27

После всего, что произошло в храме, мы чувствовали себя опустошёнными.
Тишина, которая раньше давила, теперь казалась благословением.
Три дня мы шли по горным тропам, избегая разговоров. Лишь ветер и хруст камней под ногами напоминали, что мир вокруг всё ещё жив.

На четвёртый день СяоМин предложила:
— Недалеко есть деревня. Там горячие источники… говорят, вода там исцеляет усталость и страх. Нам стоит отдохнуть.

Мы согласились. Даже Вань Бао, всегда настороженный, не возражал.

Когда мы добрались, солнце уже клонилось к закату. Пар поднимался над гладью воды, окутывая всё лёгкой дымкой. Воздух пах серой и свежестью.
Мы разделись и вошли в воду — и впервые за долгое время я почувствовала покой.
Тепло разлилось по телу, мышцы расслабились, а мысли растворились в мягком шуме источника.
После купания я вернулась в комнату, где нас с СяоМин разместили.
Тёплый пар всё ещё ощущался на коже, и впервые за долгое время я чувствовала спокойствие. СяоМин быстро уснула — усталость последних дней наконец взяла своё. Я же сидела у окна, наблюдая, как луна поднимается над горами, и слушала, как где-то вдали журчит источник.
Вдруг раздался тихий стук.

— Кто там? — спросила я настороженно.

— Простите, госпожа, — послышался дрожащий мужской голос. — Я хозяин постоялого двора. Не потревожу ли вас на минуту?

Я слегка приоткрыла дверь. Передо мной стоял пожилой мужчина с седыми волосами, аккуратно убранными под тканевый колпак. Его глаза были тёплыми, но в них жила усталость. Он держал в руках поднос с чаем.

— Принёс немного травяного настоя, чтобы вам легче было уснуть, — сказал он.

— Спасибо, — ответила я, принимая чашку.

Он хотел уже уходить, но вдруг остановился. Его взгляд задержался на моём лице — сначала вежливо, потом пристально, будто он увидел что-то знакомое.
Его рука дрогнула, чашка чуть не выскользнула.

— Простите… — прошептал он. — Ваши глаза…

Я нахмурилась.
— Что с ними?

Он медленно опустился на колени, словно под тяжестью воспоминаний.
— Я не думал, что когда-нибудь снова увижу этот цвет… янтарный, тёплый, как осенний мёд. Я видел их однажды… много лет назад.

— Где? — тихо спросила я.

Он посмотрел на пол, голос его стал глухим:
— В одной деревне, далеко на севере. Я был путником и наткнулся на дом, сгоревший дотла. В яме— трое младенцев. Три девочки. Все живы, хоть и едва дышали. Ваши родители… их уже не было.
Мир вокруг будто замер. Я едва могла дышать.

— Три… девочки? — переспросила я, не веря собственным ушам.

Он кивнул.
— Да. Все трое были совсем малы, может, по году каждой, не больше. Я не мог оставить их там. Но сам я был беден, и у меня не было семьи, чтобы вырастить их. Я отдал одну — купцу, который шёл на запад, вторую — старому путешественнику, что возвращался в Корею. А последнюю… ту, у которой были глаза точно как у вас, я передал солдатам. Среди них был генерал, который поклялся защитить её.

Я почувствовала, как ладони похолодели.
— Солдатам… — прошептала я. — Значит…

Он кивнул.
— Да. Я думаю, это были вы.

В груди что-то болезненно сжалось. Воспоминания — смутные, расплывчатые — всплыли на миг: яркий свет, чьи-то руки, запах дыма… и плач. Детский плач.

— Вы… знаете, что стало с другими? — спросила я, с трудом сдерживая голос.

Пожилой мужчина покачал головой.
— Нет. Я искал их, но годы стерли следы. Торговец погиб на дороге, а странник, что увёл вторую, исчез. Я надеялся, что судьба хоть кого-то из вас пощадила. И вот — вы стоите передо мной.

Он посмотрел на меня с мягкой грустью, будто на чудо, в которое сам не верил.
— Вы не должны были выжить, дитя. Но, видно, боги решили иначе.

Я молчала. Слова застревали в горле.
Он медленно встал, поклонился и добавил:
— Простите, если всколыхнул старое. Но, если сердце подскажет — ищите их. Я уверен, они живы. Я видел в тех детях одну силу — не человеческую, но светлую.

Когда он ушёл, я долго сидела, глядя в лунный свет.
Рядом тихо дышала СяоМин, не ведая, что мир вокруг меня вдруг стал совсем другим.
Две сестры… — слова звенели в голове, как эхо из прошлого.