять тысяч долларов чистым золотом.
– Сколько?! Пять тысяч?!
Джон округлил глаза.
– Быть не может. – добавил он.
– Все может. Элизабет сама говорила, что слышала весь этот разговор. Охраны почти нет, всего двое помощников шерифа. Обычные ленивые городские ищейки. Нам нужно взять этот куш, Джонни. Ты только представь: это же пять тысяч! Такие деньги и не снятся обычному фермеру!
Джон молча посмотрел на свои ладони. Воспоминания о Черной скале до сих пор обжигали его душу, но мысль о том, что он может помочь всей банде наконец-то выбраться из этой добровольной тюрьмы Каменного лога, заставила его сердце биться быстрее.
– А Эйден знает? – спросил он негромко у Уильяма.
– Нет, и не должен. Ты не заметил, что Эйден стал каким-то осторожным чересчур? Мы провернем это сами, втайне. Привезем ему мешок на стол, он ругаться не станет.
– Вдвоем?
– Нет. Нужен ещё кто-то. Тот, кто умеет держать лошадей на прицеле и не дрогнет, если начнется заваруха.
– Может Лоренцо?
– Слишком много болтает.
– Лукаса?
– Он уже староват. Да и Эйдену есть шанс, что тот расскажет.
– А кого?
– Давай Тайлера. Он подчиниться без разговоров.
– Ты уверен?
– Уверен.
– А если это засада?
– Не будет засады. Откуда ей взяться? Клерки болтали спьяну, про нас в Атланте никто не знает. Завтра на рассвете мы у коновязи. Берем коней и уходим тихо. Пойдешь со мной, Эванс?
– Пойду. – быстро согласился Джон. – Я не трус, Билли. Ты же помнишь?
– Я помню.
– Я могу доказать, что я не трус.
– Это мой мальчик, Джонни. Идем спать, завтра на заре выходим.
Стрелок скрылся в темноте между хижинами, оставляя Джона один на один со своими тревожными, но азартными мыслями под бескрайним южным небом.

***
Раннее майское утро выползало из-за скалистых, покрытых лишайником уступов Каменного лога пронзительным, пробирающим до самых костей холодом. Густой, молочно-белый туман плотной пеленой окутал все окрестности лагеря, полностью скрывая очертания вековых деревьев, конских загонов и бревенчатых построек. Три темные, безмолвные тени — Уильям, Джон и Тайлер — бесшумно, стараясь не стучать подковами по каменистому грунту тропы, покинули ущелье. Они уходили далеко на восток, в сторону невидимой границы южного округа, оставляя спящую банду позади.
Они ехали молча больше двух часов, пока солнце наконец не пробило пелену тумана, заливая проселочный тракт бледным майским светом. Вокруг тянулись дикие холмы, поросшие редким кустарником и дубняком.
– Лоуренс! – позвал Уильяма Тайлер.
– Чего тебе? – ответил Уильям.
– Мы уже почти у границы штата. Ты уверен в этом?
– Уверен.
– Ты действительно уверен в этой наводке Элизы? На все сто процентов уверен?
– На все сто, Тайлер.
– А если эти портовые клерки спьяну наврали?
– Будет там золото, Митчелл. Чего переживаешь? Налоги всего округа за год так просто в Атланте не оставят, их везут на север, в Ноксвилл. Наводка верная, Элизабет умеет слушать портовых крыс. Хватит скулить. Нам нужно это золото.
– Эйден нам бошки прострелит, если узнает! Это приказ, чтобы мы сидели тише воды, ниже травы!
– Наоборот, он скажет нам спасибо.
Здесь дорога резко сужалась, зажатая в тиски между двумя высокими, обрывистыми песчаными насыпями, поросшими диким кустарником. Место было идеальным.
– Парни, мы на месте. – сказал Уильям и соскользнул с седла. – Коней привязывайте вон в тех густых зарослях ивняка у ручья, чтобы с тракта их не было видно и слышно. Живее поворачивайтесь.
– А они точно здесь будут? – спросил Джон, слезая с коня.
– Точно. Подъем тут крутой, каменистый, тяжелая четверка лошадей пойдет на самом медленном шагу. Тут мы их тепленькими и прижмем к ногтю.
– Ну, будем на это надеяться.
– Тайлер, забирайся вон на тот левый скалистый уступ, повыше. Держи кучера и охрану на козлах на мушке своего Спрингфилда. Если хоть один из этих ублюдков потянется рукой к кобуре или ружью — стреляй без предупреждения, на повал.
– Понял тебя, Лоуренс. – коротко, хладнокровно ответил морпех, взводя затвор своего длинного карабина с сухим, зловещим металлическим кликом.
– Точно стрелять можно? – переспросил Джон.
– Можно и нужно, Джонни. Накидывайте платки на лица, парни. И затаитесь. Карета конторы «Уэллс Фарго» должна появиться из-за холма с минуты на минуту. Не дышать.
Они полностью затаились среди камней, сырой травы и чахлого кустарника песчаной насыпи. В воздухе повисла звенящая, мертвая и невероятно напряженная тишина, нарушаемая лишь редким стрекотом ранних сверчков да тихим, приглушенным фырканьем коней в укрытии у ручья. Джон чувствовал, как его ладони под перчатками стремительно потеют от волнения, сильнее, до судорог сжимая холодное дерево своего карабина. Время тянулось томительно, мучительно долго, превращая каждую секунду ожидания на мартовском ветру в настоящую вечность.

Глухой, нарастающий и тяжелый стук колес о брусчатку тракта, скрип деревянных рессор и громкие, хриплые крики кучера разорвали звенящую тишину ущелья спустя полчаса изнурительного ожидания. Из-за крутого поворота дороги, тяжело покачиваясь из стороны в сторону, наконец показалась массивная, окованная железом и окрашенная в темно-зеленый цвет почтовая карета знаменитой конторы «Уэллс Фарго». Четверка крупных, породистых лошадей шла тяжело, низко опустив головы и шумно выдыхая густые клубы белого пара на крутом обрывистом подъеме. На высоких деревянных козлах дилижанса сидели двое: усатый пожилой кучер с длинным кожаным хлыстом в руках и молодой, нарядный помощник шерифа с карабином на коленях. Еще один вооруженный охранник ехал верхом на гнедом коне чуть позади кареты, лениво покуривая сигару и посматривая по сторонам.
– Это они, парни! – прошептал Уильям. – Пора брать свое. Вперед!
Карета поравнялась с их засадой, замедлив ход до минимума из-за крутизны песчаного подъема. Лошади тяжело хрипели, переступая копытами по камням.
– Эй! А ну остановите эту чертовую повозку! Сейчас же! – громко заорал Уильям, нацеливаясь на кучера. – Я сказал: остановите эту гребаную повозку!
Пожилой кучер от неожиданности бешено, со всей силы натянул кожаные поводья, лошади испуганно заржали, взвившись на дыбы, и тяжелая карета замерла на месте со страшным, металлическим скрипом тормозных колодок. Молодой помощник шерифа на козлах попытался было перехватить свой карабин, но сверху, со скалистого левого уступа насыпи, грянул хлесткий, одиночный и оглушительный выстрел армейского Спрингфилда. Тайлер сработал чисто: пуля крупного калибра пробила законнику правое плечо, раздробив кость, и тот с диким воплем боли выронил оружие, свалившись с козел прямо под тяжелые колеса дилижанса.
– Вы делаете большую ошибку! – завопил кучер.
– Заткнись, старик. – сказал Уильям. – Заберем, что надо и уйдем.
Конный охранник позади кареты резко развернул своего гнедого коня, пытаясь на ходу выхватить револьвер из кобуры, но Уильям проявил свою дьявольскую скорость — он сделал два быстрых, прицельных выстрела по ногам его лошади. Гнедой конь с ржанием рухнул на бок, намертво придавив своим тяжелым крупом ногу всадника к камням тракта. Охранник завыл от боли, беспомощно пытаясь вытащить ногу из-под бьющегося животного.
– Вылезай из этой будки, сукин сын! – крикнул Уильям, подбегая к массивной дубовой двери кареты и с силой дергая железную ручку на себя.
Дверь дилижанса с грохотом распахнулась, и наружу, бледный как полотно, трясясь всем телом от дикого ужаса, выскочил испуганный почтовый клерк в дорогом сюртуке и с поднятыми высоко вверх руками. Джон мигом подскочил к нему сбоку, грозно держа свой карабин наперевес и целясь ему прямо в грудь
– Где золото, сука?! Говори! Или я тебе башку снесу! – крикнул Джон, изо всех сил стараясь придать своему юному голосу максимальную жесткость.
– Там! Под задним сиденьем! В подполье! – запаниковал клерк. – Только не убивайте! У меня есть семья.
– Будешь молчать - будешь живым. Возможно.
– Вы не можете так поступить! Левис Бруквуд вас убьет!
Уильям ловко, в один прыжок заскочил внутрь душного, пахнущего дорогой кожей и лаком салона кареты. Сильным пинком тяжелого сапога стрелок с мясом выломал деревянную крышку нижнего секретного люка и вытащил наружу тяжелый, обмотанный кожаными ремнями железный сундучок.
– Сюда, мои хорошие! – завопил от радости Уильям.
Сорвав навесной замок лезвием своего охотничьего ножа, Уильям довольно, хищно заусмехался — внутри сундука ровными, плотными рядами лежали тяжелые золотые монеты и пачки зеленых банкнот Восточного побережья Америки. Это был полный, сумасшедший куш.
– Забирай, Джонни! Складывай золото и драпаем отсюда! – крикнул Уильям.
Они уже повернулись, чтобы бежать к своим коням в кустах ивняка, как вдруг сзади, со стороны тракта, откуда приехал дилижанс, раздался частый, угрожающий топот десятка копыт и пронзительные, заливистые свистки законников. Джон испуганно обернулся и похолодел от ужаса: из-за дальнего холма на полной скорости вылетел крупный отряд вооруженных всадников — человек восемь, которые, как оказалось, тайно, скрытно следовали за почтовой повозкой на расстоянии мили для подстраховки.
– Эй! Их там грабят! – закричал один из охранников.
– Остановитесь сейчас же!
– Черт! Это засада, Билли! – бешено закричал Тайлер.
— В седла, парни! Уходим через каменистое русло ручья! — во весь голос взрел Уильям, взлетая на своего коня и крепко прижимая порванный мешок с золотом к своей груди.
Пули законников с диким, пронзительным визгом впились в песчаную насыпь прямо над головами беглецов, осыпая их лица мелкой пылью и грязью. Три всадника на полной скорости, во весь опор помчались прочь по высохшему руслу пересохшей реки, отчаянно пытаясь оторваться от бешеной, неумолимой погони маршалов.
– Какого хрена, Билли?! — на бегу крикнул Тайлер, отстреливаясь от законников. – Кого мы грабили?! Это что за повозка?
– Откуда мне знать?! – завопил Уильям.
– Это не просто повозка почтовая! И не дилижанс! Там был черный орел!
– Левиса Бруквуда! – прокричался Джон. – Почтовый клерк орал на коленях! Это личная карета самого Левиса Бруквуда! Того самого нефтяного магната, который владеет всеми вышками и заводами по производству оружия для регулярной армии США!
– Дьявол! Он же влиятельный человек!
– А я знал, что это плохая идея! Нам конец всем!
– Заткнись и гони коня на полную!

К самому исходу дня, когда багровое южное солнце окончательно скрылось за острыми горизонтами холмов, а кони были близки к полному истощению от бешеного бега, беглецы неожиданно наткнулись на заброшенный шахтерский поселок в глухом, узком ущелье скал. Место выглядело невероятно зловеще, мрачно и мертво в сгущающихся весенних сумерках. Это был Кольтсвилль — старое шахтерское поселение, полностью покинутое людьми еще десять лет назад, когда в местных глубоких шахтах закончилась медная руда. Повсюду высились пустые, покосившиеся деревянные дома с выбитыми окнами и сорванными дверями, посреди площади стояла обветшалая церковь с покосившимся крестом, а чуть левее темнел двухэтажный салун.
– То что нам нужно! Сюда! Коней в амбар за салуном! Быстро! – скомандовал Уильям, тяжело, со стоном слезая со своего коня. Конь весь покрылся белой мыльной пеной и тяжело хрипел. — Переждем здесь ночь. В такой темноте по скалам кони ноги переломают за пять минут, да и маршалы в тумане след потеряют.
– Охренеть! Я знал, что будет что-то не так! – все еще нервный отозвался Джон.
– Заткнись Эванс. Сейчас в лагерь нельзя, иначе мы этих подонков выведем туда. Переждем здесь, как я сказал.
– Все как в сказке. – лишь сказал Тайлер.
Они укрылись внутри полуразрушенного здания старого салуна. В помещении пахло гнилым деревом, застарелой пылью, мышами и сыростью. Уильям с глухим стуком бросил тяжелый холщовый мешок с золотом на разбитую барную стойку, устало опустившись прямо на грязный пол и прислонившись спиной к стене. Тайлер мгновенно занял позицию у разбитого окна, выставив длинный ствол своего карабина в темноту пустой улицы. Джон сел рядом с Уильямом, крепко обняв карабин руками. Его била крупная дрожь от дикой усталости и пережитого ужаса.
– А там что-то было? – едва и шепотом спросил Джон.
– Было. – отозвался Уильям, вытирая рукавом пот со лба. – Куш хороший.
– Ты уверен насчет этого? Мы оторвались?
– Не знаю, брат. Надеюсь, да. У каньона в тумане они должны нас потерять.
– Билли... – позвал Тайлер.
– Да?
– Этот Левис Бруквуд...
– Джон, давай ты.
– Что Левис Бруквуд? – спросил Джон.
– Кто он такой, черт возьми? Он же ведь не просто какой-то там богач.
– Да. Левис Бруквуд, как я говорил, большой нефтепромышленник. В Вашингтоне у него есть свои люди, судя по всему. Вы понимаете, что это значит? Теперь нам не только Пинкертоны будут дышать в спину, еще его люди и даже войска! Мы в полном дерьме, парни!
– Билли, ты понимаешь, что из-за наводок Элизы мы чуть не лишились головы?!
– Понимаю. – спокойно сказал Уильям.
– Понимаешь?! Да что ты понимаешь, черт тебя дери! Виселица от нас уже недалеко!
– Какая разница, кто нас повесит на площади — маршал округа или армейский полковник? Зато золото у нас в руках. Пять тысяч долларов, Тайлер! С такими деньгами мы уедем так далеко на север, что этот Бруквуд свое собственное имя позабудет к зиме.
– Билли! Эйден нас убьет! Он нас на кол посадит! Из-за нашей вылазки лагерь в Каменном логу теперь тоже под смертельным ударом. Если законники прочешут это ущелье, они найдут избушку лесорубов за один день. Мэри, Энн — все погибнут из-за нас! Из-за нас, Лоуренс!
– Перестань ныть, солдатик. Не найдут ни нас, ни Каменный лог.
Пауза. Джон нервничал.
Уильям продолжил:
– Мы завтра на самом рассвете уйдем через верхний перевал, сделаем огромную петлю в пятьдесят миль. А ты перестань скулить, малец. Ты сегодня держался как настоящий, взрослый наездник нашей банды. На Черной скале стрелял, сегодня под пулями карету потрошил и не дрогнул. Ты теперь настоящий волк нашей семьи, гордись этим.
– Какой из меня волк, Билли? – спросил Джон.   — Я просто хочу, чтобы Мэри больше никогда не плакала у корыта, а моя сестра Энн была в полной безопасности, подальше от этого дерьма. А из-за нас вокруг только кровь, выстрелы и погоня.
– В этом мире не бывает так, как ты хочешь этого .
– Я просто хочу выйти из этой игры.
– Либо ты берешь золото силой, либо тебя вешают на площади как дохлую собаку. Спи давай, Джонни. Завтра у нас будет очень тяжелый и долгий день. Ходу надо будет давать через скалы.
Они погрузились в тревожное, чуткое полузабытье бродяг, а позже ушли на боковую.

Первые бледные лучи утреннего солнца едва пробились сквозь щели в гнилых деревянных стенах салуна, когда Тайлер резко обернулся от окна, его лицо было напряженным как струна.
– Билли, Джон! Подъем! У нас гости! – разбудил их солдат. – Они здесь. Они окружили город. Они рядом.
– Что? – Уильям был еще сонный и едва мог что-то понять. – Откуда? Кто они?
– Законники и шерифы. Человек десять точно.
  Джон тоже вскочил, чувствуя, как дикий страх мгновенно сковывает его дыхание. Он осторожно подбежал к разбитому окну салуна, заглядывая сквозь щели гнилых досок. На центральной площади заброшенного Кольтсвилля, медленно двигаясь между пустыми домами и обветшалой церковью, показался крупный отряд вооруженных всадников. Шерифы округа и помощники маршала спешились, держа карабины наготове. Среди них шел тот самый выживший охранник дилижанса с перевязанным марлей плечом, указывая пальцем на свежие следы копыт у колодца.
– Они нас нашли? Нашли? – дрожащим голосом спросил Джон.
– Нашли, Джонни. – спокойно отозвался Уильям. – Кажется помет конский нашли, ищейки проклятые.
– Что будем делать? – спросил Тайлер. – Будем стрелять? Стены тут крепкие.
– Не думаю.
– А что? Сидеть, пока они уйдут?
– Их слишком много, Тайлер. Не видишь их карабины? Они высокого калибра. На открытом пространстве они нас меньше чем за минуту прикончат.
– Что будем тогда делать?
– Есть план: перемещаемся между заброшенными зданиями через задние дворы, уходим к старой шахте на склоне горы. Там был тоннель, дед Лео говорил, он выходит на ту сторону хребта. Двигаемся тихо, след в след. Джонни, мешок с золотом держи крепче под курткой.
– Когда дядя Лео тебе об этом говорил?
– Меньше слов, больше дела, Митчелл. Сюда.
Беглецы бесшумными тенями перебегали из салуна в разрушенное здание почты, оттуда — через пролом в кирпичной стене — в старую деревянную церковь. Законники снаружи действовали осторожно, методично обыскивая каждый пустой дом, шаг за шагом приближаясь к их укрытию. Время от времени тишину ущелья взрывал хлесткий, одиночный выстрел: Уильям делал обманный маневр, стреляя через окна домов, чтобы отвлечь внимание маршалов, а Тайлер в этот момент метко прикрывал их отход с тыла.
– Билли, осторожно! Слева от амбара идут! – крикнул Тайлер негромко.
– К алтарю, парни! Там подпол есть, ведет к шахтной узкоколейке! – отозвалсч Уильям. – Шевелите своими задницами!
Они ворвались в полуразрушенное здание подъемного механизма шахты на самом краю городка. Законники окружили постройку плотным кольцом, пули дырявили гнилые доски стен как решето, осыпая парней трухой. Ситуация казалась абсолютно безвыходной, патроны были на исходе.
– Черт! Где тоннель, Лоуренс?! – тяжело крикнул Тайлер.
– Видишь ржавое подъемное колесо? Тоннель там. – ответил Уильям. – Залезайте первые, я прикрою! Тайлер, прыгай!
  Тайлер и Джон первыми прыгнули в сырую, холодную темноту шахтного шурфа. Уильям сделал два последних, яростных выстрела из обоих Кольтов в сторону площади, заставив нападавших шерифов испуганно прижать головы к камням, и сиганул вслед за ними в темноту. Они бежали наощупь по скользким, прогнившим деревянным шпалам старой узкоколейки, уходя вглубь горы. Тоннель дышал могильным холодом, сыростью и кромешной тьмой. Сзади, у входа в шурф, слышались крики законников и топот сапог, но соваться в темную, опасную глубину шерифы не решались, опасаясь обвалов старой кровли от выстрелов.
– Бегите, скорее!
Внезапно в темноте Джон споткнулся о поваленную деревянную подпорку шурфа и тяжело рухнул лицом вперед на ржавые железные рельсы. Холщовый мешок с золотом, который он перехватил у Уильяма во время бега, со страшной силой выскочил из его рук, ударился о острый гранитный валун и с треском порвался пополам. Тяжелые золотые монеты с веселым, чистым металлическим звоном посыпались во все стороны, исчезая в глубоких расщелинах между шпалами и уходя на дно подтопленной нижней части шахты.
– Черт, Билли! Мешок порвался! – в панике закричал Джон, безуспешно пытаясь в кромешной темноте нащупать монеты в ледяной воде на полу тоннеля. — Помоги собрать! Оно уходит под воду!
– Бог с этим золотом, Джон! – бешено орал Уильям, хватая парня за шиворот куртки и со всей силы увлекая вперед по шпалам. — Жизнь дороже, малец! Бежим, пока потолок не рухнул нам на головы! Быстрее! Ну же!
Они бежали без оглядки в темноте еще минут двадцать, спотыкаясь и задыхаясь, пока впереди наконец-то не замаячил спасительный, бледный свет дневного дня. Старый тоннель вывел их через вентиляционный шурф далеко за пределами Кольтсвилля, на противоположном, диком склоне горной гряды.
Беглецы обессиленно вывалились на сухую траву, тяжело, со свистом дыша и жадно глотая свежий воздух свободы. Уильям осмотрел остатки холщового мешка в руках Джона: внутри уцелела лишь половина бумажных банкнот и небольшая горсть золотых монет. Большая часть сумасшедшего, кровавого куша Левиса Бруквуда навсегда осталась лежать на дне ледяной воды затопленной шахты мертвого города.
– Упустили... – проихрипел Тайлер. – Но и деньги потеряли. Большую часть точно утопили в этой дыре. Стоило ли оно того, Билли?
– Хрен его знает. – ответил Уильям. – Главное — шкуры свои вытащили из этого капкана Бруквуда. Собираемся, парни. Надо пешком через перевал до нашего лагерь добираться, пока кони маршалов нас на южной трассе не перекрыли. Эйден нас, конечно, по голове не погладит за эту самовольную прогулку, но мы живы.
– Очень весело, Лоуренс. Спасибо, что втянул меня.
– Не ной.
Три израненных, грязных и измученных наездника медленно, прихрамывая, зашагали вверх по каменистому склону горы.