Глава XI. Oh John.

Фоллс Энд встретил девушку загробной тишиной и покоем, струящимся из горевших теплым светом окон. Хромая, брюнетка еле шагала в сторону города, в обнимку с книгой, с сжатыми бледными губами. Джером, решивший снова осмотреться, обеспокоенный отсутствием туристки, вышел на крыльцо и все-таки смог разглядеть ее где-то, где темнота прекратила поглощать ее фигуру.

Он мог поклясться Богом, что не бегал так быстро даже тогда, когда на уроке физкультуры бежал за бейсбольным мячом.

— Ты и правда заработала себе свободу кровью и потом, да? — горько усмехнулся он, закидывая винтовку себе на плечо и поднимая ее на руки, и уже пешком направился обратно к церкви.

Следующие дни не отличались друг от друга — она дни напролёт проводила в постели, заучивая книгу, поедая то, что раненным в церкви приносили, не смотрела в глаза Мэри Мэй, которая приходила ее навестить. Блондинка заверила, что у Вдоводела была достойная смерть, но Мария была уверена, что умирать, все-таки, машине было слишком рано.

Она почти не спала, сидя вплотную к свече, стоявшей на сейфе, в углу, почти поджигая страницы учебника.

На третий день тело перестало болеть так сильно, книга была прочитана, главные кнопки были зазубрины — теория кончилась, оставалась лишь практика, на которую у Марии, можно сказать, была одна единственная попытка.

Когда девушка встала и подошла к пастору, он грустным взглядом окинул винтовку, оставшуюся лежать возле ее койки.

— Прощаюсь, сэр, — девушка натянуто улыбнулась.

— Может, задержишься? — усмехнулся он, — У нас тут чудесная природа.

— Обязательно загляну, когда, — она пыталась подобрать правильное слово, но в голову лезла лишь религиозная болтовня, — этот Ад кончится. Бывайте.

Она сделала шаг за дверь, но Джером окликнул ее. Он забежал в глубь церкви, открыл сейф, а потом, подойдя, дал ей белый рюкзак с торчащей от него веревкой.

— Парашют, — пояснил мужчина, — Надеюсь, он тебе не пригодится.

Маша взяла его и надела на спину, закрепила на груди и на поясе, подняла голову и кивнула ему.

— Я тоже. Спасибо.

Путь через город казался ненастоящим. Это не было сном, но предчувствие говорило, что все могло бы раствориться так же, как он, в одно мгновение: улыбки горожан, прощающихся с ней, мирная игра двух собачек около бара Мэри Мэй, ее возможность на свободу...

Она тряхнула головой, открывая дверь вертолета и усаживаясь на переднее сиденье. Книгу она кинула на соседнее, устроилась поудобнее, взглянула на интерфейс, чтобы удостовериться, что все кнопки совпадают, а потом подняла глаза туда, куда она направлялась.

У неё были планы перед тем, как сбежать. И огромная надпись «YES» на холме светилась от отражаемых ею лучей.

Поднять машину было легче, чем предполагала девушка, и, тревога, вечная ее спутница, была согнана гневом, так что руки не тряслись. Не надо было ехать по дороге, с трудом поворачивая машину на резких поворотах, поэтому Маша даже удивилась тому, как быстро она оказалась около гигантских букв.

«В ЛА смотрелось бы лучше», — угрюмо подумала она, перекладывая левую руку на рычаг управления, а правой нажимая на пулемёт, и слово лишилось одной буквы за другой. Где-то оставались белые ошмётки, все ещё приклеенные к железному скелету, но Мария была своей работой довольна. Она взяла рацию специально для этого.

Только положив палец на кнопку ответа, она дернулась, когда мужской голос раздался оттуда, обжигая уши.

— Когда я закончу с тобой, Мария, — прошипел Джон в рацию, — Ты своими руками будешь собирать надпись заново. До тех пор, пока не обдерешь пальцы до костей. А когда закончишь, — Мария прикусила губу, немного разворачиваясь и поднимаясь выше, чтобы пролететь над лесом вон из этого поганого места, не особо уделяя внимания словам Сида, — Я похороню тебя под нею.

— Свою мать там похорони, — хрипло рассмеялась она. Она никогда так не говорила, но мужчина буквально вынуждал ее грубить ему.

Только она хотела откинуть рацию к книге, на соседнее сиденье, как она заговорила вновь. Но голос был не мужской.

— Я вижу, что ты сделала, — Маша даже не узнала голос сначала из-за шума рации, — Это забавно. Но я бы не рискнула.

«Ана», — поняла брюнетка, поднимаясь ещё выше.

— Да, я бы поговорила с тобой, — рассмеялась девушка по ту сторону, но быстро прокашлялась, — И мы поговорим.

— Я не буду ни с кем говорить, — ответила Мария, улыбаясь: ещё пару километров, и этот округ она забудет, как страшный сон.

— Будешь.

— Почему это?

— Вот почему, — прохрипела рация. Свист, сильный толчок, от которого пришлось отпустить управление, чтобы упереться руками в лобовое стекло и не расшибить лоб, регулярный писк интерфейса, красные огни и запах гари.

— Прыгай, — слышит девушка и делает это, слишком ошарашенная, чтобы не последовать приказу. Воздух буквально срывает кожу с лица, шум вертолетных лопастей отдаляется, а потом слышится громкий взрыв и все затихает. Все, кроме шума в ушах от падения.

«Вот бы случайно лесной пожар не начать,» — посещает девушку глупая мысль и она руками нащупывается ручку от веревки, которую сразу же дёргает. Ее поднимает вверх, больно дергая за грудную клетку и талию, но спускаться она начинает медленнее.

— Я буду через час. Наверное? — задумчивый женский голос снова прервал Машины размышления по поводу лесного пожара, — Продержись, пока я не приду, договорились, дитя?

Она не ответила. Белые точки бежали по лесу вместе с ветром, и, даже если бы она их заметила, то ничего не смогла бы сделать. Мысль о том, что ничего не вышло, наконец-то соизволила появиться среди ее полупустого сознания, но не успела развиться до грядущей истерики — пуля скошено прошлась по ее руке.

«Не страшно», — решила она, — «Всего лишь царапина».

А потом она закрыла глаза.

***

— Доброе утро, — услышала она в первую очередь, когда открыла глаза. Джон стоял около стола, опуская какую-то железку на такой же железный передвижной столик.

Медицинский — поняла Маша, и принялась оглядывать темное помещение.

— Знаешь, Джозеф хочет спасти тебя, — Сид закатывает глаза, подходя ближе, подкатывая столик с различными инструментами ближе к ней. Она разглядывает плывущим взглядом все, что на нем есть и пытается встать, но в итоге лишь дёргает привязанными к стулу руками, — Он считает, что спасать надо всех. А ты... ты! — мужчина берет ее лицо в ладони и заставляет смотреть ему в глаза, слишком близко, некомфортно уставившись на неё в ответ, — Ты — Мария! «Ты могла бы стать нашей сестрой» — говорит он! Ну разве не дурак, прости меня Господи?

— Дурак, — соглашается она сквозь зубы, — С чего мне-

— Джейкоб, Джозеф, я, Вера, Ана, — он сжимает губы и отталкивает ее голову от своей, поднимаясь и разворачиваясь, — Наша семья становится все больше. Но чем больше людей пируют, тем больше крыс бегает у них под ногами! — Сид снова подходит к ней, и у брюнетки начинает кружиться голова от его резких движений, — И ты одна из них, грешница, ты одна из них. Рассадник ложной ве-

— Джон! — дверь отворяется, и Анако забегает в комнату.

— -ры... В чем дело, Ана? — Джон поворачивает голову к ней и та обхватывает ладошками его шею.

— Ты сделал это! Отец будет гордиться тобой, — улыбается она, большими пальцами поглаживая кожу, — И я горжусь тобой. Ты потерпел потерю, но мы все восстановим, тебе не стоит переживать об этом.

— Ты решила посмотреть на Марию? — атмосфера разрядилась, когда сквозь голос Джона послышалась улыбка, и брюнетке стало немного полегче дышать.

— Она не животное в зоопарке, чтобы я смотрела на неё, — ласково произносит девушка, не отрывая глаз от Сида, — Я пришла поблагодарить тебя.

— Ты уже поблагодарила меня, — поднимает он брови, укладывая руку ей на плечо.

— Мы не особо ладили в последнее время, но ты же знаешь, что я люблю тебя? — произносит Ана, и Мария морщится, — Несмотря ни на что, ни на какой грех, ни на какую ошибку? Я буду любить тебя, как Мать любит сына, как сестра любит брата.

— Я тоже люблю тебя, Ана, — улыбается Джон искренне, и Матерь обнимает его, рукой неслышно передвигая ножик ближе к связанной руке Маши по пути к его спине. Он обнимает ее в ответ, а когда она отстраняется, ее тонкие пальцы двигают нож еще ближе.

— Но я пришла не только с благодарностью и словами любви, — голос девушки немного омрачается, — Сопротивление чуть... а, впрочем, давай выйдем. Марии знать об этом, пока что, не обязательно.

Джон окидывает пленницу взглядом, но Ана за руку выводит его из комнаты в другую дверь, которая все это время пряталась за спиной у Маши.

Девушка, стараясь действовать тихо, но быстро, пальцами двигает нож к себе, хватает рукоятку и, больно вывернув руку, начинает резать веревки. Те поддаются, и она освобождает руку, нервно смотря на дверь за собой — вряд ли Ана сможет продержать своего брата там слишком долго. Она уже быстрее расправляется со второй верёвкой и, взяв нож в боевую позицию, быстро двигается в сторону той двери, через которую вошла сектантка.

— Не спеши, — слышит она шёпот, когда открывает дверь, и замирает, видя перед собой сектанта. Такого же, как и остальные: бородатого и в белом, но, может, немного почище. Она поднимает нож, готовая броситься, но тот наставляет на неё дробовик, и девушка замирает.

— Я не наврежу тебе, я с Матерью, — шепчет он и отводит дуло в сторону. Мария сглатывает, но опускает нож.

— Бери оружие, — он быстро передаёт ей рюкзак, а потом и свой дробовик, — Внутри коктейли Молотова.

Мария недоверчиво надевает рюкзак и слышит звон бутылок, а затем впивается в дробовик, будто от этого зависит ее жизнь.

— Если спустишься через трубы, а потом через казармы,— быстро показывает мужчина пальцами направление, — То окажешься около склада техники. Подожги его, не жалей огня.

Он лезет в карман, и, нащупав зажигалку, протягивает девушке.

— Это отвлечёт остальных от твоего побега, а ты беги в лес.

— Зачем это тебе? — успевает только спросить Маша, когда сектант толкает ее к узкой дыре между труб.

— Вера Отца истинная, но методы греховны, — только и говорит он, а потом разворачивается, со всей силы впечатывает свою голову в железную трубу и падает на пол. Очнувшись от шока из-за грохота от его падения, Мария, наконец, приходит в себя и прыгает вниз, в темноту. Жить он, пожалуй, будет, нельзя ударить себя так, чтобы умереть. Но что же все таки происходит внутри этой группировки?

Запчасти для транспорта и огнестрельного оружия, части оборонительных конструкций, странные брикеты с кодировками, хранящими в себе составные части для изготовления взрывных устройств и даже несколько автономных геолокаторов и вездесущие бочки. Склад был забит доверху. Казармы либо были распахнуты и пустовали, либо заперты изнутри, поэтому девушка сделала вывод, что не стоит шуметь, так как вскоре Джон обнаружит пропажу и мобилизует всех находящихся в своём убежище. Мысленно девушка составила план перемещений.

«Мне нужно на северо-восток, и чем быстрее, тем лучше» — в руках оказалась бутылка с горючей смесью. При этом взгляд местной бунтарки упал на ненавистную «блажь», — «Это будет тернистый пусть. Но я готова. За свою свободу можно и побороться».

В темноте блеснула искра и лицо Марии обдало горячим пламенем, быстро охватившим пропитанную ткань в горле коктейля. Всё дальнейшее было похоже на механически – сменяющиеся кадры немого кино: взмахи рукой в пустоту, склянки, летящие во все стороны, напоминающие алые метеоры, и расцветающие на местах их падения, словно раскалённые бутоны, островки трепещущего пламени. Потянуло запахом гари. Откуда-то с потолка едва ощутимым навесом слетала вода системы пожаротушения. Вскоре закричит сирена, забегают, закричат, загромыхают оружием, выискивая виновницу переполоха. Но на этом девушка не остановилась. На пол полетели связки, коробки, железные стенды под ручное оружие и прочие предметы, способные заблокировать дверь и передвижение внутри склада на сколь-нибудь продолжительное время, дающее Марии некоторую фору для побега.

Она была рада. Но теперь ей стало очевидно: ещё представится шанс задать Анако парочку вопросов. И пускай Мать «эдемщиков» не волнуется о технической части вопроса — Маша сделает всё как нужно. Она будет «хорошей девочкой». Ну, или почти.

***

— Что ты там вытворяешь?! — злобно зарычали у неё над самым ухом.

Сектант прицелился сквозь приоткрытое окно своей машины, где, то появлялся, то исчезал, взъерошенный девичий затылок. Она рылась в его магнитоле, и если это считалось просто абсурдом в сложившейся ситуации, то выкинутая из машины книга Отца уже была настоящим хамством и надругательством над верой.

— Вылезай, мерзавка!

Выстрел.

— А ну, живо!

Выстрел. Она даже не пытается уворачиваться. Теперь бок пикапа попорчен. Если бы не приказ не убивать, он бы даже бровью не повёл.

— Нужна песня... О! — первые аккорды возвестили, что Марии всё же удалось включить прибор, — А теперь сделаем погромче. Как тебе?

Огромная, словно стиральная машина, колонка, откашлялась и в следующее мгновение тишину разорвала невероятная по мощности звука знакомая всем в этих краях песня, и, хотя девушку это мало волновало, почему-то сейчас она посмеивалась словно нашкодивший ребёнок.

«Шалость удалась».

Несчастный, стоявший аккурат позади аудиоустройства, выронил оружие из рук, заткнув уши и глухо гаркнув что-то в пустоту. Девчонки уже не было ни в машине, не у входа в убежище.

— Не стоит торопить события. — ровным тоном выдала девушка, запрыгивая на припаркованный квадроцикл у склона холма, с сомнением глядя на треснувшее стекло спидометра. Сможет ли она им управлять? Хотя, выбора судя по всему нет — позади раздалось несколько выстрелов, и кто-то обматерил беглянку по-испански.

Только сейчас до неё дошло, что солнце уже склоняется над горизонтом, виднеющимся меж высоких сосновых стволов. За последнее время сутки пролетают со скоростью пули, такой как та, которая просвистела над самой макушкой брюнетки.

— Впрочем, лучше всё-таки пошустрее.

Наконец она была налегке, без тяжёлой снайперской винтовки, ремень от которой уже натёр правое плечо. За спиной словно выросли крылья. Она неслась вперёд, прохладный, но такой приветливый ветер бил в лицо, перешёптывалась листва и казалось сами силы природы в этом месте стараются подбодрить изнеможённые тело и душу. Дальше, быстрее. Она мчалась прочь от проклятого бункера, от приспешников Джона, вниз по склону, вздымая огромные клубы пыли на грунтовой насыпи.

Резкие разворот – и вот Мария уже исчезла в зелёных зарослях, а под колёсами мягко зашуршала трава.

Если погоня и была – то она совершенно не тяготила Марию. Да, пару раз ей пытались преградить дорогу, но она ловко уклонялась, соскальзывая по крутым склонам и даже подлетая на пару метров, из-за чего очень скоро отбила себе задницу и внутреннюю часть бедра. Цель девушки — любой срез в объезд главной дороги.

Скоро под колёсами задребезжало покрытие длинного подвесного моста. И именно в этот момент с ней поравнялась машина, в которой она различила четырёх молодых ребят, не сильно обогнавших её по возрасту. Стёкла были подняты, и кое-кто продолжал что-то говорить в рацию, а другие целились в неё.

«Это ещё что?» — девушка изогнула бровь.

— Не строй из себя неуловимую, сопливая смутьянка! — раздалось в рации, висевшей на креплении руля, — Не знаю, как тебе удалось уложить нашего брата, но...

— Также легко, как твоя мамаша укладывала тебя спать, когда ещё в пелёнки срал, — не моргнув выдала русская и с наслаждением глядела, как скулы парня белеют от злости и напряжения. Ещё одно дуло теперь смотрело прямо на неё.

— Здесь ценят послушание, стерва! Твоё место на кухне! — голос его отдавался свистом ветра в ушах.

— А твоё у параши. Adios, puta madre! — весело крикнула та и вздохнув, перекинула ногу через сиденье, при этом надавив на газ, отрываясь таким образом от преследователей. Ей нужно было обогнуть их спереди, чтобы этих секунд разрыва хватило на...

— Что ты делаешь?! — в голосе парнишки послышался неподдельный ужас.

— Я-то? — задумчиво крикнула она через плечо и поравнялась с правым ограждением моста, — Прыжок ВЕРЫ. Смекаешь?

Надо признать, план был примитивным, но сейчас не было времени изобретать велосипед. Она резко вывернула руль и с оставшимися силами оттолкнулась, пролетая в широкую щель между балками. Квадроцикл, если только это не был замаскированный под деревенский транспорт космический корабль, оглушительно взревел и, относимый инерционной силой ускорения, свернул прямо наперерез белой, как и лицо водителя, машине. Раздался хлопок, скрежет и что-то со звоном разлетелось по мостовой.

Мария этого уже не услышала, так как стремительно, словно якорь, погрузилась в воду реки Хенбейн. Не самое удачное место для плавания, и она была к этому готова. Но сейчас, единственное что она может — это бежать, так как у неё нет ничего, чем она могла бы себя защитить: и оружие, и телефон с рацией — всё осталось в соседнем регионе.

Она теперь вступает в царство наркотического анабиоза, и если в состоянии не затуманенного ничем рассудка девушка более, чем недоверчива, то сейчас Мария чувствовала себя героиней сказки Льюиса Кэрролла.

Когда она всплыла, краем глаза она заметила, как какой-то кусок металла и колесо (трудно сказать от чьего именно транспорта), с плеском упали с другой стороны моста. Она же теперь лежала на спине, перед глазами всё плыло, не то от попавшей в них воды, не то от раствора блажи, отравившей прекрасную реку.

— Интересно... — привычка говорить самой с собой, много лет спасавшая от одиночества в порождаемой жажде монологов, дала знать о себе, когда Маша с интересом оглядывала удаляющиеся верхушки елей и забавные сплетения кучевых облаков, словно королевская свита, торжественно несущих с востока благодатную синеву грядущей ночи, — В отеле меня не хватились? А дома хватятся? Да, конечно, мама ведь всегда... Ах чёрт, видимо сейчас о моём местонахождении знают и чрезмерно пекутся только эти фанатичные мешки с дерьмом.

Громкий всплеск – то выпрыгнула крупная рыба, сбрызнув на лицо девушки холодные капли дурмана.

Молчание.

«Может быть я просто утону, вот так» – она раскинула руки, ощущая, как прохладна вода, когда тёплый летний воздух коснулся поднявшихся над её поверхностью пальцах.

– Ооо, Ана~

Мария закрыла глаза и окончательно расслабила тело, усмехнувшись такой глупости, ведь с местной скоростью распространения информации, скоро ей устроят очередную «тёмную», как говорили на родине.

— Я здесь. – отзвенел ответ в голове, и брюнетка ощутила, как спина коснулась прибрежного песка. Её наконец вынесло на сушу.