Глава 1: Пересечение судеб и пуль

Солнце лишь только начало вставать над бескрайними прериями. Его первые лучи медленно окрашивали траву в золотистый цвет, а утренний ветер лениво перекатывал по дороге клубы пыли. Где-то вдали слышалось карканье ворон, а в высокой траве стрекотали кузнечики.
По узкой дороге скакал всадник на белом коне. Он мчился так, будто куда-то опаздывал. Ему было на вид двадцать лет. Потёртая коричневая шляпа закрывала глаза от солнца, длинный серый плащ развевался за спиной, а на поясе висел револьвер, видавший не одну дорогу. За плечом покоилась старая винтовка, а к седлу была привязана небольшая дорожная сумка — всё имущество, которое он возил с собой. Глаза были небольшими, лицо было всегда хмурым.
И звали его Эйден Моллис.
Он давно перестал считать дни. Он не помнил, сколько городов успел посетить, сколько раз ночевал под открытым небом и сколько людей встретил на своём пути. Каждый новый рассвет означал только одно — впереди очередная дорога.
- Еще немного, Князь... - сказал Эйден своему коню. - Может нам сейчас повезет? Как думаешь?
И он погладил Князя. Конь фыркнул, будто согласился со словами Эйдена.
Вдали он увидел дым, а затем, приближаясь, стал смотреть на деревянный дом, и рядом с ним стоял и горел костер, а дом стоял практически рядом с лесом.

Он стоял в стороне от дороги. Дом был совсем новым: свежие брёвна ещё не успели потемнеть, рядом лежали доски, топор и несколько мешков с зерном. Позади дома виднелся небольшой сарай, а возле крыльца сидел мужчина, который строгал деревянную палку ножом. Услышав стук копыт, незнакомец поднял голову.
- Доброе утро. Чего желаете? - спросил мужчина.
- Да как его добрым назвать. - усмехнулся Эйден.
Незнакомец тоже усмехнулся, а позже спросил:
- Длинная дорога?
- Длинная.
- Кофе не желаете?
Эйден задумался. Не хочет ли его развести этот незнакомец?
- Почему бы и нет? - позже ответил Эйден.
Он слез с коня.
Хозяин тут же заварил ему черный кофе и поднес к рукам Эйдена. Он сделал несколько глотков.
- Благодарю, приятель.
- Да что же... Я Лукас Смит кстати.
- Эйден Моллис.
И они пожали друг другу руки.
Лукас оказался высоким худощавым человеком примерно одного возраста с Эйденом (хотя Лукас был чуть старше Эйдена точно). Его тёмные волосы были слегка растрёпаны, а одежда выглядела так, словно пережила десятки дорог. Несмотря на усталый вид, в его глазах читалась какая-то лёгкость, словно он привык смеяться даже тогда, когда судьба подбрасывала неприятности.
- Да я вот... только недавно построил эту хибару. - начал он. - Хотел начать новую жизнь.
- Необычное место однако, Лукас.
- По крайней мере никто не мешает.
Эйден осмотрелся, и действительно; вокруг царила мертвая тишина. Лишь прерия вдали, лес и теплый ветер, который дул им в лицо. Лукас спросил:
- Не желаешь у меня остаться? До завтра.
Эйден удивился. Он редко соглашался, когда ему предлагали где-то остановиться. Но после нескольких недель дороги перспектива переночевать в доме казалась слишком заманчивой.
«Не хочет ли этот ублюдок меня обмануть?» - задумался Эйден.
Снова молчание.
- Спасибо, - сказал он.
- Чувствуй себя как дома, Эйден. - сказал Лукас и улыбнулся. Он зашел внутрь дома.
Эйден взял своего коня и отвел его к небольшому загону, дал немного воды и зерна. Князь с большой радостью набросился на еду и воду.
Он зашел домой и стал его рассматривать. Этот дом был не самым большим, все было в одной комнате: кровать, камин, большой сундук у кровати и стол с раковиной. Сбоку двери стояли старые сапоги, лопата и топор, а также немного дров. С краю висела паутина, а ковер был в пятне каком-то черном.
«Недавно? - подумал Эйден. - Охотно верю, Лукас...»
Он заметил, что Лукас начал ставить две тарелки и наложил в них по банке тушенки и фасоли, а также кусочек хлеба.
- Все что есть. - ответил Лукас.
- После одной воды и сухарей это еще пир.
Мужчины посмеялись. Начали кушать.
- Виски? - предложил Лукас.
- Можно и виски. - согласился Эйден.
Лукас встал и вытащил с волки полную бутылку хорошего виски. Налил себе и Эйдену.
- За здоровье. - сказал Лукас, подминая рюмку.
- За здоровье. - повторил Эйден и они цокнулись, позже выпили.
Далее разговора у них практически не было, все также ели понемногу, откусывая хлеб и заедая фасолью с тушенкой и запивая все это висками. В основном, их разговоры были про Америку, как живется в этих местах и какие у них лошади. Когда Эйден выпил уже третью рюмку виски, он заметил, что Лукас подозрительно начинает смотреть в его сторону. Не убить ли хочет? Но нет, он смотрит именно на его сумку, которая висит на стульчике.
«Что он задумал? Странно очень... - не понравилось это Эйдену.»
А тем времен Лукас тоже будто стал что-то подозревать в Эйдене, ведь он тоже косо смотрел в сторону большого сундука, и иногда он прятал этот взгляд, смотря на тушенку или в глаза Лукаса, и что-то начинал бормотать.
«Что этот сукин сын задумал? Хм...» - и Лукасу тоже было интересно и он сказал:
- Скоро вечер. Не хочешь занять кровать мою? Я на полу посплю.
- Да нет, спасибо. - ответил Эйден. - Я привык спать на земле.
- Как знаешь.
Вечер настал, и солнце уходило за горизонт. Дом стоял тихо, лишь иногда ветер стучал в окна и дверь. Эйден постелил себе недалеко от сундука, но ему повезло, что Лукас на это как-то не обратил даже внимания, а сумку Эйден даже не стал ставить на другое место - она так и висела на стуле.
Лукас вскоре закрыл глаза, и это заметил Эйден. Он повернулся на левый бок в сторону окна. Но как только он повернулся, Лукас в тот же момент снова открыл глаза. Он надеялся, что Эйден уже уснул.
Мертвая тишина.
Лукас лежал неподвижно, будто от этого зависела его будущее. Он услышал странные звуки, и это был чей-то храп. Повернувшись, он увидел, что Эйден спит.
Спи, спи... - шепотом сказал Лукас. - У тебя наверняка есть деньги в сумке...
И начал медленно подниматься с кровати, лишь бы не разбудить Эйдена. Почти что на цыпочках он шел к сумке, но пол начинал скрипеть и Лукас боялся, что проснется от этого Эйден. Но он так и не проснулся, и Лукас продолжал идти осторожно к сумке.
«А я знал все... козел...» - подумал Эйден. Он не спал на самом деле, он тоже хотел подождать чтобы тот заснул. Таким моментом Эйден не стал спать, ведь еще несколько минут он решил проверить, что же лежит в этом сундуке?  И тут... оба одновременно потянулись не к своим вещам.
Лукас открыл сумку Эйдена, а Эйден открыл сундук Лукаса. И в это время они посмотрели друг в другу глаза.
Наступила пауза. Еще несколько минут они смотрели неподвижно друг другу в душу, и тут Эйден достает с сундука Лукаса... носки? Это были носки, причем старые и рваные.
Лукас достал с сумки лишь половину хлеба и бутылку рома, и скорее всего этот ром уже там лежит не первый день.  Оба снова стали молчать.
Лукас сказал:
- По-моему... мы не на это расчитывали.
Эйден, держа в руках рваные носки, а затем посмотрел на сундук и на Лукаса, расмеялся. Тот тоже не смог сдержаться. Через несколько секунд оба уже смеялись так сильно, что слёзы выступили на глазах.
- Выходит... - сказал Эйден. - Я пытался ограбить человека беднее меня?
- Иди к черту. Ты не лучше - рассмеялся Лукас.
-  Решил мою сумку обчистить?
- А ты мой сундук.
Они усмехнулись.
- Вот и судьба пошутила над нами. - сказал Лукас.
- Я так подумал... - начал Эйден. - Нет смысла скрывать кто мы такие.
- Согласен.
- Может пойдем на улицу? К костру.
- Хорошая идея.
  Через несколько минут они уселись рядом с костром, выпивая ром, который был в сумке у Эйдена. Они смотрели на звездное небо.
- Слушай, Лукас.. - спросил Эйден. - Как ты вообще дошел до такого исхода?
Лукас молчал, глотнул рому и вздохнул. Позже он заговорил.

                                   ***

- Понимаешь, Эйден... - произнес Лукас. - Я никогда и не думал, что я стану вором. Если бы это мне сказали родители, я б лишь посмеялся, или даже ужаснулся.
Он вздохнул.
- Не торопись, Лук. - сказал Эйден.
- Спасибо, Эд. ...Когда мне было лет 7, умерла моя мама. Она долго болела. Денег на врача у нас почти не было. Отец пытался найти работу, но тогда удача словно отвернулась от нашей семьи. Помню только одно утро... Она улыбнулась мне, погладила по голове и сказала, чтобы я всегда оставался добрым человеком. Это были её последние слова. На следующий день она не проснулась.
  После её смерти отец изменился. Сначала он просто молчал целыми днями. Потом начал пить. А потом... начал вымещать злость на мне. Если в доме был беспорядок - виноват я, если еда была испорчена или невкусная - тоже я виноват был всегда, а если дома даже не было вина или виски - снова я. Иногда он возвращался домой поздно ночью. Я слышал его шаги ещё с улицы и уже понимал, что сейчас будет. Прятаться было бесполезно. Он всё равно находил меня.
Лукас замолчал, сжав кулаки.
- А соседи не пытались тебе помочь? - спросил Эйден.
- Пытались, но ничего поделать не могли. Но... понимаешь, у меня всегда была мечта.
- Какая?
- Театр.
- Театр?
- Да, именно театр. Однажды в наш город приехала небольшая труппа артистов. Они давали представление прямо на площади. Я никогда не видел ничего подобного. Люди смеялись, плакали, аплодировали. А актёры... словно становились другими людьми. Я понял, кем я хочу стать в тот день.
- И ты решил рассказать это своему отцу?
- Лучше б не рассказывал. - и сделал глоток рому.
Костер начал тлеть и Эйден закинул немного веток. Лукас продолжил:
- Помню я сказал своему отцу «Папа, я хочу работать в театре!», а он начал надо мной смеяться, держа в руке бутылку виски. Он мне постоянно говорил: «Театр?! Настоящие мужчины работают! Строют дома! Пасут скот! А ты? Жалкий и мелкий ублюдок хочешь клоуном стать? - и тогда он меня ударил. - Завтра чтоб нашел нормальную работу!»
«Но это моя мечта!»
«Заткнись! Пошел вон!»
Лукас провел рукой по лицу:
- Я понял тогда, что не смогу жить так, как хочу этого я.  А потом... потом... я убежал.
- Убежал? - уточнил Эйден. - Просто убежал?
- Ночью. Забрал немного хлеба, старое одеяло и ушёл, пока отец спал после очередной бутылки виски. Как же я хотел, чтобы он в аду горел. Честно говоря, тогда мне было страшно. Очень страшно. Но ещё страшнее было  остаться с этим ходячим дерьмом. Я несколько дней по дорогам скитался, хотя иногда я смог зарабатывать копейки, чтобы поесть. Иногда я вообще засыпал голодным. Но однажды, удача смогла мне улыбнуться. Помнишь, я тебе говорил про ту театральную группу, которая приезжала в мой город? Так вот, я их и встретил.
«Ты хочешь стать артистом?» - спросили они меня.
«Хочу» - ответил я.
«Талант есть?»
«Нет»
«А играть хотя бы умеешь?»
«Нет»
«Значит научишься»
И так я оказался среди артистов. Для меня тогда первые дни казались просто сказкой; я учился красиво ходить, громко говорить и запоминать свои роли. Иногда мне давали реплики или небольшой реквизит. Каждый вечер, когда мне аплодировали, я был невероятно радостным на тот момент. Казалось бы, что что-то будет не так. Со стороны театр выглядит волшебным. На самом деле это тяжёлый труд. Мы постоянно переезжали, жили почти без денег, а некоторые зрители могли освистать представление только потому, что были пьяны. И давление моего отца не давали мне покоя, я часто после выступления задумывался, может не мое это? правда может найти другую работу? А иногда вообще нам не платили. Работал я еще с этой группой где-то год. Моя мечта превратилась в обычную работу. Как раньше она мне перестала приносить радость И я понял, что я полюбил не сам театр, не саму работу артиста, а свою детскую мечту, которую сам же и придумал.
Я покинул группу, и снова был в пути без целей каких-то.
- И что было дальше? - спросил Эйден, глотнув рому.
- Денег почти не было. Работу не мог найти. Но я помню этот случай, за который мне и сейчас стыдно. Как-то на рынке я смотреь на прилавки с фруктами, и хотелось бы их так взять и украсть. На этом рынке какой-то богатый торговец случайно уронил кошелёк. Я подошел к этому кошельку, а там лежало где-то двести долларов. Я мог в тот момент откликнуть хозяина, но не стал. Этот кошелек я забрал себе.
- А было ли тебе страшно?
- Очень! Я боялся, что меня заметят. Но никто даже пропажи не обнаружил! Знаешь как говорят? После первого становитсч куда легче, а потом еще легче.
Лукас сложил ладони и стал на них смотреть. В них он будто увидел свое лицо.
- Никогда не любил я это. - произнес он.
- Почему же не перестал тогда? - спросил Эйден.
- Потому что было проще, чем голодать.
Снова молчание. Эйден закинул еще пару веток и сучков в огонь. Пламя стало ярким-ярким. Лукас поднял голову:
- Такова моя история. - и вздохнул.
Они снова подолгу смотрели на костер, а потом на небо, которое было в звездах.

                                   ***
Эйден еще какое-то время смотрел на костер, как он тлеет, как он горит, как выкидывает маленькие огоньки. Он не торопился говорить. Казалось, что вместе с языками пламени перед его глазами всплывали картины прошлого, которые он не открывал никому уже много лет. Ему даже как-то больно было говорить свое прошлое, как он спустился к этому дерьму. Ветер начинал завывать, а где-то заржал конь Эйдена.
- Я родился в далеком 1853 году. - наконец начал Эйден. - Война началась, когда я был еще совсем ребенком. Многие события я помню смутно. О том, что произошло тогда на самом деле, мне позже рассказывала бабушка. Отец ушёл воевать добровольцем. Перед уходом посадил меня на плечи и сказал, что скоро вернётся. Пообещал привезти мне деревянную лошадку. Я ждал его каждый день, смотрел в окно, у двери стоял, спрашивал маму когда он вернется. Не вернулся. Однажды вместо него пришло письмо. Его писал офицер:

  «Уважаемая миссис Долорес Моллис!
С прискорбием отправляю вам это письмо.
Ваш супруг, рядовой Джонатан Моллис, проявил мужество и стойкость во время недавнего сражения. До последнего мгновения он оставался на своей позиции, исполняя долг перед товарищами и своей страной. Его самоотверженность позволила другим солдатам благополучно отступить, однако сам он получил смертельное ранение. От имени офицеров и солдат нашего полка примите искренние соболезнования. Да хранит Господь Вас в эти тяжёлые дни.

С глубоким уважением,

Капитан Уильям Х. Картер
7-й пехотный полк

6 июня 1864 г.»

Эйден продолжил:
- Мама старалась держаться. Ради меня. Она работала не покладая рук, хотя война сделала жизнь очень тяжёлой. А потом беда пришла и к нам. Во время одной из перестрелок возле нашей деревни шальная пуля попала в неё. Мне тогда было около двенадцати лет. Я мало что помню о том дне. Только шум выстрелов, крики людей... А потом — тишину. Так скучаю по матери своей... Хотелось бы ее сейчас обнять и сказать, что люблю ее, но жаль, что мне этого больше не удосужиться сделать этого. После этого меня забрала бабушка. Она жила на небольшой ферме и вырастила меня как собственного сына. Деда я не помнил, он умер, когда я еще не родился. Бабушка все делала, чтобы я себя чувствовал хорошо. Но... я не мог смириться со смертью матери; однажды я просто ушел, и оставил бабушке записку, что я ухожу далеко и чтобы найти себе место в этом мире.
Эйден тут замолчал, закрывая глаза рукой. Ром закончился, а другой выпивки и не было. 
- Знаешь, - сказал Лукас.  - странная эта штука - жизнь.
- Почему?
- Если бы мы встретились сегодня утром в другом месте, то, скорее всего, просто разошлись бы. А если бы встретились ночью на пустой дороге...
- Кто-нибудь из нас бы лежал в луже крови.
- Возможно.
- Иногда судьба любит тяжелые вещи.
- Кофе не хочешь?
- Не откажусь.
  Лукас зашел домой. Он подошёл к небольшой жестяной кружке, стоявшей возле печи, налил горячий напиток сначала Эйдену, потом себе.
Запах жареных кофейных зёрен быстро наполнил окрестность.
Эйден делал глотки небольшие, наслаждаясь ароматом кофе.
  - Последние деньги ушли на кофе. - признался Лукас.
- Не жалеешь? - спросил Эйден.
- Ну, если честно... Немного
  Оба посмеялись.
Была уже поздняя ночь. Звезды рассыпались по ночному небу, а облака плыли, как корабли.
Лукас спросил:
- Слушай, Эд. Ты не думал где-нибудь осесть?
Эйден задумался.
- Задумывался.
- И что?
- Я просто к дорогам привык. Когда слишком долго живёшь в пути, любой дом начинает казаться временным.
- А как же семья?
- Не знаю. Я никогда не был женат. Да и не думал.
- А я думал.
- И что?
- Не уверен, что такой человек, как я, достоин быть семейным.
- Почему ты так уверен?
- Потому что за мной тянется слишком длинный след из ошибок.
- А у кого их нету, Лук?
  Лукас задумался. Позже он решил сменить тему разговора.
- А знаешь, Эд. - начал он. - Помню я когда-то любил азартные игры, особенно карты. И в один момент я проиграл свои сапоги, а потом шел мили три пешком по грязи и траве.
Эйден посмеялся с него.
- А я как-то видел одного старика, который разговаривал со своим мулом. Такой чокнутый дед был если честно. Что ему не скажешь, он то и говорит «Демоны! Демоны!»
Они снова начали смеяться, еще минут 10.
Когда они успокоились, Лукас сказал:
- Эйден?
- Да? - ответил Эйден.
-  Есть какие-то планы на завтра?
  Он задумался. Потом ответил:
- Никаких планов.
Лукас снова стал смотреть на костер и дым.
- Может тогда... вместе поедем? - предложил он Эйдену.
Он поднял взгляд на Лукаса. Затем невольно улыбнулся. Без пафоса, без слов он протянул руку Лукасу. Тот ее пожал.
- Вместе. - коротко сказал Эйден.
- Вместе. - повторил Лукас.
Эйден потушил костер, и снова поднял голову вверх, чтобы посмотреть на небо. «Красиво-то как... - думал он. - Черт...»
Мужики зашли обратно домой, легли на свои места и спокойно заснули.