Глава 16. Ты мне нравишься

— Стать твоим возлюбленным? На один день? — Цю Ло моргнул. Прожив столько лет, он еще ни разу толком не вступал в настоящие романтические отношения.

Знай он заранее, сначала прошел бы какие-нибудь курсы, а то кто знает — зачтется ли такое судорожное «хватание за ноги Будды» [1] в последний момент?

Мысли Цю Ло мгновенно унеслись куда-то невероятно далеко, и его разум без ведома хозяина начал судорожно искать в голове всё, что связано с любовью.

Любовь, свидание, объятия, поцелуи... а дальше должна быть свадьба, а в будущем можно даже подарить государству заявку на двоих младенцев, несущих их общие гены.

Пусть будут мальчик и девочка: один по фамилии Цю, второй — по фамилии Линь. А какие им имена подобрать?

Он даже начал немного нервничать: как бы сделать вид, будто у него в этом деле за плечами богатый опыт?

Линь Цзиньрань, сжимая край одеяла, молча ждал ответа юноши.

Цю Ло, казалось, глубоко задумался: он не произносил ни слова, взгляд его витал где-то в облаках, а сам он выглядел так, будто его душа покинула тело и витает в небесах.

Неужели он не согласен стать его возлюбленным даже на один-единственный день?

Сердце Линь Цзиньраня в груди непрерывно ухало вниз. В этом затянувшемся молчании его ладони постепенно начали влажнеть.

Он выдавил из себя слабую улыбку, его голос звучал глухо и хрипло:

— Если ты считаешь мою просьбу чересчур переходящей границы, то давай изменим...

— А? — Цю Ло мгновенно пришел в себя и перепугался: — С чего это менять? Подумаешь, возлюбленный на один день! Я согласен!

Да хоть на несколько дней больше — он тоже не против!

«Все равно в будущем играть свадьбу», — с удовольствием подумал Цю Ло. Впрочем, мгновение спустя он без особого удовольствия вспомнил: если только этот переселенец не устроит очередных пакостей.

Ситуация кардинально изменилась: во внешних уголках приподнятых глаз Линь Цзиньраня вспыхнула едва уловимая радостная искорка.

— Раз уж ты согласился, значит, отныне мы — возлюбленные.

Он тихо прокашлялся, прочистив горло, снова лег на кровать и бесстрастно приподнял уголок одеяла, намекая:

— Возлюбленные должны спать вместе...

«Неужели мы так быстро переходим к совместному сну?»

Цю Ло не удержался и снова начал в уме автоматически искать ассоциативные слова: он ведь в человеческом облике еще никогда не спал с ним в обнимку — его за талию обнимать или за плечи прижимать?

В непроглядной тьме, где не видно было даже собственных пальцев, его слегка покрасневшие мочки ушей скрылись в волосах — к счастью, спутник этого видеть не мог.

Цю Ло пару раз скинул свое одеяло, словно гусеница зарылся под одеяло Линь Цзиньраня, с полной сознательностью пододвинулся ближе и обнял мужчину за талию. Пара его чистых, прозрачных глаз уставилась прямо на профиль Линь Цзиньраня.

Теплое дыхание волнами накатывало на шею, а невероятно ощутимый взгляд полностью окутывал его. Линь Цзиньрань лежал неподвижно на своем месте, сложив руки на животе — его торжественная поза напоминала совершение ритуального жертвоприношения.

Слишком близко...

Казалось, стоит лишь повернуть лицо — и можно будет поцеловать.

Все внимание Линь Цзиньраня было приковано к красивым глазам юноши: в его непроглядной тьме этот взгляд сиял ярким, жгучим светом, подобно светлячку.

Находясь под таким пристальным взором, каждое движение Линь Цзиньраня казалось чересчур резким и наигранным. Намерение естественным образом выпросить поцелуй на ночь терпело крах — он никак не мог найти подходящего момента.

А вот Цю Ло, в голове которого прокручивалась куча ассоциаций, прождал так долго, что у него даже глаза затекли, но следующего шага так и не последовало.

«И это всё?»

Оказывается, «спать вместе» в понимании Линь Цзиньраня — это реально просто лежать вплотную и спать?

Молодой господин Цю был крайне разочарован тем, насколько его «возлюбленный» не понимает романтики.

Не желая сдаваться, он прижался еще ближе, повернул голову Линь Цзиньраня за подбородок к себе и заставил посмотреть на себя:

— Я говорю, ты что, больше ничего не хочешь сделать?

Линь Цзиньрань вздрогнул про себя и с некоторой тревогой посмотрел на него: неужели его тайные мыслишки раскусили?

Его кадык качнулся, и он низким тоном спросил:

— Что сделать?

Цю Ло тяжело вздохнул, чувствуя, что просто обязан взять на себя миссию по обучению возлюбленного романтическим отношениям.

— Разве перед сном не полагается поцелуй на ночь?

Внезапная радость нагрянула совершенно неожиданно. Линь Цзиньрань мгновенно почувствовал, как у него пересохло во рту. Он бережно взял Цю Ло за лицо и медленно, сдерживая себя, направил свои губы навстречу... Но Цю Ло уже устал ждать:

— Ты такой медлительный!

Он отстранил его руку, сочный «чмок» громко запечатлелся прямо на лбу мужчины, после чего юноша стремительно зарылся обратно под одеяло и с чувством выполненной важной миссии спокойно заснул.

Оставив Линь Цзиньраня застывшим в прежней позе.

«И после стольких приготовлений... всего лишь в лоб?»

Он сжал губы, не удержался, приподнялся на локтях и посмотрел на юношу. К сожалению, тот, утомившись за весь день, мгновенно провалился в сон.

Линь Цзиньрань вздохнул — сложно было сказать, было ли это разочарованием или досадой, — но в итоге так и не смог сдержаться. Он осторожно наклонился и слегка коснулся губ Цю Ло своими:

— Спокойной ночи.

❀══════༺♡༻══════❀

На следующий день Цю Ло помогал Линь Цзиньраню разобраться с неотложными делами, и только к обеду Линь Цзиньрань наконец освободил время, переоделся в темный строгий костюм и вместе с Цю Ло отправился на свидание.

Цю Ло честно надел «набор из трех предметов» — очки, кепку и шарф, — и под пытливыми взглядами телохранителей и слуг сел в машину вместе с Линь Цзиньранем.

Bentley остановился перед дверями знаменитого в городе концертного зала.

Линь Цзиньрань приказал телохранителям ждать снаружи, а сам, держа в одной руке трость для слепых, а второй опершись на руку Цю Ло, неспешным шагом вошел в концертный зал.

Это был небольшой музыкальный зал: два яруса зрительских мест полукругом огибали главную сцену. Интерьер с резными балочными перекрытиями выглядел роскошно и блестяще, а на сцене уже рассаживался оркестр — очевидно, музыканты ждали их уже давно.

— Ой, а почему нет зрителей?

Цю Ло посмотрел на пустующий зрительный зал, едва не усомнившись, не ошиблись ли они дверью.

Линь Цзиньрань слегка улыбнулся и погладил его по руке:

— Разве мы с тобой не пришли?

Цю Ло поцокал языком:

— Ты забронировал весь зал [2]?

Линь Цзиньрань как ни в чем не бывало кивнул:

— Не хочу, чтобы кто-то нам мешал.

Раньше Цю Ло тоже часто ходил с матерью в концертные залы, но вот так, чтобы бронировать весь зал целиком, — такое у него было впервые. Он подвел Линь Цзиньраня к первому ряду и усадил в самом центре.

Западный оркестр на сцене официально начал выступление.

Первой композицией была исполнена романтическая и полная тоски «Песня любви и страсти». Протяжные звуки фортепиано разносились по всему залу, в просторном помещении не было ни единого постороннего шума, что бесконечно усиливало музыку, делая ее невероятно чистой и завораживающей.

Для незрячего Линь Цзиньраня выбор развлечений был весьма ограничен: обычные места для свиданий парочек вроде кинотеатров и парков аттракционов ему совершенно не подходили.

Единственное, что он мог разделить с Цю Ло, — это прослушивание музыки. Линь Цзиньрань крепко сжимал руку юноши, уголочками глаз постоянно наблюдая за выражением его лица, боясь, что тому станет скучно.

Как только оркестр закончил одну композицию, Цю Ло неожиданно выдернул свою руку из ладони Линь Цзиньраня, поднялся и покинул свое место.

Линь Цзиньрань инстинктивно попытался схватить его, нахмурившись:

— Ты куда?

«Неужели ему все-таки стало скучно?» — он про себя пожалел, что не следовало выбирать это место...

Цю Ло успокаивающе похлопал его по тыльной стороне ладони:

— Пожди меня тут, посмотришь, как я покажу тебе класс.

Линь Цзиньрань обомлел, а Цю Ло уже в пару шагов взобрался на сцену и переговорил с дирижером оркестра.

Раз уж богатый заказчик, оплативший весь зал, изъявил желание, дирижер тут же отдал распоряжение: рояль в центре освободили, пианист уступил место и отошел в сторону.

Цю Ло чинно уселся за рояль из черного дерева и слегка улыбнулся Линь Цзиньраню, сидящему в зале.

На нем был белоснежный, идеально скроенный костюм с темно-синей сорочкой. Под челкой в свете хрустальных люстр его янтарные глаза сияли неподдельным блеском.

Длинные, изящные пальцы коснулись черно-белых клавиш, и под его подушечками заструилась вереница прекрасных нот.

Звуки фортепиано были радостными и прекрасными — Линь Цзиньрань никогда прежде не слышал этой мелодии. Она словно рассказывала историю чистой, наивной влюбленности и тихой, прекрасной поры.

Вскоре музыка начала становиться все более пылкой. Линь Цзиньрань пристально смотрел на профиль Цю Ло, увлеченно играющего на рояле, и его сердце бешено колотилось в такт мелодии.

Когда произведение дошло до кульминации, волна за волной накатывала на него с головой. Все вокруг превратилось в далёкий, размытый фон, и только Цю Ло, подобно маяку в эпицентре бури, стоял непреклонно во тьме, излучая яркий свет.

Линь Цзиньрань жадно вглядывался в него, чувствуя, как в левой стороне груди разгорается обжигающий пожар. Поднималось неописуемое чувство: этот человек, находящийся на самом кончике его сердца, был настолько чистым, прекрасным, изящным и обворожительным, будто явился вовсе не из бренного мира.

Пока он пребывал в глубоком задумчивости, Цю Ло доиграл произведение и вернул рояль пианисту оркестра.

Юноша в белом костюме под легкую мелодию соскочил со сцены и вернулся к мужчине.

Он слегка наклонился, заложив одну руку за спину, а вторую протянув Линь Цзиньраню. Его черные сияющие глаза лучились улыбкой, делая его похожим на вежливого принца-дворянина Средневековья.

— Прекрасный сударь, могу ли я пригласить вас на танец?

Линь Цзиньрань долго и пристально смотрел на него, после чего медленно опустил свою ладонь в его руку. Его низкий голос прозвучал с бархатистой шершавостью, а интонация в конце фразы приподнялась, как и уголки его губ:

— Для меня это величайшая честь.

Он уже очень давно не танцевал, поэтому Цю Ло нарочно замедлил движения, плавно кружась вместе с ним.

Они прижимались друг к другу очень близко. Линь Цзиньрань обнимал юношу за талию и, наклонившись к самому его уху, тихо произнес:

— Я никогда в жизни не верил в существование богов в этом мире, но прямо сейчас мне искренне хочется, чтобы они существовали.

Цю Ло с улыбкой отозвался:

— Хочешь загадать Им желание? Можно, ты ведь сегодня именинник.

Линь Цзиньрань лишь улыбнулся и крепче обнял его, ничего не ответив.

Цю Ло повел глазами:

— А давай вечером поедем на побережье с палатами [3]?

— Как пожелаешь. — Линь Цзиньрань никогда не мог отказать ему ни в одной просьбе, лишь во всем потакал ему, совершенно забыв, что сегодня именно он должен был выдвигать условия.

❀══════༺♡༻══════❀

Восточная часть города выходила к морю, поэтому, когда они доехали на машине, уже наступил вечер.

Яркая луна высоко висела в небе, бесконечная береговая линия извивалась вдаль, а шум волн с неспешным ритмом непрерывно накатывал на песчаный пляж. Вокруг царила тишина, дул свежий морской бриз, и лишь изредка издалека доносился гудок парохода.

Цю Ло поставил приготовленную кемпинговую палатку и первым забрался внутрь.

Линь Цзиньрань лег рядом с ним, сжимая его руку. Казалось, весь мир вокруг затих и успокоился: хоть в его глазах по-прежнему стояла тьма, в душе царили абсолютный покой и умиротворение.

Ночь прошла без сновидений.

На следующий день, на рассвете.

Линь Цзиньрань спал очень крепко. Ему снился долгий, прекрасный сон, из которого совсем не хотелось просыпаться.

Однако биологические часы все равно упорно разбудили его.

Его встретил лишь шум накатывающих морских волн. Одеяло рядом с ним успело остыть — Цю Ло нигде не было.

Лицо Линь Цзиньраня слегка потемнело: даже понимая, что тот не бросит его одного, в душе все равно поселилась тревога.

Он расстегнул палатку, сжимая в руках трость, выскочил наружу и громко позвал Цю Ло по имени.

— Линь Цзиньрань! Я здесь!

Цю Ло издалека прибежал к нему со стороны моря и сразу же схватил его за руку:

— Скорее иди со мной, сейчас будет восход солнца!

Линь Цзиньрань обомлел, а затем усмехнулся:

— Ты привез меня на море только ради того, чтобы показать рассвет? Но я ведь ничего не вижу.

— Кто сказал, что ты ничего не видишь? — Цю Ло отпустил его руку и сделал несколько шагов назад.

Позади него, на стыке воды и неба, золотисто-красный диск солнца постепенно выныривал из-за линии горизонта. Яркие лучи рассвета пылали по всему небу, рассыпая за спиной юноши слепящий оранжевый свет.

Цю Ло сбросил пиджак, а за ним и синюю рубашку. Пуговица за пуговицей расстегивались, шаг за шагом обнажая перед Линь Цзиньранем рельефную грудь и подтянутый, сильный пресс.

Это была картина: из-за неровностей кожи она выглядела немного abstract, но композиция оставалась четкой, а цвета — мягкими и сияющими.

На фоне лазурного моря — грандиозный восход солнца, и две фигуры на берегу, прижавшиеся друг к другу, — точно так же, как переплетались их тени прямо сейчас.

Линь Цзиньрань внезапно широко распахнул глаза. Он приоткрыл рот, но из горла не вырвалось ни звука — в его груди ярким пламенем бушевало некое неудержимое чувство.

— Это... подарок, который ты готовил для меня в галерее?

Цю Ло, глядя на его выражение лица, почувствовал, как в душе поднимается волна глубокого удовлетворения. Он гордо приподнял подбородок:

— Ну как? Нравится? Я ведь—

Не успел он договорить, как пара рук уже намертво обхватила его с такой силой, будто собиралась переломать ему кости и втереть в себя.

Горячие губы накрыли его рты, поцелуй выходил страстным и безудержным. Влажный язык безумно захватывал каждый уголок его рта, непрерывно провозглашая завоевание и подчинение.

Цю Ло медленно поднял руки и обнял мужчину за спину, обмениваясь с ним обжигающим дыханием.

За их спинами утреннее солнце окончательно вынырнуло из морских глубин, покрывая бурлящие волны золотистой чешуей светящихся бликов — казалось, у этого неба и земли больше не было границ.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем они слегка отстранились друг от друга. Цю Ло потёрся щекой о щеку мужчины:

— А что за желание ты только что загадал?

Темные зрачки Линь Цзиньраня устремились в сторону восходящего солнца:

— Если в этом мире и правда есть боги, я хочу попросить, чтобы в следующей жизни мы встретились как можно раньше. Чтобы я мог смотреть на тебя всегда... смотреть на тебя не отрываясь.

Он нащупал щеку юноши и тихим, невероятно мягким и бархатистым голосом медленно произнес свое самое заветное желание:

— Чтобы мы оба были абсолютно здоровы. Я обязательно полюблю тебя с самого детства и буду беречь тебя.

— Чтобы никто из нас больше не боялся косых взглядов окружающих, и мы всегда были вместе.

Цю Ло замер, крепко сжал его в объятиях и неожиданно произнес:

— Линь Цзиньрань... на самом деле я вовсе не внебрачный сын семьи Цю.

❀══════༺♡༻══════❀

✦ Записки переводчика ✦

[1] Хвататься за ноги Будды [в последний момент] (臨時抱佛腳, línshí bào fó jiǎo) — известная китайская пословица (идиома). Означает судорожно пытаться сделать что-то в самый последний момент, не подготовившись заранее (аналог русского «хватиться перед самым экзаменом» или «пока гром не грянет, мужик не перекрестится»).

[2] Забронировать весь зал / Выкупить все места (包場, bāochǎng) — китайский термин, обозначающий полную арену/выкуп всех билетов в кинотеатре, ресторане или концертном зале для приватного использования одним человеком или группой.

[3] Заниматься кемпингом / ночевать в палатке на природе (露營, lùyíng) — популярный вид отдыха на свежем воздухе.