28

Ночь прошла беспокойно. Я почти не сомкнула глаз.
Каждый раз, когда закрывала глаза, видела ту яму, о которой говорил старик, — троих младенцев, укрытых пеплом и тряпками.
Теперь я знала: одна из них — я.
А две другие… где-то там, живы или мертвы — мои сестры, о которых я не знала всё это время.

Я пыталась уснуть, но тишину прорезал знакомый холод — словно кто-то лёгкой тенью скользнул по моей душе.
И тогда я услышала голос. Тот самый, что давно не давал о себе знать.
"Ты не можешь отвернуться от того, кто ты есть."
Я затаила дыхание.
"Прими это. Прими силу, что течёт в твоей крови. Ты — не просто солдат. Ты — продолжение того, что было забыто."

Сердце забилось быстрее. Воздух вокруг будто дрогнул, и я почувствовала, как внутри что-то откликнулось — древнее, живое.
В зеркале напротив, где отражался слабый свет луны, я увидела собственное лицо… и глаза, вспыхнувшие янтарным сиянием.

Свет был мягкий, но густой, словно пламя от костра. Он дрожал и медленно угасал, пока я не зажмурилась, сжав ладонями виски.

— Хватит… — прошептала я. — Оставь меня.

Но голос лишь прошептал:
"Ты можешь отрицать, но всё уже началось. Найди их — и всё встанет на свои места."
Тишина снова вернулась, и я долго сидела неподвижно, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся слишком быстро.
Я не знала, что именно он имел в виду. Но слова "найди их" пронзили сознание, словно знак — предупреждение или обещание.

Когда рассвело, я вышла во внутренний сад. Туман ещё не рассеялся, и влажные камни блестели в утреннем свете. Вань Бао уже был там — сидел у пруда, мрачно глядя в воду.

— Не спишь? — спросила я.
Он покачал головой.
— После всего, что мы видели в храме, сон даётся не каждому. А ты сама выглядишь так, будто ночью видела призраков.

Я тихо усмехнулась.
— Почти угадал.

Я рассказала ему о старике, о трёх младенцах, и о том, что он узнал мои глаза. Вань Бао слушал молча, а когда я закончила, только сказал:

— Значит, генерал, что взял тебя… это был наш командующий.

— Ты знал его?

— Знал. Он всегда говорил, что нашёл “дитя судьбы”. Теперь я понимаю, что это была ты.

Я опустила взгляд.
— Если всё правда, у меня где-то есть две сестры.

— Тогда нужно узнать, — твёрдо сказал он. — Мы пережили храм. Переживём и это.

В этот момент появилась СяоМин, всё ещё сонная, но с тёплой улыбкой.
— Вы хоть иногда отдыхаете? Что случилось?

Я коротко пересказала ей разговор и слова Вань Бао.
Она слушала молча, потом шагнула ближе и сжала мою руку.

— Значит, теперь у тебя есть семья, которую нужно найти. Мы с тобой.

Я улыбнулась, чувствуя, как после ночи с голосом внутри мне особенно нужно было услышать эти слова.
— Спасибо…

Вань Бао поднялся и взглянул на рассвет.
— Сегодня двинемся дальше. Сначала — в ту деревню, где он нашёл тебя. Оттуда начнём поиски.

Я кивнула.
Солнце уже поднималось над горами, а пар от источников мерцал золотым светом.
Но в глубине моей души всё ещё звучал шёпот:
"Найди их — и вспомни, кто ты есть."

Дорога к деревне оказалась куда длиннее, чем мы ожидали.
Мы шли три дня, пробираясь через горные тропы, где воздух становился всё холоднее, а ветра — резче.
Иногда тропа терялась среди скал, и приходилось идти почти на ощупь, ориентируясь по звёздам.

Вечерами мы разбивали лагерь у подножий утёсов, разводили небольшой костёр.
СяоМин всегда молчала, глядя на огонь, а Вань Бао привычно точил свой меч.
Я же, сидя немного в стороне, всё чаще ловила себя на ощущении, что за нами кто-то наблюдает.
Тень между деревьев, шорох за спиной, лёгкий холод в воздухе — всё это напоминало мне, что прошлое не отпускает.

На четвёртый день горы вдруг расступились, и перед нами открылась долина — зелёная, живая, утопающая в тумане и запахе рисовых полей.
Посреди долины стояла деревня — тихая, ухоженная, и с детским смехом вдали.

Мы осторожно вошли в деревню. Люди смотрели на нас настороженно, но без враждебности. Их взгляды были внимательными, будто они что-то узнавали, но не решались сказать.
Дети замерли у дороги, а старики отворачивались, когда я проходила мимо.
У ворот главного двора нас встретила пожилая женщина. Её седые волосы были убраны в высокий узел, а взгляд — острый, словно она видела нас насквозь.
— Путники, — сказала она медленно. — Что ищете в наших краях?

Я шагнула вперёд и поклонилась.
— Мы ищем след семьи, что жила здесь много лет назад. Деревня когда-то сгорела. Нам сказали, что здесь… погибла семья с тремя детьми.

Женщина посмотрела на меня долго, слишком долго. Потом её губы дрогнули в едва заметной улыбке — но не доброй.
— Семья? Да… я помню. Это было много лет назад. Но это была не просто семья.

Она медленно подняла взгляд на меня, и в её глазах мелькнуло что-то тревожное.
— Они были кицуне.

СяоМин вздрогнула.
— Кицуне? — переспросила она. — Может, вы ошибаетесь?

— Нет, — ответила старейшина спокойно. — Здесь, в этих горах, они существовали. Кицуне могли оборачиваться людьми, жить среди нас. Пока мы не узнали правду.

Я почувствовала, как холод пробежал по коже.
— Что вы сделали? — тихо спросила я.

— То, что должны были, — сказала женщина. — Мы убили их. Всех. Их обвинили в убийстве человека из нашей деревни. Мы верили, что избавляем землю от проклятия.

В её голосе не было ни сожаления, ни злобы. Только усталость.

Я стояла неподвижно, чувствуя, как внутри поднимается волна — гнев, боль, и что-то ещё, древнее, чужое.
Мир будто потемнел, а где-то глубоко в груди шепнул знакомый голос:
"Теперь ты помнишь, где всё началось."
Я сжала кулаки. Вокруг меня воздух стал плотнее, тяжелее. Янтарное сияние вновь зажглось в глубине моего взгляда, отражаясь в глазах старейшины.

Та едва заметно отступила, будто увидела не просто девушку, а то, что та скрывала.
— Ты… — прошептала она. — Это невозможно…

— Возможно, — сказала я тихо. — Я — их дочь.

Тишина легла на деревню, как свинцовая пелена. Даже ветер замер.