Июль. Глава 26

Мику

— Хочешь прогуляться? — задумчиво спросил Ян, вертя в руках поводок. Ошейник Мику уже нацепил. — У меня нет времени возиться с тобой, иди так.

Мику посмотрел на Яна с упрёком, ему страстно хотелось выйти, но он чувствовал подвох. Если сейчас он послушает Яна, то это наверняка окажется проверкой, и его снова изобьют или повесят в наказание за попытку своеволия.

— Я больше не хочу к Джейми, — вдруг пришла в голову спасительная мысль. Мику сперва невнятно, а потом вполне чётко, насколько позволяло повреждённое горло, прохрипел, глядя Яну в лицо. — Я не хочу к Джейми.

Обычно эти слова действовали на Яна умиротворяюще.

Ян смотрел на него удивлённо, потом расхохотался.

— Иди сюда, — позвал он, выходя на улицу.

Конец поводка Ян привязал к молодой берёзе, которая зачем-то выросла посредине лужайки, да так и прижилась.

Мику было немного не по себе, но вскоре он освоился. Поводок был достаточно длинный, чтобы ему было удобно побродить по лужайке или вытянуться на траве. Главное, что Ян не заподозрит его в планировании побега. Значит, всё хорошо.

Джейми

Дорога до загородного дома Алекса была на удивление живописной. Джейми даже засмотрелся по сторонам. Алекс вёл машину уверенно и быстро, пришлось его слегка охладить — было бы полным безрассудством попасться под камеру. Трасса — сперва достаточно оживлённая, потом всё менее — вела то вдоль полей, то сквозь небольшие лесочки. Наверное, они ехали около четверти часа, когда автомобиль свернул уже на совсем просёлочную дорогу, которая больше походила на широкую тропинку, а потом притормозил перед высокой сетчатой оградой. Дорога упиралась в металлические ворота, и не успел Джейми ничего понять, как Алекс пультом открыл их.

— Это что? — только и спросил он.

— Моя земля, — небрежно отмахнулся Алекс, но было видно, что он доволен эффектом. — Ну ладно, формально, это принадлежит компании моих родителей, но фактически здесь живу я. Место тихое, никто посторонний не заходит. Очень удобно и спокойно.

Ещё минут десять они ехали по собственности Алекса, пока впереди не показался двухэтажный домик. Вовсе не огромный особняк, как уже успел испугаться Джейми. Обычный кирпичный дом и несколько пристроек: гараж, сауна, сарай. Справа ощущалось дыхание леса и озера. Алекс был прав — здесь всё дышало умиротворением и покоем.

— А почему здесь не живёшь? Круто же.

— Я и жил. Ну, большей частью. Немного далековато ездить на работу, конечно, но зато ни тебе шумных соседей, ни посторонних, хоть голышом ходи. Опять же, можно завести пса. Если привыкнет, то не будет пытаться сбежать. А сейчас просто не хочу с тобой расставаться, поэтому бываю тут реже. Но на окнах решётки, никто не влезет и не сбежит.

Снова Джейми уколола совесть и он кинулся вытаскивать из багажника пакеты с продуктами.

— Здесь всё просто, мне как-то уютнее в маленьком доме, — рассказывал Алекс. — Кухня, гостиная, пара спален на втором этаже.

Он замер, уставился на Джейми.

— Ты ведь останешься ночевать?

Джейми постарался, чтобы его улыбка не вышла кривой. Он не задумывался об этом, но когда вопрос прозвучал понял, что ему слегка тут неуютно. Обычный дом, прекрасная природа, но что-то настораживало.

— Да, конечно.

***

Озеро, лес — всё было прекрасным. Джейми давно так не расслаблялся. Они сперва разогрелись в сауне, потом до самой темноты купались в озере, потом грелись у костра: нажарили целую гору колбасок, рёбрышек и куриных крылышек. Мягкое мерцание огня пробуждало что-то животное, первобытное, поэтому когда Алекс, пропахший дымом, специями и желанием, начал его целовать, Джейми с готовностью откликнулся. Он взял Алекса прямо на поляне: на мягкой траве, потом наклонил возле дерева. Жёсткие травинки, щепки, камушки впивались в голую кожу, тем самым сильнее раззадоривая. Впервые Алекс так громко стонал, заходился криком, когда кончал. В городе это было бы сделать сложно, а здесь никто не слышит, хоть убивай кого.

Мысль об убийстве остудила Джейми, он отшутился, что для третьего захода ему нужно будет немного отдохнуть. Они оба лежали на одном пледе: обнажённые, горячие, потные. Джейми смотрел в тёмное небо, стараясь изгнать все мысли, которые только и мешали почувствовать себя полностью хорошо.

Костёр почти погас, Алекс засыпал его песком, для верности плеснул полведра озёрной воды. Потом снова была сауна и ещё один заход — уже в гостиной, на пушистом покрывале дивана — и Алекс опять выкрикивал его имя, словно бы даже нарочно, желая, чтобы природа слышала. Когда Джейми действительно выдохся, Алекс включил какой-то фильм; и наверх в настоящую кровать, они отправились далеко за полночь.

***

Ночью Джейми проснулся от странного ощущения, как будто ему приснился страшный сон — не сон даже, а надрывный вопль безумия и отчаяния. Он долго лежал с открытыми глазами, ожидая, когда сердце перестанет колотиться, как безумное. Алекс спокойно спал рядом, устроившись головой у него в сгибе локтя. Джейми удалось его не разбудить, и он тихонько вышел в коридор.

У дома была немного странная и в чём-то неудобная планировка. Второй этаж зачем-то был разделён коридором, и дальше, на противоположной стене виднелась ещё одна дверь. Что-то в темноте не давало покоя: едва ощутимый запах, неуловимо знакомый. Джейми не мог понять, что его тревожит, и нервно усмехнулся: в триллере сейчас бы на него выскочил маньяк.

Он постоял ещё немного и решил спуститься вниз. Взяв бутылку воды из холодильника Джейми с наслаждением выпил половину едва ли не одним глотком. Ночь действительно была жаркая, открытые окна не спасали, лишь привлекали насекомых, поэтому Джейми не стал включать свет. Он вышел, сел на крыльцо и глубоко вдохнул.

Начался ли в его жизни новый этап? Может ли он себе позволить отпустить прошлое, Мику и наконец почувствовать себя свободным? Имеет ли он право быть счастливым? Сегодняшний день был почти таким — лёгким, радостным, наполненным любовью. Но сможет ли Джейми отныне всегда ощущать себя таким? Наверное, со временем он перестанет ощущать вину и по отношению к Мику, и по отношению к Алексу. Но если нет?

На востоке небо уже светлело, протянулась розовая полоса у горизонта. Как давно Джейми не видел такой чистой красоты. От всех мыслей, от эмоций и внезапного приступа сентиментальности глаза вдруг увлажнились. Нужно было возвращаться в кровать, пока он тут не распустился совсем.

Запирая дверь, Джейми вдруг застыл. Показалось, что в гостиной раздался странный звук. Не из тех, что возникают сами собой в пустой комнате, а словно движение человека, то ли шорох, то ли царапанье. И даже — но это было уже совсем невероятно — как будто бы слабый голос, зовущий его по имени. Рука сама собой зашарила по стене в поисках выключателя, но Джейми вовремя остановился, ещё не хватало привлечь к себе внимание. Если это тот самый маньяк, что прятался в глубине коридора на втором этаже, то его нельзя спугнуть. Снова Джейми удивился сам себе — откуда только мысли такие лезут. Конечно же это либо мышь заскреблась в стене, либо ночная бабочка бьётся о стекло в поисках выхода. Ну кто тут будет произносить его имя?

Он ещё несколько минут стоял, прислушивался, но больше звук не повторился. Нервы всё же следовало бы подлечить. С чистой совестью Джейми вновь забрался к Алексу под простынку, даже осторожно подсунул руку ему под голову. И мигом заснул.

Мику

Если бы получилось, то Мику, наверное, даже перестал бы дышать, потому что Ян приказал вести себя как можно тише. Но не дышать не получалось, поэтому Мику просто сидел в углу и старался не шевелиться.

Он не понимал, за какую провинность Ян отвёл его вновь в подвал, но спрашивать было нельзя. В последние пару дней Ян был как-то особенно раздражителен и лучше было его не трогать. А в это утро, перед отъездом на работу, Ян велел ему надеть цепь и идти в подвал. Он его не ударил, просто приказал сидеть очень тихо.

— Ты же знашь, что с тобой будет, если ослушаешься, — сказал он, и Мику кивнул.

Сейчас он начал понимать, что это всё, вероятно, очередная проверка. Ян как-то за ним наблюдает и ждёт, как Мику себя поведёт. Поэтому нельзя было совершить ни единой ошибки, и тогда всё будет хорошо.

В отличие от зимы, теперь в подвале было совсем не холодно, а напротив — приятно прохладно. Стены высохли, а вот всякие мошки сюда не залетали, поэтому Мику было даже довольно уютно. Тем более, что матрас Ян дал ему новый. Старый, донельзя грязный и вонючий, они вместе сожгли. Если бы не так темно, то Мику здесь даже понравилось бы.

За несколько часов Мику так привык к плотной тишине, что начал, как ему показалось, различать звуки снаружи. Раньше он никогда не слышал, если Ян ходил по гостиной, сейчас же вроде бы даже понял, что к дому подъехал автомобиль. Значит, Ян вернулся. Это успокоило — наверняка он проверит Мику, поймёт, что тот вёл себя правильно, похвалит и выпустит наружу.

Но время шло, а Ян не приходил. Мику, конечно, привык оставаться один. По сравнению с зимой и началом весны, Ян приезжал домой всё реже, порой несколько дней не возвращаясь из города. Мику старался не думать об этом, но порой его это тревожило — а что если его совсем тут оставят одного, что он должен делать? Ему надо дожидаться Яна или он сможет тогда пойти в город? А вдруг и это окажется проверкой? Поэтому всякое возвращение Яна воспринималось с облегчением.

Но сегодня Ян его игнорировал. Мику прислушался и, кажется, различил голоса. Телевизор? Но звуки то приближались, то удалялись. Мику прикусил губы, обхватил себя за колени, чтобы не шевелиться, но любопытство толкало его на отчаянный риск. Когда стало невмоготу, он очень медленно, буквально по одному звену, смотал цепь и осторожными шажками подобрался как можно ближе к лестнице. Цепи не хватало, даже чтобы дотянуться до ступеней; Мику распластался на полу, вытянулся до боли в ноге и замер.

Кто-то действительно был в гостиной, и не только Ян. Впервые в доме был посторонний. Мику напрягал слух, тянулся ещё хоть на сантиметр ближе, пока мышцы не начали ныть, и ему даже казалось, что он может различить отдельные слова. Впрочем, это ему ничего не дало, Ян и его гость говорили о чём-то незначительном: пикнике, еде, погоде. Несколько раз Мику подозревал, что они целуются, и в эти моменты чувствовал себя очень странно, с ощущением пустоты внутри.

Как-то раз ему показалось, что прозвучало упоминание полиции, и он вздрогнул. Ян ведь из полиции, значит, с ним мог приехать его коллега. Тот, кто поможет ему поймать Мику, если он сбежит. Мысль заставила его похолодеть и быстро отползти обратно в дальний угол. Ян следит за ним и только и ждёт малейшей ошибки, но Мику уже научен прошлым опытом, он будет молчать и ни за что на свете не позовёт на помощь.

Время тянулось, Мику большую часть времени дремал или откусывал маленькие кусочки печенья, стараясь не шуршать обёрткой. Было тихо — то ли Ян и его гость уехали, то ли где-то на втором этаже. А может быть, ушли купаться на озеро. Мику сейчас тоже с удовольствием окунулся бы в воду, жаль, что Ян не понимает, что Мику вовсе не собирается убегать. Он бы не стал им мешать, просто посидел бы в воде.

Он не заметил, как снова заснул, а проснулся от громких криков. В первую секунду даже не понял, что случилось. Но голос был Яна, Мику узнал его стоны, хотя с ним тот никогда не был таким чувственным.

— Джейми! Джейми! Джейми!

У Мику закружилась голова. Почему Ян зовёт Джейми?

Уже совсем не таясь, он снова рванулся к лестнице, силясь дотянуться еще хоть немного ближе. Кричал действительно Ян, и голос его был полон страсти. А вот второй? Мику превратился в слух и всё же расслышал короткое прерывистое дыхание, тяжёлый протяжный стон. Сколько раз он его слышал в моменты, когда Джейми был на пике, но сдерживался, чтобы дождаться, когда партнёр тоже начнёт кончать.

Стены подвала схлопнулись, раздавив Мику, расплющив его запредельной тяжестью. Мику лежал на полу, будто действительно его тело оказалось раздавлено, руки, ноги, рёбра переломаны, кости торчат наружу сквозь кожу. Он ничего не понимал и не чувствовал. Каждая кость в его теле была крошевом, каждая мышца разорвана на волокна, каждый нерв поддет пинцетом и вытянут наружу; кожа вывернута наизнанку, влажные органы свисают на тонких жилках. Мику пропустили через центрифугу, провернули в фарш и слепили обратно. Сейчас от него остался только комок скользкой кровавой каши и бесконечная тоска внутри.

Из комнаты всё ещё раздавались звуки секса, потом просто голоса, потом заговорил телевизор. Потом стало тихо.

На сломанных в десяти местах руках Мику приподнялся, встал на вывернутые в суставах ноги, потянулся к выходу с такой силой, что кольцо цепи впилось в кожу едва не до кости. Он кричал, но звуки не могут вырваться из горла, если нет лёгких, если само горло перекручено, если язык затянут узлом. Мику в исступлении рвал цепь, тянул, дёргал, беззвучно хрипел так, что казалось, горлом может хлынуть кровь. Вместо этого кровь сочилась из разодранных ладоней.

И вдруг цепь разомкнулась, от неожиданности Мику упал и ударился головой, потеряв сознание. Сколько он лежал без чувств, неизвестно, но когда открыл глаза, то в руках у него оказался кусок цепи. Видимо прошлые попытки её разорвать не прошли даром и одно слабое звено всё же поддалось приступу безумия.

Голова вспыхнула болью, Мику нащупал шишку. Хорошо хоть крови не было. Он какое-то время сидел, приходя в себя, вспоминал случившееся, но уже не был уверен, что услышал всё правильно. Не мог же там с Яном действительно быть Джейми. Не мог?

Теперь, когда цепь была разорвана, можно было подойти к двери, попытаться открыть, но Мику медлил. Он провёл ладонью по крашеному дереву, ощущая всю его неприступность. Толстые доски словно бы символизировали саму невозможность выхода. Мику надавил, но конечно ничего не произошло, Ян ни за что бы не оставил подвал незапертым, и Мику это знал. Он криво усмехнулся — его попытка открыть дверь была не больше, чем сделкой с совестью, показательным актом: я же пытался.

И с ненавистью к себе Мику застучал кулаком по двери, принялся биться в неё плечом. Силы мгновенно иссякли, он вообще теперь уставал очень быстро. Мику опустился, присел на верхнюю ступеньку, слабо царапнул ногтями по дверным доскам.

— Джейми, Джейми, — забормотал он, уже проваливаясь в небытие.