Глава 11: Мертвецы не рассказывают сказки

В пещере у старой заброшенной угольной шахты пахло сыростью, дохлыми мышами и холодной глиной. Снаружи, за узким каменистым входом, скрытым густыми ветками дикого терновника, всё ещё шумел ливень. Капли воды мерно, с сухим стуком падали с известняковых сводов прямо на черную землю, собираясь в узкие грязные ручейки. Кострище в центре пещеры развели крошечное, из сухих сосновых веток, чтобы дым не поднимался над холмом и не привлекал внимания конных патрулей. Лошади стояли в самой глубине каменного грота, их бока всё ещё тяжело ходили ходуном от долгой бешеной скачки, а ноздри раздувались от едкого запаха пороховой гари, который мужчины принесли на своей одежде из города. Они собрались здесь один за другим, петляя по лесистым склонам и путая следы в жидкой грязи. Все были целы, но атмосфера под каменными сводами была удушливой. Мысль о том, что Леонард Сакс — человек, которого они приняли под свой кров, чьи миллионы они защищали своей кровью — хладнокровно продал их штабным офицерам портовой охраны, сидела внутри каждого тяжелым, ржавым гвоздем. Ярость не клокотала, она застыла внутри мужчин глухой, леденящей злобой.
Эйден сидел на плоском валуне, низко опустив голову и вертя в пальцах пустую оловянную кружку. Его суконное пальто на плече было разорвано пулей Спрингфилда. Лукас устроился напротив, привалившись спиной к скользкой стене пещеры и методично вытирая мокрой тряпкой кровь на шее, оставленную ножом пехотинца.
Эйден посмотрел на огонь. Вспыхнула сухая хвоя.
- Он продал нас, - сказал Эйден. - Прямо там! Мудак! Ублюдок! Паршивая собака!
Лукас не поднял глаз. Тряпка в его руках стала бурой.
- Он нас продал еще в Бостоне, Эд. - ответил Лукас. - Просто мы тогда этого не замечали. Нужны эти чертовы паспорта.
- Эти паспорта нам нужны всем были. Мэри нужна безопасность, а детям - еда и тепло.
- И как это безопасностью называешь?? У змей ее не покупают. Змеи всегда кусаются, когда к ним поворачиваешься спиной.
Уильям стоял у самого входа, всматриваясь в пелену дождя через щель в терновнике. На его бледном лице играли злые, дергающиеся тени. Его револьверы со спиленными мушками лежали на коленях, пахнущие свежим нагаром.
- Я хочу вернуться в лагерь, - сказал парень. - Сакс там сидит. Он наверняка думает, что мы уже сдохли.
- Он не думает, - Эйден взял бутылку джина и сделал глоток. - Он ждет вестей от Хартленда. Он ждет, когда патруль привезет золото и наши головы.
Тайлер сидел в углу и сжимал свой карабин. Из его разбитого носа всё ещё сочилась сукровица. Он сказал:
- Капитан Хартленд не оставляет свидетелей, босс. Если бы мы не прорвались, Сакс получил бы свои чистые бланки, а нас закопали бы под землю. Я знаю этого проповедника. Он хуже любого трибунала.
- И что мы будем делать? - спросил Лукас. Он  встал с пня, пряча окровавленную тряпку в карман брюк. - Мы просто так отсюда не можем уехать.
- Нам нужно обратно. - сказал Эйден. - Вернемся к оврагу. Сделаем вид, что ничего не произошло. Зайдем тихо. Скажем Мэри, что налет прошел удачно, просто пришлось задержаться из-за размытых дорог. Дождемся темноты.
- Темноты?? Мы можем прямо сейчас шмальнуть этот мешок с дерьмом. - сказал Уильям и стал крутить револьвер.
- Нет. Нельзя этого делать на глазах у девочек. Им и так хватило Филадельфии и Нью-Йорка. Дождемся ночи. Когда в палатках всё затихнет и девчонки лягут спать, мы вытащим эту черную гадину наружу. Отведем его в низину у Черного ручья. Там глухо, криков никто не услышит. И там мы заставим его говорить. Я хочу знать каждую фамилию, которую он успел назвать Хартленду. Каждую станцию, куда он отправил курьера. Каждый божий день.
Лукас коротко кивнул, и в его глазах блеснул холодный, зловещий огонек:
- Есть веревка. У Черного ручья хорошая земля. Мягкая. Копать будет легко.
- Отлично.
Уильям ухмыльнулся, поправляя котелок, и первым зашагал к выходу из пещеры, ведя за собой Росса.

К одиннадцати часам ночи пенсильванский ливень наконец прекратился, оставив после себя тяжёлую, удушливую сырость. Плотный белёсый туман, пахнущий болотной тиной и мокрой хвоей, выполз из низин и до краёв заполнил глубокий овраг, в котором пряталась банда. В лагере воцарилась зловещая, мёртвая тишина. Лишь редкие крупные капли воды со стуком падали с высоких листьев папоротника на брезентовый навес повозки, да Князь в темноте конюшни изредка шумно вздыхал, перебирая копытами по влажной земле. Мужчины вернулись в овраг незадолго до сумерек. Они вели себя так, словно ничего из ряда вон выходящего в городе не произошло — Эйден спокойно выгрузил из седельных сумок мешки с овсом и вяленым мясом, Уильям привычно развалился у коновязи, а Лукас молча принялся помогать Мэри разводить огонь для ужина. Леонард Сакс, завидев их живыми и невредимыми, на мгновение замер у своей палатки. Его бледное лицо подернулось едва заметной серой дымкой удивления и страха, а водянистые глаза безумно забегали, но он быстро взял себя в руки. Слегка приподняв цилиндр, ростовщик вежливо поздоровался и поспешил скрыться в глубине своего брезентового убежища, сославшись на сильную головную боль от жары. Он явно не понимал, как капитан Хартленд со своим отрядом умудрился упустить этих дикарей.
«Scheiße! [Дерьмо!] Какого черта они живы еще?? Где капитан Хартленд?!» - думал Сакс.
Ужин прошел в молчании. Мэри, уставшая после дневной стирки, быстро убрала посуду и увела четырнадцатилетнюю Энн спать вглубь крытой повозки. Джон, набегавшись за день по лесу в поисках сухих дров, свернулся калачиком прямо на старом ковбойском одеяле у затухающих углей и мгновенно уснул, уткнувшись носом в рукав своей куртки. В лагере не горело ни одной лампы — лишь едва заметный багровый свет тлеющих поленьев озарял суровые лица четверых мужчин, сидевших неподвижно, словно каменные изваяния.
Эйден медленно поднялся со своего места, когда луна окончательно скрылась за плотной полосой туч. Он поправил ремень кобуры и сделал едва заметный жест рукой. Лукас, Уильям и Тайлер бесшумно поднялись вслед за ним. На их ногах были легкие кожаные мокасины, которые Лукас привез еще с Запада — в такой обуви можно было ходить по сухим веткам, не издавая ни единого шороха. Они подошли к неприметной белой палатке Сакса, стоявшей на самом отшибе лагеря, у отвесной стены оврага. Изнутри доносилось тяжелое, неровное сопение бывшего проповедника. Уильям хищно оскалился в темноте, доставая из-за пояса широкий кусок грязной холстины. Лукас держал наготове толстую пеньковую веревку, связанную в тугой узел. Эйден аккуратно, кончиками пальцев раздвинул брезентовые створки входа и первым скользнул внутрь душного помещения. Пахло дорогим одеколоном, чернилами и животным страхом. Сакс спал на кожаном матрасе, не снимая своих брюк и жилета, а его знаменитая черная сумка с долговыми книгами была крепко зажата между его коленями.
Эйден железной хваткой навалился сверху, придавив широкой грудью худое тело ростовщика к полу и намертво заблокировав его руки. Сакс мгновенно проснулся, его глаза в темноте дико округлились, он попытался издать истошный, пронзительный крик, но Уильям уже сидел на его голове. Мозолистая ладонь молодого стрелка с силой впечатала грязную холстину прямо в открытый рот бывшего пастора, заглушая любой звук и превращая крик в удушливое, глухое хрипение.
- Тише будь, Сакс. - прошептал Уильям ему в самое ухо, и от его леденящего тона Сакс обмяк. - Пикнешь - и я тебе горло перережу, чтобы... облегчить твою и нашу жизнь.
Лукас, действовавший с пугающим автоматизмом, за несколько секунд туго стянул щиколотки и запястья ростовщика веревкой, лишая того малейшей возможности двигаться или брыкаться. Тайлер контролировал выход из палатки, сжимая в руках тяжелый приклад карабина. Мужчины подхватили связанного, хрипящего Сакса под мышки и ноги, приподняли над матрасом и аккуратно вынесли через задний полог палатки, который Уильям заранее подрезал ножом. Они не потащили его через центр лагеря, чтобы не разбудить Мэри и детей. Вчетвером они быстро и бесшумно поднялись по крутому, склизкому склону оврага, пробираясь сквозь густые заросли мокрого папоротника.
Они несли ростовщика вглубь соснового бора, уходя всё дальше и дальше на запад, к тихой, заброшенной низине у Чёрного ручья. Сакс извивался в их руках как пойманная сетью змея, его глаза были полны дикого, первобытного ужаса — он наконец понял, что банда пришла не договариваться, а вершить свой собственный, суровый суд, из которого для него уже не было возврата. Туман полностью поглотил их силуэты, отсекая ночных палачей от спящего лагеря.

                                        ***

Низина у Чёрного ручья была старым, Богом забытым местом, куда не совались даже местные лесорубы. Земля здесь была черной, жирной от вечной сырости и сплошь покрытой скользким мхом, который скрадывал любые шаги. Ручей лениво полз по дну лощины, едва слышно журча между прогнившими корнями вековых сосен. Вода в нем была темной, почти дегтярной, и от нее веяло тяжелым речным холодом. Мужчины сбросили связанного Сакса на землю прямо у поваленного, трухлявого ствола лиственницы. Уильям сдернул грязную холстину с его рта. Ростовщик мгновенно зашелся сухим, надрывным кашлем, выплевывая забившийся в горло песок и грязную шерсть. Его дорогой цилиндр остался где-то в овраге, бледный лоб был исцарапан ветками терновника, а на щеке горел багровый синяк. Водянистые глаза безумно вращались в полумраке, перескакивая с Эйдена на Лукаса.
- Паршиво чувствуешь себя, Сакс? Да? - сказал Уильям и пнул ногоу в бедро Сакса.
Лукас молча подошел со спины, закинул толстую пеньковую веревку за сук крепкой сосны и потянул за свободный конец. Сакса вздернули вверх, заставив его вытянуться струной, так что носки его лакированных туфель едва касались скользкого мха. Руки ростовщика, туго стянутые за спиной, хрустнули в суставах. Он глухо, протяжно взвыл, и этот звук потонул в шуме ветра, гудевшего в верхушках деревьев.
Эйден сел на поваленный ствол, положив ладони на колени. Под его жилетом тускло блестела сталь. Уильям встал рядом, лениво поигрывая тяжелым ножом, очищая им кору с сосновой ветки.
- Ну что, - говорил Эйден. - Говорить будешь?
- Мне нечего говорить! - судорожно сказал и сглотнул Леонард. - Вы совершаете грубую ошибку! Вас всех повесят! Дикари!
- Не переживай. Ошибку тут только ты совершил, когда пришел сюда. Особенно когда ты пошел к этому жалкому капитану. Мы все делали. Так зачем? Зачем ты это сделал?
- Деньги, - Сакс попытался дернуться, но веревка сильнее врезалась в запястья, заставив его застонать. - Ваши револьверы слишком дорогие, Эйден. Хартленд предложил мне чистые бланки без ваших глупых условий об Австралии. Вы балласт. Вы волки. Вас всё равно бы выследили.
Уильям сделал шаг вперед, прекратив строгать ветку. Блеск лезвия ножа скользнул по глазам бывшего пастора.
- Мне не нравится тон и голос этого подонка, Эд. - лениво заметил Уильям. - Я так думаю... Он слишком много рассуждает для человека, который висит на дереве. Давай я сниму с него этот чистый сюртук. И кожу заодно. - и он провел по руке острием ножа.
- Не торопись, Билли. Давай спросим у него про курьеров?
- Какие курьеры??? - завопил Сакс. - На помощь! Помогите! Я здесь! - закричал во весь голос он.
- Самая ужасная боль, Сакс - это когда ты никому не нужен. Особенно, когда тебя не слышат твои жалкие мольбы. - произнес Эйден.
Уильям хищно улыбнулся. Он подошел к Саксу вплотную, перехватил нож поудобнее и с силой вогнал узкое острие стали прямо под ногтевую пластину большого пальца ростовщика. Сакс закричал.
Лощину разорвал дикий, истошный, нечеловеческий крик. Сакс забился в веревках как пойманная сетью рыба, его ноги судорожно засучили по воздуху, а изо рта пошла пена. Уильям медленно, с наслаждением провернул лезвие. Кровь, густая и темная, брызнула на мох.
- Говори, сука! - рявкнул Лукас, сильнее натягивая веревку через сук и пнул Сакса в таз. - Кому ты отправлял эти сранные письма?! Кто знает еще про лагерь?!
- Прекратите! Хватит! - визжал Сакс.
Уильям не выдержал: он достал револьвер и поднес ко лбу Сакса и сказал:
- Если ты сейчас не скажешь - я твои чертовы мозги по всему ручью размажу.
- Я скажу! Скажу! Всё! - Сакс прододжил. - Курьер уехал в Филадельфию... два дня назад! В Агентство Пинкертона! Я отдал им описание вашего белого коня! Я назвал имя Томаса Миллера!
- Дальше? - сказал Эйден. - Кто еще знает?
- Никто больше! Клянусь Богом! - Сакс рыдал, крупная дрожь била его худое тело. - Хартленд должен был забрать золото сегодня. Пинкертоны приедут из Филадельфии к концу недели. Они перекроют все дороги на запад. Вы не уйдете, Моллис! Вы трупы! Все вы! Вас похоронят в братской могиле!
- Мы-то уйдем. - наклонился к Саксу Эйден. - А ты останешься здесь, Леонард. Твоя проповедь окончена.
Сакс ошеломленно замер, прекратив скулить. Он посмотрел в серые, абсолютно пустые глаза Эйдена и понял, что пытка была лишь способом узнать правду. Приговор был вынесен еще в пещере.
Уильям снова приставил пушку к голове Сакса.
- Нет... Эйден, постой! Я священник! У меня есть миллионы в Бостоне, я отдам вам всё! Вы станете богатыми! Вы уплывете в свою Австралию! Пощади...
- Проси пощады у Бога, Сакс. - тихо сказал Эйден. - А мы свои долги всегда возвращаем.
Он посмотрел на Уильяма.
- Застрели его.
- Нет! Прошу! Я все...
Раздался короткий, оглушительный выстрел, который на секунду озарил темные стволы сосен багровой вспышкой. Грохот покатился по низине, заглушая последний хрип ростовщика. Тело Сакса обмякло, голова безжизненно упала на грудь, а из пробитого затылка в черную болотную грязь потекла темная струя. Лукас отпустил веревку. Тяжелый труп бывшего священника со шлепом повалился в жидкую жижу у Чёрного ручья. Тайлер, который всё это время молча стоял на часах с винтовкой, подошел ближе, брезгливо разглядывая покойника.
- Копайте. - отрывисто бросил Уильям, пряча дымящийся револьвер в кобуру. - Забросайте его мхом и ветками. Ручей сам затянет это место через пару дней. Эд, забери его черную сумку из палатки, когда вернемся. Нам нужно убираться из этого штата до того, как пинкертоны из Филадельфии перекроют мосты.
- Вообще-то это я должен говорить вам. - не понял сути Эйден.
- Неважно.

Бледный, холодный рассвет застал мужчин на самом выходе из соснового бора. Плотный, маслянистый питсбургский туман к утру налился свинцовой тяжестью, смешавшись с угольной гарью и прижав к мокрой земле запахи прелой хвои и свежей пороховой гари. Одежда намокла от росы, суконные полы длинных пальто потемнели и отяжелели от болотной грязи Чёрного ручья. Руки Эйдена всё еще хранили тупую, привычную тяжесть отдачи после финального выстрела. Наездники шли цепочкой, не разговаривая и стараясь не наступать на сухие ветки, хотя лесная глушь надёжно скрывала их шаги. За ними шёл Тайлер, крепко сжимавший в руках трофейную армейскую винтовку, а Уильям Лоуренс лениво крутил в пальцах пустую гильзу калибра .44-40, время от времени подбрасывая её в воздух и ловя на лету. Его лицо, испачканное сажей, оставалось безмятежным, словно ночная казнь ростовщика была для него обычным делом. Они плавно, без единого звука спустились по склизкому склону в глубокий овраг, где прятался их лагерь. С высоты холма убежище казалось вымершим, но как только Князь тихо заржал у коновязи, предчувствуя скорое возвращение хозяина, брезентовый полог повозки резко дернулся в сторону.
Навстречу мужчинам вышла Мэри. Её лицо, обычно суровое и непреклонное, в тусклых лучах утреннего солнца казалось серым, как пепел. В руках она держала не кухонную утварь и не уздечки, а скомканный, мокрый кусок плотной бумаги. Джон и Энн стояли у колеса телеги. Уже шестнадцатилетний парень держал в руках старый охотничий дробовик, а его четырнадцатилетняя сестра испуганно прижимала к груди корзину со скромными пожитками. Вся повозка уже была запряжена — кони стояли в хомутах, нервно перебирая копытами по жидкой грязи.
Эйден остановился у кострища, срывая на ходу промокшую шляпу и вытирая лоб рукавом
- В чем дело, Мэри? - спросил Эйден. - Зачем повозка? Я не давал команды сниматься с места до полудня.
Мэри не ответила сразу. Она сделала два тяжелых шага вперед, протягивая ему мокрый, пахнущий типографской краской лист. Эйден развернул бумагу, и Уильям тут же заглянул ему через плечо, хищно прищурив карие глаза. С белого листа крупными, жирными буквами на них смотрело суровое лицо лидера банды Моллисов.
«Опять?» - подумал Эйден.
- Джон ходил на рассвете к лесному тракту, чтобы проверить, нет ли патрулей, - ровным, леденящим голосом произнесла Мэри, и её взгляд скользнул по грязным сапогам Лукаса. - На въезде в город, прямо у моста через Огайо, эти листки прибиты на каждом третьем дереве. Тебя снова ищут, Эйден. Но это еще не всё.
- Что? Почему? Как??
- Два часа назад со стороны Филадельфии прибыл специальный поезд, - Мэри судорожно вздохнула, крепче сжимая пальцы. - Джон видел, как из вагонов выгружали конных детективов. Пинкертоны. Человек тридцать, все при полной выкладке, с карабинами и собаками-ищейками. Они не патрулируют улицы, Эйден. Они сразу разбились на три цепи и пошли прочесывать лесные овраги к западу от города. Твой паспорт на имя Томаса Миллера больше не стоит и ржавого цента. Они знают, что мы здесь. Они идут прямо сюда.
Уильям коротко, злобно рассмеялся, отбрасывая пустую гильзу в кусты папоротника.
- Старик Сакс все-таки успел. дописать свое последнее письмо перед тем, как мы пустили его на дно Чёрного ручья. Курьер из Филадельфии сработал быстрее, чем мы думали. Хартленд в городе, пинкертоны в лесу — нас обложили со всех сторон, босс.
- А где Леонард? Он что, покинул нас? - спросила Мэри.
- Он в лучшем мире, Мэри. - спокойно ответил Эйден. - Теперь это не имеет значения. Джон, Энн, забирайтесь в повозку. Мэри, хватай вожжи. У нас нет времени даже на то, чтобы собрать палатки. Забудьте про вещи Сакса, пусть пинкертоны копаются в его грязных векселях.
- Куда мы пойдем, Эйден? - Джон вскочил на козлы повозки, крепко сжимая дробовик в ладонях. Его шестнадцатилетнее лицо в этот миг казалось взрослым и суровым. - Дороги на Филадельфию перекрыты, в Питтсбурге армия Хартленда.
Эйден сел на своего белого коня и сказал:
- Уходим на северо-запад, через дикие холмы к границе штата Огайо! - Эйден выхватил свой тяжелый карабин из чехла, загоняя патрон в патронник с громким, металлическим щелчком. - Пинкертоны ждут, что мы двинемся на юг или попытаемся спрятаться в портах. Мы пойдем там, где они не смогут пройти цепью - через заброшенные угольные просеки и каменистые кручи. Тайлер, ты держишь тыл вместе с Уильямом! Если увидите собак или конные разъезды — стреляйте без предупреждения, цельтесь по лошадям, чтобы замедлить их ход! Лукас, веди повозку Мэри прямо за моим хвостом!
- Сделаем босс! - сказал Эйден.
- Не отставать! Йа! - гаркнул Эйден, вонзая шпоры в бока Князя.
Тяжелая деревянная повозка Мэри с грохотом и скрипом рванулась с места, глубоко разрезая колесами жирную болотную грязь оврага. Четверо вооруженных всадников банды Моллисов широким веером пошли по бокам, прикрывая детей и запахивая полы своих длинных суконных пальто.