Глава 10: Трибунал на мушке

Прошла неделя с тех пор, как Тайлер Митчелл обосновался в лагере на дне оврага. Леса вокруг Питтсбурга по-прежнему задыхались от липкого июльского зноя, а индустриальная гарь, летевшая со стороны реки, въелась в одежду так сильно, что её невозможно было отстирать. Жизнь в овраге тянулась медленно, и к середине следующего четверга духота стала совершенно невыносимой. Кони вяло жевали сухой овёс, Мэри чинила сбрую, а мужчины молча сидели у потухшего кострища. В конце концов Эйден поднялся, поправил шляпу и коротко кивнул Лукасу, Уильяму и Тайлеру.  
- Нам нужно было сменить обстановку, смыть дорожную пыль и послушать, что говорят в рабочих кварталах. - лишь буркнул Эйден.
  Таверна «Старый горн» располагалась на самой окраине рабочего предместья, в приземистом здании из потемневшего от времени красного кирпича. Внутри было прохладно, темно и пахло кислым элем, мокрой древесиной и дешевым табаком. Зал был практически пуст — рабочие мануфактур ещё трудились у раскалённых печей, и лишь пара старых докеров тихо дремала в углу над своими кружками.
- Сэр! Две порции виски, пожалуйста. - заказал Эйден.
Тайлер и Лукас, не сказав ни слова, почти сразу поднялись из-за стола и вышли через боковую дверь на задний двор таверны — Лукас хотел проверить колодец и осмотреть повозки, а Тайлер просто искал свежего воздуха. Эйден и Уильям остались у массивной барной стойки. Перед ними стояли два тяжелых стакана из толстого мутного стекла, до половины наполненных темным ржаным виски.
- Ваш виски, сэр. - сказал мужчина и отдалился.
Эйден взял свой стакан. Пальцы на стекле оставили влажные следы.
- Хороший виски. - сказал он. - Холодный зато.
  Уильям посмотрел на дно своего стакана. Там плавала соринка. Он сказал:
- Виски как виски. Бывали и хуже.
- Бывали. На Западе он всегда был хуже. Здесь он более чище и насыщеннее.
- Чище не значит лучше, Эд. - Уильям сделал глоток. Его кадык дернулся. - От него не прибавляется сил. От него просто хочется спать. А спать сейчас нельзя.
- Да, спать будет худо.
Эйден поставил стакан на липкое дерево стойки. Снаружи, за плотными шторами, глухо шумел город. Проехал тяжелый локомобиль, со свистом выпуская пар.
- Спать вообще вредно, Билли. Особенно когда на небе солнце печет.
- Солнца-то не видно из-за дыма. Сакс мне сказал, что мы застряли. Он боится что-то.
- Боится? Он всегда боялся. Это его работа. Он считает деньги. Люди, которые считают деньги, всегда боятся их потерять.
- А чего мы теряем?
- Мы ничего не теряем. У нас ничего нет, кроме этих коней и револьверов. Человек, у которого ничего нет, не может ничего потерять.
- Хорошая мысль. - Уильям достал спичку и разломал ее пополам. - Но она не помогает, когда Пинкертоны идут по следу. Они ведь придут, Эйден. Рано или поздно.
- Всегда когда-нибудь приходят. Главное - быть на ногах и встретить их на ногах. Артур, пей виски, пока холодный.
- Вряд ли он остынет, Томми. Он всегда горячий изнутри. Вон, даже лед плавает в нем.
Они выпили молча, не чокаясь. Эйден уже собирался подозвать бармена, чтобы расплатиться и пойти поискать Лукаса и Тайлера на заднем дворе, как вдруг сквозь толстые, мутные стекла закрытого окна таверны донеслись резкие, пронзительные крики. Это не было обычной пьяной дракой портовых грузчиков. В этих выкриках звучал четкий, командный армейский тон, который Эйден научился распознавать мгновенно.
- Ты слышал это? - спросил с ноткой испуга Эйден.
- Еще как. Что это было?
Эйден резко поставил стакан, и его ладонь сама собой скользнула под полотняный жилет, нащупывая холодную рукоять револьвера. Уильям тоже подобрался, спичка выпала из его пальцев. За окном происходило что-то очень скверное.
  
  Эйден Моллис сделал три стремительных, бесшумных шага к боковому окну, стараясь не скрипеть рассохшимися половыми досками. Его пальцы аккуратно подцепили край плотной шерстяной шторы, отодвигая её ровно настолько, чтобы получилась узкая щель. Уильям Лоуренс уже стоял рядом, чуть пригнувшись, его дыхание было ровным, а глаза превратились в две узкие щели. За мутным, покрытым слоем уличной копоти стеклом открывался захламленный задний двор «Старого горна». Это была тупиковая площадка, зажатая между кирпичной стеной таверны и высоким дощатым забором соседнего угольного склада. Прямо посреди этого двора, у расколотого корыта для водопоя, разворачивалась сцена, от которой у Эйдена похолодело внутри.
- Какого хрена? - высказал он.
- Тайлер? Лукас? О черт... - не нравилось это Уильяму.
Тайлер Митчелл был намертво зажат со спины рослым морским пехотинцем — тем самым, которого Уильям неделю назад швырнул в рыбный прилавок. Солдат мертвой хваткой держал парня за скрученные локти, а второй рукой упирал тяжелый ствол армейского револьвера Спрингфилда прямо ему в затылок, заставляя парня стоять на коленях в жидкой грязи. Чуть левее двое других рядовых прижали к кирпичной стене Лукаса Смита. Один из них, тяжело дыша от напряжения, упирался коленом в поясницу ковбоя, а второй с силой прижимал к горлу Лукаса длинный, зловеще тусклый охотничий нож. Из-за этого Лукас не мог даже шевельнуть головой, хотя его пальцы судорожно скребли кирпичную кладку в поисках хоть какой-то опоры.
- Мне не нравится все это... - произнес тихо Эйден.
А прямо перед ними, неторопливо прохаживаясь взад и вперед по лужам, стоял человек, который явно заправлял всей этой засадой. На нём был безупречно отутюженный, темно-синий офицерский мундир с золотыми пуговицами и капитанскими эполетами, которые казались чужеродными яркими пятнами в этой питсбургской грязи. Его обветренное, породистое лицо с тонкими усиками выражало абсолютное, брезгливое превосходство. На поясе офицера висел тяжелый палаш в стальных ножнах, а в правой руке он лениво держал взведенный револьвер.
- Это кто еще за хрен? - спросил Уильям.
- Мне этот тип кажется каким-то странным... - ответил Эйден.
- Можете не дергаться, господа! - громко, с театральным нажимом произнес офицер. Его голос, звенящий и властный, отчетливо пробивался сквозь стекло таверны. - Позвольте представиться, раз уж ваши друзья внутри так задерживаются. Капитан Джеймс Хартленд, комендатура третьего сектора портовой охраны Питтсбурга. А этот кусок навозной кучи, который сейчас стоит передо мной на коленях — мой бывший рядовой Тайлер Митчелл. Тайлер, мой мальчик! Ты стал ходячим куском дерьма. Вор, дезертир и бунтарь, который возомнил, что может безнаказанно ломать флаги великой армии Соединенных Штатов и скрываться в портовых лачугах.
- Как он себя назвал? Капитан Хартленд? - переспросил у Эйдена Уильям.
- Именно... - подтвердил Эйден.
Капитан остановился прямо перед Тайлером и с размаху нанес ему удар носком тяжелого сапога прямо в лицо. Парня откинуло назад, солдат со спины с трудом удержал его, а из разбитого носа Тайлера в грязь закапала густая темная кровь.
- Ты думал, что эти твои новые друзья тебя спасут, Митчелл? - Хартленд зловеще усмехнулся, переводя взгляд на окно таверны, словно чувствуя, что за ним наблюдают. - Ты думал, что этот респектабельный господин, который зовет себя «Томасом Миллером», действительно обычный скотопромышленник из Огайо? О, нет. Мои люди в комендатуре умеют читать ориентировки Пинкертона, Митчелл. Мы знаем, кто сидит внутри этой паршивой таверны. Мы знаем, какой почерк у людей, которые грабят банки в Род-Айленде и выбивают челюсти моим сержантам на городском рынке.
Эйден нахмурился.
- Этот сукин сын о нас что-то знает? - надулся Уильям.
«Какого хрена...» - думал Эйден.
Капитан сделал знак солдатам, удерживающим Лукаса. Нож у горла ковбоя надавил сильнее, оставив на коже тонкую красную царапину.
- Слушайте меня внимательно, господин «Миллер», кем бы вы там ни были на самом деле! - выкрикнул Хартленд, глядя прямо в стекло окна. - Я знаю, что вы меня слышите. Ваша банда Моллисов окружена. На соседней улице уже дежурит конный патруль законников. У меня к вам простое и очень деловое предложение, которое спасет ваши шеи от петли прямо здесь и сейчас. Вы выходите наружу без оружия. Вы отдаете мне этого щенка Митчелла для военного трибунала. И вы отдаете мне ту самую кожаную сумку с золотом, которую вы вынесли из приграничного банка неделю назад. Сакс мне всё подробно расписал через своего курьера, так что не вздумайте отпираться. Вы отдаете мне деньги — и я позволяю вам убраться из Пенсильвании на все четыре стороны. Мне плевать на Пинкертонов, мне нужны мои люди и моя доля.
- Сакс нас сдал?? - увидился Уильям.
Капитан резко развернулся на каблуках, пряча револьвер в кобуру, и бросил короткий взгляд на своих солдат:
- Приготовиться к приему гостей. Если через две минуты эти джентльмены не выйдут с поднятыми руками - режьте старика у стены, а дезертира пристрелите на месте. Я жду на углу.
- Черт! Что будем делать? - Эйден был в небольшой панике.
Хартленд брезгливо перешагнул через лужу и скрылся за поворотом кирпичного здания склада, оставив троих вооруженных солдат контролировать пленных. Капкан захлопнулся, и времени у банды оставалось ровно на несколько вдохов...
 
                                       ***
  Штора с сухим шуршанием вернулась на место, полностью отсекая полумрак таверны от душного, залитого грязным солнцем заднего двора. Эйден медленно отступил от окна, чувствуя, как внутри него всё стягивается в тугой, холодный узел. В голове набатом стучали слова Хартленда. Капитан портовой охраны не блефовал — на его стороне были армейские штыки, а где-то на соседней улице уже перекрывали выезды конные патрули городских законников. Хуже всего было то, что этот тыловой офицер знал про золото. Знал про налёт на приграничный банк, и, что самое паршивое, Хартленд упомянул Сакса. Бывший проповедник всё-таки начал свою игру за их спинами, пытаясь выторговать собственную шкуру у военных.
Уильям стоял неподвижно, привалившись спиной к стене рядом с окном. Его лицо казалось бледной, неподвижной маской, но в глубине глаз бешено, лихорадочно крутились шестерёнки. Он не паниковал — для него такие секунды, когда смерть стояла на пороге, были привычной стихией. Пальцы парня плавно, без единого звука скользнули под полы просторного летнего пальто, проверяя, свободно ли ходят рукояти обоих «Кольтов» в глубоких карманах.
- Эд! Сакс нас продал! - выдохнул Уильям. - Эта старая портовая гадина всё-таки слила информацию штабным. Нас обложили со всех сторон. Какие две минуты? Они не дадут нам выйти. Как только мы покажемся в дверях без оружия, солдаты просто изрешетят нас на этом крыльце, а золото заберут себе. Хартленд — обычный стервятник в золотых эполетах.
- Знаю, - глухо боосил Эйден. - Трое рядовых на дворе. Один держит Тайлера, двое прижали Лукаса к кирпичной кладке. Нож у горла. Стоит сделать одно неверное движение — и Лукас покойник. У нас нет права на осечку, Уильям. Надо что-то делать.
Уильям хищно, безумно улыбнулся, и на его бледной щеке дернулся неровный шрам. Он шагнул ближе к лидеру, наклоняясь к самому его уху.
- Эд, есть план! Слушай внимательно, времени на споры нет. Нам нужен отвлекающий маневр. Солдаты на дворе ждут, что мы наложим в штаны и выйдем, как покорные овцы, с поднятыми руками. Так давай дадим им то, что они хотят увидеть. Ты выйдешь первым. Сделаешь вид, что полностью сломлен. Поднимешь руки высоко, начнешь громко, испуганно заговаривать им зубы. Мол, не стреляйте, господа военные, я всё отдам, Томас Миллер согласен на ваши условия, золото ваше, только не режьте старика. Ты заставишь их всех посмотреть на тебя. Тот, что с ножом у горла Лукаса, обязательно отвлечется на твой голос. Пехотинцы расслабятся, решив, что мы сдаемся.
- А дальше?
- Дальше иду я. - Уильям плавно вытащил правую руку из кармана пальто, и в его ладони, словно по волшебству, возник тяжелый, вороненый револьвер со спиленной мушкой. Металл оружия казался маслянистым и хищным. - Я выйду сразу за твоей спиной. Мои руки тоже будут подняты, но стволы будут скрыты в широких складках рукавов пальто. Как только ты поравняешься с колодцем и закроешь меня своим корпусом от солдата, который держит Тайлера, я резко выброшу руки вперед. Спиленная мушка позволяет выхватить ствол за доли секунды, ты же сам меня этому учил на Западе. Я бью первого — того, что с ножом у Лукаса. С такого расстояния я просажу ему череп до того, как его рука успеет дернуться. В этот же миг Лукас освободится, он парень крепкий, локтем вышибет второго. Ты валишь того, что держит Тайлера. Всё должно занять ровно три удара сердца. Или мы делаем это сейчас, или наши головы украсят виселицей.
Эйден посмотрел на парня. Это был безумный, смертельно опасный план, граничащий с чистым самоубийством. Но другого пути не существовало. Капкан Хартленда сжимался, и оставаться внутри таверны означало просто дождаться, пока пехотинцы начнут штурм сквозь окна.
- Хорошо. - сказал Эйден и глотнул еще виски. -  Двигаемся друг за другом. Стреляй наверняка, Уильям. Если твоя пуля уйдет чуть левее — ты убьешь Лукаса.
- Не переживай за меня.
- Эй, вы там! Миллер! Выйдешь или нет?! - закричал солдат. - Если не выйдешь, я этой твари горло перережу!
Эйден расправил плечи, напустил на свое суровое лицо выражение глубокого, панического отчаяния и с силой толкнул тяжелую дубовую дверь, ведущую на задний двор.
- Я считаю до трех! Раз! Д-ва-аа-а!
Дверь со скрипом отворилась, и мужчины вышли на раскаленное июльское солнце, высоко подняв раскрытые ладони.
- Не стреляйте! Господа военные, ради бога, не стреляйте! - вскрикнул Эйден, шагая до деревяшкам. Я согласен! Я готов отдать всё золото, до последнего цента, только уберите нож от горла моего человека! Мы сдаемся!
Зной за стенами таверны ударил в лицо удушливой волной портовой гари. Эйден шагал по скользкой, перемешанной с угольной крошкой грязи двора, высоко задрав раскрытые ладони. Сердце в груди стучало ровно и размеренно — так бывало всегда перед большой бедой. Позади него, шаг в шаг, двигался Уильям. Его руки тоже были подняты на уровень плеч, но широкие складки летнего пальто надежно скрывали взведенные револьверы. Трое рядовых пехотинцев на мгновение замерли, ошеломленные этим покорным, испуганным криком. Рядовой, державший нож у самого кадыка Лукаса, невольно ослабил хватку и чуть повернул голову на голос Эйдена. Его напарник, упиравшийся коленом в поясницу ковбоя, довольно ухмыльнулся, решив, что банда полностью сломлена.
- То-то же, старик. - крикнул тот, что стоял около стены. - А то ваш проповедник говорил, что вы сущие дьяволы! А вы обычные...
Эйден резко ушел корпусом влево, поравнявшись с расколотым деревянным колодцем и полностью открывая Уильяму прямую линию обзора. Всю жизнь, проведенные среди оружия, сработали за долю секунды. Уильям Лоуренс сбросил маску испуганного клерка. Его руки молниеносным, едва уловимым для глаза движением выкинулись вперед. Из широких рукавов пальто, как две хищные кобры, выскочили тяжелые револьверы. Отсутствие мушек позволило металлу проскользнуть сквозь ткань без малейшего зацепа. Раздался оглушительный, раскатистый грохот. Первым выстрелом Уильям снес верхнюю часть черепа пехотинцу с ножом до того, как тот успел сообразить, что происходит. Кровь и осколки кости брызнули на кирпичную кладку. Нож выпал из онемевших пальцев мертвеца, и его тело мешком повалилось в лужу.
- Ложись, Лукас! - закричал Уильям.
Лукас не нуждался в подсказках. Смерть жены выжгла в нем сомнения, но не лишила боевых рефлексов. В ту же секунду, когда упал первый солдат, Лукас резко выгнул спину, со всей силы пробив локтем назад, точно в дыхательное горло второму пехотинцу. Солдат захлебнулся собственным хрипом, отлетел на шаг назад и тут же поймал грудью тяжелую свинцовую пулю от Уильяма.
- Убей этих гадов! - завопил Эйден.
Эйден в этот же миг совершил стремительный рывок к Тайлеру. Третий рядовой, удерживавший двадцатилетнего беглеца за локти, в ужасе попытался вскинуть свой Спрингфилд, но Эйден уже был рядом. Он не стал стрелять в упор — лидер банды с размаху обрушил свой тяжелый кулак сверху вниз, прямо в переносицу солдата. Раздался отчетливый хруст кости. Пехотинец взвыл, выпуская Тайлера, и Эйден тут же добавил ему рукоятью револьвера в затылок, наглухо вырубая парня.
- Тайлер, давай! Хватай винтовку! Лукас, за мной! - Эйден рванул тяжелую дубовую дверь черного хода, ведущую обратно в таверну. - Не суйтесь на улицу со двора! Идемте через зал!
- Билли, за складом! - закричал Лукас, подхватывая с земли карабин одного из убитых солдат и на ходу загоняя патрон в патронник. На его шее всё ещё сочилась тонкая струйка крови от ножа, но он даже не обращал на это внимания.
Они влетели в прохладный зал «Старого горна» в тот самый момент, когда со стороны главного входа, выбив хлипкие створчатые двери, в помещение ворвались еще трое солдат во главе с капитаном Хартлендом. Офицер портовой охраны уже держал наготове свой палаш, а его люди вскидывали винтовки.
- Вот они! Не убивайте их! Они нам нужны живыми! - истошно закричал Хартленд, прикрываясь массивной дубовой колонной. - Стреляйте по ногам!
- За стойку! Быстро! - рявкнул Уильям, прыгая за тяжелую дубовую стойку бара и открывая яростный, хаотичный огонь из обоих револьверов прямо сквозь ряды стеклянных бутылок с виски. Стеклянное крошево, пенящийся эль и брызги дорогого алкоголя полетели во все стороны под градом ответных пуль.
Зал таверны превратился в грохочущий, задымленный порохом ад. Солдаты палили из тяжелых Спрингфилдов, пули калибра .45-70 с мясом выдирали огромные щепки из стен и мебели. В воздухе стоял сплошной, оглушительный ор. Тайлер, распластавшись на полу рядом с Лукасом, сделал свой первый выстрел из трофейной винтовки. Тяжелая пуля пробила плечо одному из нападавших рядовых, заставив того выронить оружие и с криком повалиться на бок.
- Эйден, они обходят справа, через кухонные окна!
Это был Джон. Он услышал стрельбу и привел коней.
- Лошади готовы! Шевелитесь, копы со всей площади сюда бегут!
- Билли, Лукас, быстро по коням! - закричал Эйден. - Тайлер, держи коридор! Нам нельзя здесь оставаться! Если нас прижмут в этом зале — это конец!
Они прорывались через узкий, закопченный боковой коридор таверны под сплошным шквалом свинца. Пуля чиркнула Эйдена по рукаву пальто, распоров ткань, но не задев кожу. Выскочив в узкий, темный переулок, мужчины буквально взлетели в седла. Князь дико заржал, взвиваясь на дыбы от запаха порохового дыма.
- Разделимся! Как оторветесь, встречаемся у старой шахты в трех милях от запада! - скомандовал Эйден.
Улицы Питтсбурга мгновенно наполнились свистом полицейских свистков, криками конных законников и грохотом сапог бегущих солдат портовой охраны. Банда рассыпалась по лабиринту индустриального гиганта как ртуть. Уильям уходил дворами швейных мануфактур, на ходу отстреливаясь от преследовавших его конных жандармов. Лукас и Тайлер, пригнувшись к лукам седел, неслись через угольные склады, поднимая тучи черной пыли и сбивая деревянные заграждения.
Они уходили на предельной скорости, петляя между кирпичными стенами фабрик и товарными вагонами, пока звуки погони наконец не начали затихать позади, в густом маслянистом тумане этого города. Первая перестрелка с регулярными войсками и законниками Пенсильвании закончилась, но теперь банда окончательно потеряла право даже на фальшивые имена. Город стал для них закрытой, смертельно опасной территорией, и им нужно было срочно уходить в глухие леса, пока военные не перекрыли все выезды из штата.