Глава 4: Связываются узы покровные

  Весна сменивалась жарким летом, лето менялось на осень, а осень - на холодную зиму. А затем время, не спрашивая ничьего разрешения, понеслось вперёд так быстро, что годы начали сливаться в одно длинное путешествие. Именно так время превратилась в дорогу наших четырех путников. Для них было что угодно: иногоа они просыпались под крышей какой-нибудь гостиницы, а где-то просыпались под открытым небом. Порой ночевали в заброшенных сараях, пережидая ливень, а случалось и так, что неделями не видели ничего, кроме дороги, высокой травы и бескрайнего неба.
Тем временем менялась и сама Америка: как обычно, строились новые железные дороги, города, столбы телеграфные. На востоке открывались большинство заводов и фабрик. Однако, все еще запад считался родиной модных сапогов и револьверов, но одно утро всегда оставалось неизменяемым.
Наши путники изначально деньги получали через честный труд - грузили мешки в портах или в повозку, помогали скот перегонять, чинили заборы или сараи на фермах, п также работали строителями. Однако такого заработка едва хватало, чтобы купить хлеб с водой и овес, особенно когда Уильям потихоньку подрастать, ведь он ел сразу за двоих.
- Если так пойдёт дальше, скоро нам придётся нанимать отдельную повозку только для его ужинов. - однажды пошутил Лукас.
  Уильям тогда за долгое смог по-настоящему улыбнуться.
  Иногда их же судьба ставила ультиматум: во время холодной зимы они несколько дней не могли найти работу. Денег у них не было, запасы еды подходили к концу, а сильный снегопад отрезал их от дороги к ближайшему городу или поселению.  Вечером Лукас смотрел на пустой котелок:
- М-да, долго мы не проживем.
Все молча кивнули.
Мэри и Эйден каждый день считали заработанные копейки, но их едва хватало чтобы купить даже мешок муки. Когда Эйден сидел возле огня, он произнес:
- Я видел, что недалеко отсюда есть пустующий  склад. Говорят, хозяина уже несколько месяцев нет. То ли умер он, то ли переехал.
- Ты предлагаешь... - не договорил Лукас.
- Я предлагаю пережить эту пургу.
Молчание.
- Если мы это сделаем?.. - сказала Мэри. - То назад дороги нет.
- Я это знаю. - согласился Эйден.
И так впервые они решили перейти порог честного заработка. Это было не ради золота, а ради того, чтобы хоть как-то выжить.
  На складе они взяли лишь мешки с мукой, сушёное мясо, фасоль и немного овса для лошадей. Эйден не позволил тронуть деньги, лежавшие в хозяйской конторе.
- Давайте возьмем то, что именно нам нужно. - сказал он.
Это правило с ним еще оставалось какое-то время.
  Позже появились и другие ночные вылазки. Они выбирали одинокие склады, давно покинутые дома или места, где, по слухам, имущество было брошено без присмотра.  Эйден постоянно повторял:
- Если хотим уйти без насилия - то идем без насилия.
Правила Эйдена были таковы:
1. Никогда не стреляем первыми
2. Не трогаем детей и женщин.
3. Никогда не забираем последнее.
Лукас даже удивился:
- Для банды слишком много правил.
- Именно поэтому мы живы. - ответил Эйден.

Уильям начинал еще больше подрастать, когда банда едва это замечала. Из худого, молчаливого мальчика постепенно превращался в высокого подростка. Каждый вечер вместо с Эйденом у костра они читали книгу «Всадник без головы».
- Читай. - говорил Эйден.
Уильям сначала запинался почти на каждом слове. Буквы никак не хотели складываться в предложения.
- Т-т-тех-х-х-х-а-аа-сс-сс-кий... Техасский... о-о-л-л... л.. - пытался читать Уильям.
Он раздражался часто и закрывал книгу:
- Не получается!
- Получится.
- Нет.
- Тогда еще раз.
  Иногда занятия продолжались до глубокой ночи.
- Скоро будет лучше нас читать - сказал Лукас.
- Это не сложно. - пыталась подбодрить Уильяма Мэри.
  Через несколько лет Уильям уже свободно читал газеты и книги, сам писал письма. Даже начал вести небольшой дневник, куда записывал названия городов, через которые они проезжали.
«Это мой дневник - писал он. - Я купил его, когда научился читать и писать, спасибо дяде Эйдену. Давно я посещал Чикаго, это был красивый город. Никогда не видел города красивее.»
Однако Эйден учил Утльяма не только читать. Он показывал ему, как правильно нужно ухаживать за лошадью и как определять время по звездам, развести костер после дождя или как сохранить спокойствие в опасной ситуации. И так один раз Эйден подарил Уильяму Тенессийскую лошадь, от которого он не мог сдержать свое счастье. Назвал он своего коня Росс.
- Запомни навсегда, Билли. - говорил Эйден. - Настоящий всадник не тот, кто держит поводья, а тот, кто управляет собой.
Не только Уильям менялся.  У Мэри исчезла та застенчивая девушка, которая когда-то боялась поднять глаза на незнакомцев. Сейчас она научилась стрелять, уверенно держалась в седле и могла даже безошибочно торговаться на рынке. Именно она начала вести все деньги их небольшой компании. Если Лукас покупал что-то лишнее, Мэри только строго смотрела на него.
- Снова?
- Но это выгодная покупка! - говорил Лукас.
- У тебя и так этих кружек 4 штуки!
- Но она красивая...
- Лук, не спорь с Мэри. - вмешался Эйден.

Забежим теперь немного вперед. Теперь на дворе идет 1884 год. Америка изменилась за последние 10 лет. Железная дорога теперь соединяла города, которые ещё недавно казались бесконечно далёкими друг от друга. Всё чаще по дорогам встречались не дилижансы, а тяжёлые паровозы, оставлявшие за собой густые облака чёрного дыма. Газеты доходили даже до самых маленьких городков, а телеграф приносил новости быстрее любого всадника. Но чем цивилизованнее становилась страна, тем меньше места оставалось таким людям, как Эйден Моллис и его спутники. Они редко задерживались в одном месте больше недели. Стоило местному шерифу начать задавать слишком много вопросов — они уезжали, а стоило появиться незнакомцам, проявлявшим к ним излишний интерес, — они снова седлали лошадей. И так именно проходили у них годы.
Осенью 1884 года банда приехала в штат Пенсильвания. Уже несколько дней небо было затянуто тяжёлыми серыми облаками. Мелкий дождь то прекращался, то начинался снова, превращая дорогу в вязкую грязь. Лошади начинали уставать и скакать медленнее обычного.
- Если дождь хоть еще раз пойдет, - проворчал Лукас. - то я буду уткам завидовать.
- Уткам? Почему? - поинтерисовалась Мэри.
-  Потому что они к такому привыкли.
Уильям, управляя Россом, усмехнулся. За последнее время он сильно изменился. Высокий, широкоплечий юноша, которому уже исполнился двадцать один год, почти догнал Эйдена ростом. Исчез тот испуганный мальчик, который когда-то молча смотрел на виселицу в Чикаго. Теперь рядом с ними ехал уверенный молодой человек. На его поясе висел револьвер, подаренный Эйденом в день совершеннолетия. Но пользоваться им без крайней необходимости он не любил.
- Мы скоро должны до города добраться! - звонким голосом сказал Эйден.
- Надеюсь, там есть горячая и вкусная еда. -
ответил Лукас.
- Ты только о еде и думаешь.
- А о чем должен думать человек по-твоему?
- Головой! Чем еще?
- Вот поэтому ты у нас и лидер.
Да, за 12 лет Лукас практически не изменился характером своим. Он всё так же умел разрядить напряжение одной удачной шуткой, которых так не хватало в компании.
Ближе к вечеру они стали замечать первые дома, а позже фабричные трубы и высокие шпили у церковей.
- Вот и он. - сказала Мэри.
- «Добро пожаловать в Филадельфию». - прочитал Уильям табличку.
Филадельфия знатно отличалась от Чикаго. Если второй шумел стройками и запахом свежей древесины, то здесь чувствовалась совсем другая жизнь. Кирпичные дома стояли плотно друг к другу. По улицам спешили хорошо одетые господа. Мимо проезжали богато украшенные экипажи. На углах газетчики наперебой выкрикивали последние новости. В воздухе пахло углём, мокрым камнем и дымом многочисленных фабрик.
- Красивый город, - сказала Мэри.
- Красивый. - подтвердил Лукас.
- Красивый, но шумный. - поворчал Эйден.
- Ты так про все города говоришь. - сказал Лукас и похлопал Эйдена по плечу.
- Зато правда.
Они медленно ехали по широкой улице, стараясь не мешать прохожим.
Мэри внимательно осматривалась.
- А тут людей побольше, чем в Чикаго, насколько я помню...
- Денег наверное тоже. - посмеялся Эйден.
- Даже не думай об этом.
Он поднял руки.
- Это не я, это все Лукас.
- Пошел ты. - обидчиво произнес Лукас.
На одном из перекрёстков собралась необычно большая толпа. Люди окружили газетчика так плотно, что тот едва успевал продавать свежие выпуски.
- Опять что-то? - ворчливо сказал Лукас.
- Неужели? - сказал Эйден.
- Давайте посмотрим. - ответил Уильям.
  Они стали сближаться с толпой, и они увидели газетчика, который кричал:
- Внимание! Внимание! Приговор юному убийце! Юный убийца в Филадельфии! Казнь будет завтра утром!
  Толпа оживлённо обсуждала услышанное. Эйден подошел к газетчику:
- Добрый день, сэр. Одну газету пожалуйста.
- Добрый день. С вас 20 центов.
Они обменялись деньгами и газетой.
- Спасибо. Кхм-кхм... Внимание! Свежие новости!
Эйден вернулся к своим и молча развернул газету. На первой полосе написано жирными буквами:

«ДЖОН ЭВАНС БУДЕТ ЗАВТРА ПОВЕШЕН НА ГЛАВНОЙ ПЛОЩАДИ.»

Под заголовком находился рисунок худощавого мальчика с короткими тёмными волосами. На вид ему действительно было не больше тринадцати лет.
- Он правда еще мальчик? - спросила Мэри.
Эйден читал газету и говорил:
- Пишут, что он убил владельца одной бакалейной лавки и украл деньги с кассы.
- Он?! В тринадцать лет?!
- Он самый.
- А не слишком ли это сурово?
Эйден продолжил читать.
- Тут еще пишут, что процесс длился около четырех дней.
- Четыре дня? - удивился Лукас.
- Да.
- Очень странно.
- Можно посмотреть? - спросила Мэри и потянула руку за газетой.
Она вниматель стала читать.
- Что за...
- Мне не нравится это все. - произнес Эйден.
- Почему ты так говоришь?
- Слишком рано, слишком много вопросов и слишком мало ответов.
- Возможно.
Позади они слышали крики горожан.
- Так и надо!
- Правильно делают!
- Нет места в этом городе для убийц!
- Если убил - не значит, что ребенок!
Однако они слышали и противоречия.
- Он все равно еще ребенок!
- Это подстава!
- Он ребенок! Несправедливо!
- Замолчите все!
Спор становился все громче и громче, и люди разделились на два лагеря: первые поддержали, чтобы Джона казнили публично, ведь ворам и убийцам место только на эшафоте. Второй лагерь отрицал, чтобы провели казнь, ведь он еще мальчишка глупый.
  Эйден продолжил смотреть на газету внимательно изучать. Не любил он цеплять свой нос, куда не надо, но что-то в этой истории не давало ему покоя.
Совсем не давало.

                                     ***

  Утро было холодным. Над Филадельфией висел густой туман. Каменные мостовые были влажными после ночного дождя, а с крыш домов медленно стекали последние капли воды. Город просыпался неторопливо. Торговцы только открывали лавки, пекари выставляли на окна свежий хлеб, а по улицам уже разносился звон колоколов. Но в этот день большая часть жителей шла вовсе не на рынок. Все двигались в одном направлении - к городской площади.
- Мне кажется, или собрался весь город? - подумал Лукас.
Эйден подтвердил его слова. Толпа становилась все больше и больше, а люди меж собой начали обсуждать казнь. Кто-то кричал:
- Говорят, мальчишка пырнул ножом бакалейщика.
- А я слышал, что тот ему в голову выстрельнул.
- Нет, он деньги украл!
- Все равно слишком молод.
- Молод? Если способен убивать, то он уже взрослый.
Мнения так и остались деленными. Одни требовали справедливости, другие качали головами, не понимая, как можно вести на виселицу ребёнка.
Мэри шла рядом с Эйденом.
- Мне это все не нравится...
- Мне тоже. - ответил Эйден.
- Думаешь, он виноват?
- Не знаю, но я бы хотел увидеть правду.
Площадь уже была оцеплена. Возле деревянного помоста стояли вооружённые помощники шерифа. Рядом находился судья, несколько городских чиновников и священник. На втором этаже здания суда толпились журналисты. Каждый хотел первым описать необычную казнь.
Эйден медленно осмотрел площадь.
  - Слишком большая толпа...
- Никогда не видел такой толпы. - признался Уильям.
- Это потому, что казнят мальчика. - сказала Мэри.
Неподалеку толпа услышала плачущий рев. У края площади стояла маленькая девочка лет одиннадцати. Старое синее платье было слишком велико для неё, светлые волосы спутались, а лицо покраснело от слёз.
Она пыталась пробраться ближе к оцеплению, кричала:
- Пожалуйста! Пустите! Я хочу к брату!
Один из помощников шерифа мягко удержал её.
- Нельзя.
- Но...
- Отошла, юная леди.
Она пыталась вырваться.
- Он ничего не делал!
Никто не слушал ее. Эйден подошел близко к девочке.
- Привет, как зовут тебя?
Девочка испуганно посмотрела на незнакомца. Несколько секунд молчала, потом тихо ответила:
- Энн.
- Энн...
- Эванс. Энн Эванс.
Лукас переглянулся с Мэри, а Эйден сел на корточки.
- Джон - твой брат? - спросил он.
- Да...
- А родители где?
- Папа умер, когда я была маленькой. А мама... Не знаем где она. Она нас бросила.
- Значит, вы одни?
- Да.
- Можешь рассказать что вообще случилось?
Энн долго собирала с мыслями, он медленно продолжила:
- Джон работал у мистера Браунда. Он в основном носил ящики, подметал полы, иногда считал товары. Но этого нам хватало на еду.
- А потом?
- А потом... Хозяин магазина резко пропал.. Его нашли на складе недалеко от магазина. И он... он...
- Не торопись.
Энн не могла не заплакать.
- Пришли законники. Сказали, что Джон его убил.
- Почему?
- Потому что у него были деньги и нож. Но я не верю, что это он! Мистер Браун был с нами добр. Он был нам как папа. Ему никто не поверил...
- Свидетели были?
- Нет.
- А кто-то видел как Джон убил?
- Нет.
- Тогда почему его виновным признали?
- Я не знаю. Они даже не стали разбираться...
  Эйден поднялся и долгое время смотрел на эшафот. затем н окно суда, на чиновников, на вооруженную охрану, на законников и толпу, которая начинала шуметь.
На толпу, которая уже начинала нетерпеливо шуметь. Что-то здесь было неправильно. Он чувствовал это всё сильнее. Зазвонили колокола. Из них вышел помощник шерифа, а между ними - худой мальчишка с большой серой курткой. Руки были связаны спереди, шел медленно, не смотря назад и не сопротивляясь.
Джон выглядел гораздо меньше, чем 13 лет. Бледное лицо, разбитые губы, темные круги под глазами. Он не смотрел на разъяренную толпу, только искал кого-то взглядом.
- Джон!..
Это была Энн. Она сорвалась с места, закричала так громко, что вся площадь мгновенно притихла.
Джон поднял медленно голову и из взгляды пересеклись.
- Энн...
Он успел прошептать ее имя.  Прежде чем один из помощников шерифа подтолкнул его вперёд. Эйден почувствовал, как сжал кулаки, Лукас молча стоял, Мэри больше не сводила глаза с мальчика, а Уильям тихо произнес:
- Он кажется боится.
- Откуда ты это знаешь? - спросил Эйден.
- Потому что я помнил этот взгляд. Он был у моего отца. За несколько минут, когда его сдернули...

                                     ***
  Когда шум города остался далеко и позади, лошади наконец перешли на спокойный шаг. Солнце уже начинало заходить под землю, а осенний лес, раскинувшийся в нескольких милях от Филадельфии, постепенно погружался в вечернюю тишину. Лишь редкий ветер шелестел в пожелтевших кронах деревьев, да где-то неподалёку перекликались птицы. Небольшой костёр потрескивал среди камней. Мэри осторожно поставила на огонь котелок с водой, а Лукас снял седло и устало потер плечо.
Что же произошло с юным Джоном? Ответ прост: его спас Эйден. Тот уже был на грани, чтобы сорваться, как собака с цепи. Пока вся толпа озаренно смотрела на Джона, которого скоро повесят, Эйден отошел на немалое расстояние. Он заметил еще до казни, что одно здание напротив помоста и там есть лестница на крышу, куда собственно и поднялся Эйден. Он отчетливо слышал, когда судья начинал зачитывать приговор, перед тем как лебедка сломает шею Джона. С собой у Эйдена была особенная винтовка с откидным затвором и прицелом.
  Когда Джона уже собрались повесить, Эйден спустио курок. Пуля попала в голову законника, который уже собирался опустить рычаг. Далее послышались еще выстрелы. И еще. Джон спасся. Энн подошла к нему на помост и обняла. Детей забрала Мэри, остальные участники на лошадях покидали город, пока Эйден защищал их с крыши, позже он и сам смог покинуть город, едва в свою цену жизни.
Как оказалось, один свидетель увидел, как Эйден поднимался на крышу здания. Теперь его лицо висит по всей Филадельфии в награду за 1000 долларов.
  - Давно не было такого длинного дня. - сказал Эйден.
- Это точно. - подтвердил Уильям.
Джон немеого поодаль сидел, все еще казалось ему, что происходит вокруг него - это сон. Энн сидела рядом с братом, крепко держа его за руку.
Джон позже подошел к остальным, когда все сидели вокруг костра и спросил:
- Почему?...
- Что почему? - сказал Эйден.
- Почему вы меня спасли?
- Потому что это было бы правильно.
- Вы ведь не знаете меня.
- Это точно. И забавно. - сказал Лукас.
- Правда. - ответила Мэри.
- Правда? - Энн вопросительно посмотрела на них.
Уильям кивнул.
- Они меня подобрали лет 12-13 назад. Теперь я с ними.
- А я вообще работала в гостинице Чикаго. И я тоже с ними. - подтвердила Мэри.
- Значит... вы так всегда поступаете? - спросил Джон.
- Нет. недолго думая ответил Эйден.
Молчание. 
Позже Энн сказала:
- Можно мы с вами останемся?..
Лукас улыбнулся.
- Это ты спрашиваешь или решила?
- Решила. А если вдруг вы не захотите...
- Куда вам идти-то? - спокойно спросила Мэри.
- Некуда...
- Мне тоже когда-то было некуда. - весело ответил Уильям.
Джон еще молчал, смотря на огонь, но сказал вскоре:
- Если мы останемся... я буду работать как смогу. Честно. Я умею колоть двора, ухаживать за лошадьми. Я... Я хочу читать научиться, и писать...
- Не проблема. - коротко ответил Эйден.
- Правда?
- Уильям тоже когда-то не умел этого делать. Теперь иногда он исправляет мои ошибки.
- Неправда! - сказал Уильям.
- Иногда.
- Редко!
  Джон впервые улыбнулся. Совсем немного, но искренне. Мэри разлила по кружкам горячий кофе, а для детей приготовила тёплое молоко.
- Ну что, - начал Лукас. - Теперь нас шестеро.
- Значит, котел нужен побольше. - пошутил Уильям.
- И еды. - добавила Мэри.
- Теперь ты про еду заговорила! - сказал ворчливо Эйден.
Все посмеялись.
Впервые за долгое время, Джон и Энн почувствовали, что что могут не бояться завтрашнего дня. После ужина Эйден потянулся к книге «Всадник без головы» и дал ее Джону:
- Это теперь твоя.
- Но я не...
- Научишься.
Джон медленно провёл пальцами по потёртой обложке.
- Спасибо. - сказал он.
- Завтра начнем с букв.
- Хорошо.
Эйден поднялся и посмотрел на тёмное небо. Ветер постепенно стихал. Ночь обещала быть спокойной.
- Отдыхайте. Завтра нас снова ждёт дорога. И на этот раз она будет длиннее, чем вчера.