Глава 2: Начало новой дороги

Солнце только показалось из-за горизонта, когда Эйден и Лукас покинули небольшой дом среди прерий и леса. Лукас ещё раз обернулся.
Дом стоял тихий и пустой. Дым больше не поднимался из трубы, дверь была закрыта на простую деревянную щеколду.
- Так не хочется его покидать... - с грустью сказал Лукас.
Эйден тоже стал смотреть на дом.
- Если хочешь, мы будем сюда возвращаться. - сказал он.
- Не думаю. - ответил Лукас.
Он вскочил со своего мустанга.
- Мне кажется, я слишком долго пытался жить на одном месте. Теперь пора посмотреть, что там, за горизонтом.
- Тогда не будем заставлять горизонт долго ждать.
Утро было прохладным. Над высокой травой ещё лежала роса, а вдалеке медленно поднималась стая птиц. Какое-то время они скакали и скакали по дороге.
- Так куда поедем мы? - спросил Лукас.
- В Чикаго.
- Чикаго?
- Именно.
- А что мы там забыли?
- Ничего.
- Убедительно, Эд.
- Я бы хотел посмотреть на него.
- Теперь я начинаю понимать, почему ты так много путешествуешь.
- И почему же?
- У тебя планов нет.
- Есть.
- Какой же?
- Идти вперед.
- Какой великолепный план...
И они посмеялись, скача все дальше и дальше.

Дорога в Чикаго заняла около нескольких дней. По пути они останавливались возле небольших ручьёв, разводили костёр, готовили фасоль, сушёное мясо и кофе. Иногда, скача на своих конях, проскакивали мимо фермеров и их ранчо. Однажды, когда они уже несколько часов скакали по дороге, их остановил пожилой торговец. На вид ему было лет 70, бородатый и неухоженный. На одном глазу было четко видно бельмо.
- До Чикаго далеко, старик? - спросил Лукас.
- Если конь хороший, то еще день один точно... - сказал старик, снимая шляпу.
- Как там сейчас?
- Строят еще.
- После пожара как понимаю?
- После него самого, сынок. Никогда не видел ничего страшнее. Казалось, будто сам ад выбрался наружу. Ощущение, будто на за что-то наказал сам Бог.
Старик ещё долго рассказывал, как осенью прошлого года огонь пожирал улицу за улицей. Люди тогда спасались бегством; дома рушились, пламя было повсюду, как ветер переносил горящие доски через целые кварталы. Когда торговец закончил рассказ, они попрощались и продолжили путь.
- Интересно посмотреть сейчас на этот город. - сказал Эйден.
- Не то слово.

Уже к вечеру следующего дня парни начали замечать на горизонте первые дома. Чем ближе они подъезжали, тем оживлённее становилась дорога.
Что же видели они в первую очередь? Рабочие, повозки, лошади, торговцы, столяры и каменщики. Эйден даже задумался, что у этого была одна цель - подняться из пепла. Когда всадники въехали на главную улицу, Лукас невольно присвистнул. Справа возвышалось совершенно новое кирпичное здание. Слева ещё лежали обгоревшие балки. Через дорогу плотники уже ставили каркас очередного дома. Запах свежей древесины смешивался с запахом золы, который, казалось, навсегда въелся в этот город. Эффективно, однако пытались восстановить этот город.
- Невероятно, - произнес Лукас.
- А еще год назад тут все почти сгорело. - сказал Эйден.
- Да, а сейчас...
- Город живет.
Проходя по улицам Чикаго, по ним сновали десятки рабочих - кто-то кирпичи нес, а кто-то красил стены или чинил крыши.
«Когда-нибудь все забудут.» - подумал Лукас.
Вдруг раздался какой-то шум, и парни заметили толпу людей, которые кричат или возмущаются.
- Что там происходит? - спросил Эйден.
Мимо прошел мужчина средних нет.
- Уважаемый! - откликнул Лукас.
- Чем могу помочь? - спросил незнакомец.
- Что за крики? Куда все идут?
- К окружному суду.
- Суду? Почему?
- Говорят, сегодня казнят Логана Лоуренса.
- Логана Лоуренса??? - удивился Эйден.
- Именно он. - подтвердил мужчина.
- Черт возьми! Это же тот самый бандит, который взорвал поезд в Алабаме и ограбил банк в Бостоне.
- Да, это он. Извините джентльмены, но я спешу.
И мужик удалился.
- Что, может тоже пойдем? - спросил Лукас Эйдена.
- Пойдем.
Они привязали коней возле коновязи и направились вслед за толпой. Толпа была разъярена. У здания суда уже собралось несколько сотен человек. Кто-то тихо разговаривал, а кто-то шептал что лучше б он голову отрубил публично Лоуренсу, чем просто повесил.
«Повесил? - подумал Эйден. - Черт...»
Во внутреннем дворе возвышался деревянный эшафот. Посередине висела толстая верёвка с уже приготовленной петлёй.
Лукас молча смотрел на неё.
- Никогда не был на публичных казнях.
- Я тоже.
Толпа вдруг вся затихла. Будто идет к ним на встречу президент. Из здания суда вышел мужчина лет 45 в наручниках, небритый, высокий и с грозной ухмылкой на лице. Он шел уверенно к помосту, несмотря на свою скорую смерть. Это был сам Логан Лоуренс.

Логан Лоуренс родился в 1827 году в небольшой деревне, штат Канзас. Он родился в небогатой семье - его отец работал обычным фермером, а мать была домохозяйкой. С раннего детства он привык к тяжёлому труду: помогал отцу в поле, ухаживал за лошадьми и мечтал однажды обзавестись собственным ранчо. Когда Логану исполнилось девятнадцать лет, его отец умер от воспаления лёгких. Чтобы прокормить мать и младшую сестру, Логан устроился охранником почтовых дилижансов. Работа была опасной — в те годы нападения на почту случались регулярно и редко когда Лоуренс мог отдохнуть. Несколько лет спустя он женился на Элизабет Харт — дочери кузнеца из небольшого городка в Миссури. В 1863 году у них родился сын. Ему дали имя Уильям, и Логан тогда был очень счастлив с появлением наследника.
Во время Гражданской войны Логан не участвовал в боевых действиях. Он продолжал работать на почтовых маршрутах, перевозя деньги, документы и ценные грузы. Однако, когда того призвали в армию, Лоуренс не очень хотел, чтобы его забрали, и тогда он решился на отчаянный шаг - он сломал себе ногу лопатой, но это было не очень-то хороший способ. Как он выздоровел, его уволили с почтовых работ за то, что тот не явился. Логан пытался сказать, что сломал ногу, но его лишь прогнали. Способ не пошел по плану, как нога зажила, его все равно забрали. Лоуренс попал в 4-й пехотный полк под командованием подполковника Роберта Бьюкенена. Дважды был ранен.
После возвращения с армии, Лоуренс не мог найти себе места. Лишь к 1867 году его жизнь сильно изменилась. Он перешел работать к другому почтовому дилижансу, потому что у него выбора было не так много. Во время одного из рейсов на дилижанс напала банда грабителей. Логан пытался защитить пассажиров, но был тяжело ранен. Руководство почтовой компании обвинило его в халатности и уволило, отказавшись выплачивать компенсацию. Второе увольнение сильно ударило по Логану. Без работы и почти без денег он несколько месяцев безуспешно пытался найти новое место. Семья жила всё беднее. Вскоре Элизабет заболела и умерла, оставив Логана одного с маленьким сыном. Уильяму тогда едва исполнилось пять лет. Потеряв все, Логан стал на себя не похож. Сначала Логан примкнул к небольшой шайке, занимавшейся кражей лошадей. Позже участвовал в ограблениях дилижансов, а затем стал главарём собственной банды. Особенно стал для него 1869 год, когда в штате Алабама он пытался с бандой ограбить целый поезд с помощью взрывчатки. В результате чего, ограбление пошло коту под хвост, поезд взорвался и уничтожил все содержимое в себе и погибло 20 человек, а в 1870 году Логан пытался ограбить банк в Бостоне, из-за чего погибло около 12 человек + 1 законник.
В 1871 году банда Логана вновь совершил неудачное ограбление банка. Во время перестрелки погиб городской маршал. Хотя никто не смог доказать, что смертельный выстрел сделал именно Логан, суд признал его виновным как главаря банды. Он будет повешен.

Судья начал медленно разворачивать лист бумаги. Во дворе стояла такая тишина, что отчётливо было слышно, как где-то за оградой стучит молоток. Город продолжал жить своей жизнью, словно даже смерть одного человека не могла остановить восстановление Чикаго. Судья поправил очки и громким, размеренным голосом начал читать:
- Именем народа Соединённых Штатов Америки окружной суд штата Иллинойс признал Логана Лоуренса виновным в вооружённых нападениях на почтовые дилижансы, ограблении банков, разбое, сопротивлении представителям закона и убийстве федерального маршала Томаса Хейса... За перечисленные преступления суд постановляет назначить обвиняемому высшую меру наказания — смертную казнь через повешение.
Судья свернул лист. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Ветер лениво качнул висевшую над помостом веревку. Один из маршалов сделал шаг вперёд.
- Логан Лоуренс. Может, что-то хотите сказать напоследок?
Во дворе стало ещё тише. Казалось, даже птицы перестали петь. Логан медленно оглядел людей. Одни смотрели на него с ненавистью. Другие — с любопытством. Некоторые вообще не испытывали никаких чувств.
Логан усмехнулся и начал говорить:
- Забавно. Когда человек живёт честно, его почти никто не замечает. Но стоит однажды свернуть с дороги... посмотреть приходят сотни. Люди все такие жалкие сукины дети мне интересно? Я не стану просить прощения. Не потому, что я виновен. Нет. Я сделал многое, о чём жалею. Некоторые люди погибли из-за моих решений. Некоторые дети выросли без отцов. И сколько бы я ни сожалел об этом сейчас... прошлого уже не вернуть.
И Логан стал искать глазами кого-то в толпе, и нашел. Уильям. Его единственный сын, лет 9, который стоял в потертой рубашке и с грязным лицом. Мальчик не плакал, а смотрел спокойно на своего отца, которого вот-вот казнят. Логан едва улыбнулся, посмотрев на сына.
- Билли, сын мой... Если ты сейчас меня слышишь... Не повторяй моих ошибок. Я слишком поздно понял одну вещь. Деньги исчезают. Страх проходит. Даже самые громкие имена однажды забывают. Но поступки Поступки остаются. Не позволяй ненависти решать за тебя. Она всегда обещает справедливость. А приводит только к новой боли. Найди людей... Которым сможешь доверять. Настоящих. Не тех, кто приходит за золотом. А тех, кто останется рядом, когда у тебя не останется ничего.
Молчание. Логан еще несколько секунд на сына смотрел.
- Прости меня.... - были его последние слова.
Маршал осторожно надел ему на шею петлю. Священник тихо перекрестился. Кто-то в толпе снял шляпу. Эйден почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Он никогда раньше не видел, чтобы человек встречал смерть с таким спокойствием. Лукас молчал. Обычно он всегда находил слова. Но сейчас их не было. Начальник тюрьмы коротко кивнул палачу. Тот взялся за рычаг. Несколько бесконечно долгих секунд... И рычаг опустился вниз. Помост с глухим стуком раскрылся.
Верёвка резко натянулась. По толпе пронёсся тяжёлый вздох.
- Заломните граждане! - закричал судья. - Чикаго - это город законов и чистоты, а не таких грязных людей, как Логан!
Несколько человек, наоборот, начали расходиться почти сразу, будто пришли сюда лишь убедиться, что приговор действительно приведут в исполнение. А спустя время двор начал по медленному пустеть. Эйден медленно снял шляпу.
- Господи Иисусе... - сказал он.
- Пойдем отсюда, Эд.
Эйден уже хотел было ответить, как тут у ограды стоял тот самый мальчик. Он стоял неподвижно, будто лунатик, а люди его и даже не замечали. Он лишь смотрел на верх помоста. Туда, где ещё несколько мгновений назад звучал голос его отца. Будто надеялся, что сейчас всё окажется страшным сном.
Эйден почувствовал, как внутри у него что-то дрогнуло. Перед его глазами вспыхнути ужасные воспоминания: посмертное письмо, смерть матери, ферма бабушки. У него голова пошла кругом.
- Эйден? Ты чего? - испугался Лукас.
Эйден стал смотреть внимательно на Лукаса, а тот смотрел на Эйдена. Они будто поняли друг друга.
Вдруг Эйден медленно слез с Князя и направился к мальчику. Тот внимательно продолжал смотреть на своего отца, который висел как сосиска на рынке.
Эйден подошел еще ближе.
- Как тебя зовут? - спросил он мальчика.
Молчание.
- Э-эй?
Эйден присел на корточки, чтобы не смотреть сверху вниз.
- Я Эйден.
Через несколько секунд мальчик всё-таки произнёс:
- Я знаю.
- Знаешь? - удивился Эйден.
- Вы возле суда разговаривали.
Лукас подошел ближе и спросил:
- Значит, слышал нас?
Мальчик кивнул. И снова посмотрел на виселицу. Лукас тяжело вздохнул. Он не знал, что говорить. Любые слова сейчас казались бессмысленными.
- Значит, его не снимут? - спросил мальчик.
- Нет. - коротко ответил Эйден.
- Он... правда умер?
- Да.
Мальчик закрыл лицо руками, хотел заплакать, но не сделал этого.
- Я теперь один. - сказал он тоскливо.
Парни удивились. Эти три слова прозвучали настолько спокойно, что у Лукаса внутри всё сжалось.
- У тебя нет родных больше? - спросил Лукас.
- Нету.
- Вообще никого?
- Тетя была.
- И где она?
- Зимой умерла.
- А друзья есть?
- Нету.
- Соседи?
- Они даже не смотрети на меня, как папу поймали.
- Господи...
Эйден стал смотреть вокруг себя. Он посмотрел на город. Люди проходили мимо. Никто даже не обращал внимания на мальчика. Для всех он был просто сыном преступника. Не ребёнком. Не сиротой. А именно сыном преступника. Эйден прекрасно понимал, что будет дальше. Через несколько часов стемнеет. Уильяму некуда идти.
- Лукас, пойдем отойдем.
Они отошли.
- Ты думаешь о том же, о чем и я? - спросил Эйден.
- Да. - коротко ответил Лукас и с понимаем.
- Безумие.
- Возможно.
- Мы сами живем с концами.
- Это точно.
- Мы даже не знаем, где ночевать.
- Знаю.
- Тогда... нам не помешает еще один попутчик.
- Наверное.
Лукас присел перед мальчиком.
- Уильям, да?
Мальчик кивнул.
- Мы скоро будем уезжать с Чикаго. Если хочешь... поехали с нами.
Несколько секунд Уильям смотрел на Лукаса, будто не поверил в то, что услышал.
- Почему? - спросил Уильям.
- Потому...
Его перебил Эйден.
- Потому что мы однажды тоже одни остались.
- Правда?
- Правда.
- А я не буду вас мешать?
- Скажем тебе в лицо.
- И вы меня выгоните?
- Мы не обещаем, что жизнь будет лучше. Но пока ты с нами - ты не один.
- Хорошо... - и Уильям обнял Эйдена. Он стал гладить мальчика по волосам.
- Вот и договорились.
Они вышли со двора суда. Эйден, подходя к коновязи, отвезал Князя и сел на него. То же самое сделал и Лукас.
- А... я? - спросил Уильям.
Парни друг на друга посмотрели. Через секунду оба одновременно рассмеялись.
- Об этом и не подумали. - сказал Эйден.
- Придумал! - сказал Лукас. - Билли, садись сзади и держись крепко за меня.
Мальчик так и сделал, запрыгнул и сел на коня Лукаса, затем крепко схватил его за торс.
- Пошлите.
Эйден, услышав это почему-то улыбнулся. Он ещё не знал, что именно этот мальчик однажды станет человеком, которому он будет доверять собственную жизнь.