Глава 13: Новый Восток

Первые двое суток Огайо испытывал их на прочность. Банда не жила, она выживала. Эйден запретил разбивать постоянный лагерь, опасаясь, что Пинкертоны могли выставить заслоны на ключевых дорогах. Они спали прямо в седлах или на голой, сырой земле, укутавшись в промокшие плащи. Коней привязывали к кустам в глубине оврагов, не снимая седел, чтобы в случае шума сорваться с места за секунды. Люди осунулись, глаза покраснели от недосыпа, а Мэри берегла каждую крошку солонины. Только на третий день, когда речной туман стал гуще, а преследователи, казалось, потеряли след, банда смогла закрепиться в глухом, заброшенном яблоневом саду к северу от Цинциннати. Здесь наконец-то раскинули брезентовые навесы. Мэри смогла развести крошечный, почти бездымный костер из сухой ольхи, чтобы вскипятить порцию горького цикория. Но главным успехом стали новые лошади. Прежние кони были слишком измотаны пенсильванским побегом, и Эйден через Тайлера, который знал местных портовых перекупщиков, смог тайно обновить их скромный табун. Сделка прошла ночью, без лишних вопросов, за наличные доллары, уцелевшие после Бостона.
Так Тайлер часами крутился возле своего нового приобретения — поджарой, невероятно грациозной ахалтекинской кобылы редкого золотисто-гнедого окраса. Её шерсть отливала металлом даже в полумраке сада.
- Красавица, - тихо сказала Мэри, проходя мимо с охапкой хвороста.
- Да. Настоящая кобыла. - подтвердил Тайлер.
- Уверен?
- Уверен. Давно хотел такую
- Имя?
- Что имя?
- Имя дал новой кобыле?
- Не дал. Еще думаю. - Тайлер ласково провел ладонью по сухой, горячей морде лошади.  - Назову-ка я тебя... Джером. Моего сержанта в морской пехоте так звали. Такой же упрямый был.
- Джером назвать кобылу? Интересно очень, Тайлер.
Они посмеялись.
Лукас выбрал себе полную противоположность — приземистого, диковатого серого мустанга с широкой грудью и злобным взглядом. Конь то и дело пытался укусить Лукаса за плечо, когда тот затягивал подпругу, но старый ковбой даже не кричал на него. Он просто сильно бил животное ладонью по крупу, заставляя подчиниться.
- Какой злой. Мне такие нравятся. - сказал Лукас.
- Он чересчур злой какой-то. - заметил Уильям.
- Да нет, нормальный.
- Как будешь называть его?
- Доллар.
- Доллар?
- Потому что за него перекупщик просил слишком много, а толку от него пока на цент.
Джон и его сестра Энн получили крупного, спокойного орловского рысака — вороного жеребца с широкой, надежной спиной. Конь миролюбиво жевал сухую траву из рук девочки, совершенно не пугаясь суеты лагеря. Дети сразу привязались к огромному животному. Они вместе чистили его щетками, и Энн впервые за долгие дни улыбнулась.
- Дам-ка я тебе имя Балу. - ласково шептал Джон, похлопывая коня по шее. - Наш большой, добрый медведь Балу. Он нас до самой Канады довезет, Энн. Вот увидишь.
- Надеюсь, братец.
Лагерь постепенно оживал, обретая призрачное подобие порядка, но Эйден знал, что долго сидеть на одном месте нельзя. Припасы таяли, а для крупного рывка на север или юг им нужна была точная информация о том, что происходит в самом Цинциннати.

Город встретил их оглушительным ревом, гарью и копотью. Цинциннати конца девятнадцатого века напоминал огромный, грязный локомотив, работающий на пределе возможностей. Над портовыми улицами висел плотный, удушливый смог от сотен угольных печей и пивоваренных заводов. Пароходы у деревянных причалов Огайо гудели, перекликаясь с гудками маневровых поездов. По брусчатке с грохотом неслись тяжелые телеги, груженные бочками со свининой и ящиками с виски. Эйден и Уильям шли вдоль Пятой улицы, натянув шляпы пониже на глаза. Их длинные плащи скрывали кобуры с револьверами, но руки парней привычно покоились в карманах, поближе к оружию. Они осматривали вывески портовых контор, прикидывая, где можно раздобыть билеты на баржу или хотя бы разузнать о передвижениях законников.
  - Ну и дыра же. - проворчал Уильям. - Воздух здесь как из печи.
- Обычный город, Билли. - Эйден шел неторопливо, внимательно вглядываясь в лица прохожих. - Город рабочих, пьяниц и воров. Все про нас.
Они свернули в более тихий, тупиковый переулок между двумя кирпичными складами. Здесь пахло сыростью и гнилым деревом. Уильям достал зубочистку, привычно зажав её зубами, и взглянул на вожака. Уильям спросил:
- Эйден?
- Да?
- С тобой все хорошо?
- Вполне.
- Ты какой-то сам не свой.
- Есть такое.
- Это все из-за Лукаса?
- Из-за него, Билли.
- А что случилось?
- Поссорились мы.
- Поссорились?
- Сильно.
- А что случилось? О Саксе жалеет?
- Честно, не знаю. - Эйден остановился, прислонившись спиной к кирпичной стене и глядя на проплывающие вдали речные трубы. - Он считает, что я погублю банду. Что убийство Сакса привлечет слишком много внимания. Говорит, что мы уже покойники, Уильям. Что мы просто оболочки.
- Чушь собачья. Сакс заслужил пулю. Если бы не ты, мы бы сейчас гнили в пенсильванской тюрьме. Лукас просто стареет. Смерть жены выбила у него землю из-под ног, вот он и скулит как побитый пес.
- Не говори так про него. Он тебе как отец выступает. Лукас прошел со мной больше, чем ты вообще живешь на свете. Он имеет право на свое мнение. Но его пустота... она пугает меня больше, чем все ищейки Пинкертона вместе взятые.
- Все будет хорошо. - и Уильям замолк.
Конфликт между основателями банды давил на всех, и молодой стрелок понимал, что если дело дойдет до открытого раскола, выбирать сторону будет смертельно опасно.
Они повернули обратно, намереваясь выйти к главной линии причалов и проверить расписание грузовых барж, как вдруг из-за угла массивного кирпичного здания портового склада навстречу им плотной стеной вышли трое мужчин. На всех троих были одинаковые, строгие серые пальто из дорогого сукна и безупречно круглые, жесткие котелки. Случайные прохожие на улице, едва завидев эту троицу, мгновенно начали испуганно расступаться в стороны, безошибочно угадывая исходящую от этих людей специфическую, легальную угрозу. Впереди шел высокий, поджарый мужчина с бледным, словно высеченным из холодного мрамора лицом и аккуратно подстриженными темными усами. Он остановился точно посреди узкого деревянного тротуара, полностью преграждая Эйдену и Уильяму дорогу. Пальцы незнакомца, обтянутые тонкими кожаными перчатками, лениво поигрывали тяжелой серебряной цепочкой золотых карманных часов.
Это был Энтони Уайт.
- Вы кто такие? - спросил Эйден. - Отойдите с дороги!
- Даа-ааа. - произнес Уайт. - Эйден Моллис. Неужели это вы? - его голос прозвучал негромко, но удивительно отчетливо и хладнокровно, легко перекрывая весь окружающий портовый шум.
Эйден мгновенно замер, словно наткнулся на невидимую стену. Его пальцы под полами плаща намертво легли на текстурную деревянную рукоять тяжелого револьвера. Уильям рядом напрягся всем телом, превратившись в натянутую до предела тетиву; его револьверы со спиленной мушкой были готовы выскочить из кобур за сотые доли секунды.
- Кто это? Кто спрашивает? - максимально спокойно и ровно ответил Эйден, не убирая ладони из-за пазухи.
- Прошу прощения, не представился. Детектив Энтони Уайт. Национальное агенство Пинкертонов.
- Вот как? Пинкертон?
- Нам нужны вы, Эйден.
- Уверен, что тебе нужен именно я, приятель?
- Уверен.
- А что? Награда за мою голову выросла?
- Вполне. Пять тысяч долларов, Моллис. - Уайт едва заметно, одними уголками тонких губ улыбнулся.  - За вашу голову правительство и банки дают отличные, просто великолепные деньги. И я, признаться, намерен забрать этот чек себе.
Уильям сделал едва заметный, скользящий шаг в сторону, краем глаза оценивая позиции двух других агентов. Те стояли чуть позади Уайта, держа руки в глубоких карманах своих серых пальто. Это был капкан. Просчитанная, подготовленная засада в самом оживленном центре портового города.
- Ты что, один пришел на эту встречу, Уайт? - спросил Эйден, слегка прищурив свои серые глаза и оценивая расстояние до ближайшего укрытия. - Слишком рискованно для такого опытного законника.
- Я хочу поговорить, Моллис. - Уайт плавным движением убрал часы в карман жилета, не сводя глаз с лица вожака. - Послушай меня внимательно. Мне не нужна вся твоя банда. Мне глубоко плевать на беглого пехотинца Митчелла, на экономку, на мальчишку со стрелком и его сестру. Мне нужен только ты, Эйден. Лично ты. Сдайся сам. Подпиши полное признание по делу Сакса у ручья и по убийству судовладельца Кендрика в Бостоне. И я обещаю, что отпущу твоих людей. Они смогут спокойно уйти в свою Канаду или куда им вздумается. Даю тебе честное слово агента Пинкертона.
Эйден внимательно посмотрел в эти холодные, абсолютно пустые глаза напротив. На короткую, безумную секунду в его уставшей голове промелькнула шальная мысль: «А вдруг?». Спасти детей. Подарить Мэри спокойную старость. Дать Лукасу шанс умереть в своей постели. Может, это действительно единственный шанс искупить вину? Но вековой опыт беглеца мгновенно взял верх: Пинкертоны никогда, ни при каких обстоятельствах не держат слово, когда дело касается вооруженных наездников. Они просто хотят взять лидера без потерь со своей стороны.
- Хорошое начало, детектив Уайт. Вам бы книги писать. - Эйден горько, разочарованно усмехнулся, поудобнее перехватывая рукоять оружия. - Краткий даю ответ - нет. Своих людей я никогда не продавал. И законникам живым не сдаюсь.
- Ммм... Очень жаль, Моллис. Я хотел мирные переговоры, но... - искренне вздохнул Энтони Уайт и резко, с удивительной прытью отпрыгнул назад, за угол массивного кирпичного здания. - Убить его! Огонь!
Из окон второго этажа склада и из-за стоявших неподалеку телег со свиными тушами в ту же секунду грянули первые, оглушительные выстрелы. Свинец с диким, металлическим визгом впился в кирпичную кладку прямо над головой Эйдена, осыпая его лицо и плечи мелкой красной крошкой и пылью. Засада захлопнулась.
- Назад! В переулок! Живо! - бешено, во весь голос закричал Эйден, выхватывая свой тяжелый армейский Кольт и делая два быстрых, навскидку, выстрела в сторону нападавших агентов.
Один из Пинкертонов, стоявших за спиной Уайта, глухо охнул, выронил оружие и тяжело повалился на брусчатку, судорожно схватившись руками за простреленное бедро. Из-под его пальцев мгновенно хлынула густая, темная кровь.
Уильям в этот момент действовал как безумный, отлаженный боевой автомат. Его легендарные револьверы со спиленными мушками словно сами по себе взлетели в его ладони. Он стрелял в своей излюбленной ковбойской манере — с двух рук, навскидку, практически не целясь, но с пугающей, смертоносной точностью посылая тяжелые пули в сторону темных окон второго этажа склада.
- Сверху! Осторожно! - крикнул Уильям, хватая Эйдена за рукав плаща и увлекая его за собой, за массивный, высокий штабель деревянных ящиков, насквозь пропитанных запахом соленой рыбы. - Эйден, берегись! Слева обходят, суки серые!
- Вижу! Держи угол правый!
Пули Пинкертонов с мерзким хрустом щепили сухую древесину ящиков в каких-то двух дюймах от лиц беглецов. Весь переулок за считанные секунды заволокло густым, едким, сизым пороховым дымом, от которого першило в горле. Грохот выстрелов в этом замкнутом, узком пространстве между высокими кирпичными стенами стоявших вплотную складов был просто оглушительным, бьющим по барабанным перепонкам. Портовые рабочие, мелкие клерки и случайные женщины на Пятой улице с дикими криками ужаса разбегались в разные стороны, бросая груженые телеги, лотки с товаром и испуганно ржущих лошадей.
- Мать! Билли, сколько у тебя патронов осталось?! - крикнул Эйден, прижавшись спиной к трещащим от попаданий ящикам и лихорадочно перезаряжая свой Кольт вслепую. Пальцы вожака механически и быстро загоняли новые тяжелые пули взамен стреляных гильз.
- Хватает! За меня не переживай! - яростно отозвался Уильям, высунувшись на долю секунды и сделав еще один хлесткий выстрел из-за угла. - Но нас наглухо зажали, Эйден! Уайт полностью перекрыл выход к причалам и реке! Мы в гребаной мышеловке!
- Прорвемся! Идем, парень!
Неожиданно, откуда-то сзади, со стороны плоской крыши невысокой деревянной пристройки для портовых грузчиков, раздались новые, совершенно другие по звуку выстрелы. Но, к изумлению беглецов, эти пули были направлены не в банду Моллисов, а в спины нападавшим агентам Пинкертона. Кто-то наверху лихо и невероятно быстро орудовал рычагом скорострельного карабина «Винчестер», методично, хладнокровно и точно снимая стрелков Энтони Уайта. Один из законников, засевших в засаде на втором этаже склада, с коротким криком вывалился из разбитого окна прямо на грязную, разбитую колесами мостовую.
- Что за чертовщина?! - Уильям удивленно и дико повернул голову назад. - Кто это там развлекается? Наш человек?
- Не похож он на нашего! Стреляй! Нам время выиграли!
Сквозь редеющие клубы сизого дыма они наконец смогли разглядеть своего неожиданного спасителя. На вид парню было не больше восемнадцати-девятнадцати лет. Густые, черные как смоль кудрявые волосы буйно выбивались из-под старой, потертой суконной кепки. На его молодом лице уже виднелась легкая, дерзкая щетина, а из-под распахнутого засаленного жилета проглядывала простая, дешевая ситцевая рубаха портового бродяги. Он с невероятной ловкостью и скоростью передергивал рычаг своего карабина, весело выкрикивая какие-то гортанные, эмоциональные слова на совершенно незнакомом, певучем иностранном языке.
- Ragazzi, venite qui! Da me! [Парни! Идите сюда! Ко мне!] - кричал он. - Живо! Сюда!
- Он что, итальянец? - спросил Уильям.
- Какая уже разница?! Бежим! - скомандовал Эйден.
  - Туда ходить нельзя, там впереди полиция с ружьями! Сюда бежать, быстро-быстро! - кричал итальянец.
Эйден и Уильям, не теряя больше ни единого мгновения, изо всех сил рванули за парнем. Уильям прямо на бегу, развернувшись корпусом, сделал еще два громких, прощальных выстрела в сторону переулка, заставив выживших и дезориентированных агентов Уайта испуганно прижать головы к грязной земле. Они ворвались в лабиринт узких, темных, зловонных портовых проходов, оставляя Энтони Уайта, его засаду и разбитые надежды далеко позади, в дыму и крови Пятой улицы.

                                           ***
Они бежали без оглядки больше мили, тяжело дыша и петляя по самым грязным, заброшенным окраинам Цинциннати, пока черные заводские трубы и гул портовых доков наконец не остались далеко позади. Итальянец на удивление уверенно и быстро вел их через заброшенные железнодорожные насыпи, пустыри и свалки металлолома, которые, судя по всему, знал как свои пять пальцев. Только укрывшись в густых, непроходимых прибрежных зарослях дикого ивняка, далеко за чертой городской черты, беглецы наконец остановились, чтобы перевести дух. Уильям тяжело, со свистом дышал, опершись руками о колени, с его лба градом катился пот. Эйден внимательно осматривал свои вещи и оружие — одна из пуль Пинкертона аккуратно пробила полу его длинного плаща, но, к счастью, само тело не задела.
- Фух... кажется, ушли, - Уильям со злостью выплюнул разжеванную в щепки зубочистку и повернулся к их неожиданному спасителю. - Ты еще кто такой, черт тебя дери, парень? И какого, спрашивается, хрена ты ввязался в эту бойню? Тебе жить надоело?
- Я Лоренцо. Лоренцо Росси. - представился итальянец. - Искал сегодня работу в порту, таскать мешки. Видел этих парней в серых пальто. Пинкертоны. Они очень плохие люди, сэр. Всегда обижают честных рабочих на заводах, бьют палками. Я видел, как они зажали вас в углу. Подумал: надо помочь хорошим парням, которые умеют огрызаться. У меня есть этот меткий Винчестер, папа подарил. Вот я и подумал... почему бы не пострелять?
- Хорошим парням? Ты что, смеешься над нами? - Эйден против воли невольно усмехнулся, протягивая молодому итальянцу свою широкую, мозолистую ладонь для рукопожатия. - Но за своевременную помощь — наше ковбойское спасибо. Я Эйден Моллис. А этот горячий юноша — Уильям Лоуренс.
- Моллис?! - глаза Лоренцо от удивления округлились, став размером с серебряные доллары.  - Санта-Мария! Про вас ведь пишут во всех портовых газетах! Большие, благородные разбойники! Это огромная честь для меня! Послушайте, мне все равно ехать абсолютно некуда, я совсем один в этой огромной, чужой стране. Возьмите меня с собой? Я отлично умею стрелять, умею готовить настоящую пасту, чистить коней, караулить ночью. Я не предам, клянусь своей матушкой!
  Эйден молча переглянулся с Уильямом. Парень был слишком молод, чересчур горяч, но его меткость, хладнокровие и поразительная смелость в переулке только что фактически спасли им обоим жизни. Банде Моллисов всегда, в любые времена были нужны преданные, отчаянные люди, которым решительно нечего терять в этом мире.
- Ладно, итальяшка. - коротко кивнул Эйден, принимая решение. - Идем с нами в лагерь. Но сразу учти: у нас тут не курорт для иммигрантов. Нас ищут все ищейки и маршалы этой страны. Каждую секунду ты будешь на волосок от петли.
- Ты уверен насчет этого, Лоренцо? - Уильям прищурился, глядя на итальянца.
- SÌ [Да], я уверен. - сказал Лоренцо.

Когда они втроем вернулись под сень заброшенного яблоневого сада, Мэри и Лукас сразу, без лишних слов поняли абсолютно всё по мрачным, напряженным лицам вернувшихся лидеров. Никаких билетов на баржу не было. Была только новая кровь, сорванная засада и объявленная охота. Джон и маленькая Энн испуганно прижались к боку своего вороного Балу, а Тайлер крепче, до белизны в суставах, сжал кожаные поводья своей Джером.
- Нас что, сдали? - спросил Лукас,  даже не поднимаясь со своего привычного бревна и продолжая протирать ветошью револьвер.
- Уайт из Пинкертонов нас лично ждал. - угрюмо ответил Эйден.
- Дерьмо...
- Мы попали в засаду. Пинкертоны сейчас переворачивают вверх дном весь Цинциннати. Нам снова нужно уезжать, и прямо сейчас. Штат Огайо для нас закрыт навсегда.
- Куда теперь? - Мэри начала спешно, ожесточенно тушить костер, засыпая тлеющие угли влажной землей и листьями. - Опять на север ломанемся? В твою Канаду?
- Нет. Уайт - алчный ублюдок. Он ждет, что мы побежим на север, к границе. Мы перехитрим его. Мы сделаем петлю и повернем на юг, прямо в горы. Туда они не сунутся.
Вожак быстрым движением развернул на деревянном капоте телеги старую, потрепанную, исчерченную карандашом карту дорог. Его мозолистый палец уверенно скользнул через всю территорию Кентукки и остановился на самой границе с Северной Каролиной, среди густых, непроходимых лесов и туманных горных хребтов.
- Пойдем на юго-восток. - твердо и непреклонно произнес Эйден, обводя взглядом притихшую банду. - Где-то там находится горное поселение. Как его там... Гатлинбург. Точно! Ищейки Пинкертона не полезут в эти ущелья. Там живут суровые, вооруженные горцы, которые ненавидят федеральных законников так же сильно, как и мы с вами. Собирайте лагерь, живо! Лоренцо едет с нами, он теперь член банды. Времени у нас — ровно до заката. Двигаемся!
- Потом познакомимся, господа. - отозвался Лоренцо.
Банда Моллисов снова, в который раз за этот год, спешно снималась с обжитого места...