Апрель. Глава 17

Джейми

После двух заходов в сухой обжигающий воздух тело начало плавиться. Джейми не хотелось даже моргать — настолько он размяк и обессилел. Кожа горела от простого прикосновения к деревянным скамейкам, поэтому когда Алекс предложил массаж, Джейми покосился на него, как на безумца. А потом вдруг согласился.

У Алекса были сильные уверенные пальцы, можно подумать, что он профессиональный массажист — настолько легко его ладони скользили по коже, разминали мышцы в самых правильных местах. Джейми даже не догадывался, как сильно были напряжены его шея и плечи, пока Алекс не коснулся каких-то особенных точек. По телу в очередной раз пробежали мурашки, и Джейми поймал себя на невероятном удовольствии. Даже не столько от массажа, а от факта прикосновений.

И вслед за этим, как случалось уже не раз за последнее время, накатило такое же сильное чувство вины, словно он предаёт Мику.

Но ведь он ничего не делает — просто немного расслабился в компании коллеги, приятеля. Мику нет уже больше трёх месяцев, и вероятно, он давно забыл Джейми, но у него самого тоска так и не сменилась успокоением. Но невозможно столько времени жить, не зная даже самых простых радостей. А Джейми не помнил, когда он наслаждался едой, прогулкой, хорошей книгой или фильмом. Всё его время ещё несколько дней назад было посвящено поискам Мику или воспоминаниям о нём. И лишь Алекс начал постепенно приносить с собой эти мелкие и такие нужные, как оказалось, моменты настоящей жизни. И Джейми ничего не мог с собой поделать — он поддавался, вот как сейчас настойчивым и настойчивым рукам Алекса.

— Хватит, — немного резче, чем самому хотелось бы, сказал Джейми и поднялся с лежанки. Всё тело ныло от смутного и безжалостно подавленного желания, но об этом нельзя было даже думать. — Твоя очередь.

Алекс как-то снизу и искоса взглянул на него, помедлил, краешком языка облизнул губу, но словно бы через силу покачал головой.

— Нет, но спасибо. В другой раз.

Джейми не стал настаивать, он и без того чувствовал, что сейчас на мгновение повис над пропастью на тонкой леске. Можно сколько угодно уверять самого себя, что ничего предосудительного не происходит, но чувство вины врубило сигнализацию и сейчас внутри Джейми всё выло от попытки взлома.

Атмосфера между ними как-то остыла, словно жар не окутывал тела. По лицу Алекса нельзя было ничего прочитать, но Джейми казалось, что улыбка у того выглядит неестественной и застывшей.

После сауны вечерний воздух на улице показался ледяным, несмотря на середину апреля. Джейми неловко попрощался и уже закинул сумку с полотенцем и халатом на плечо, чтобы двинуться к трамвайной остановке, но Алекс чуть заметно коснулся его рукава.

— Не хочешь зайти ко мне?

Джейми думал, что Алекс снова начнёт извиняться или сделает вид, что ничего вообще не произошло. А тот наоборот будто пытался усугубить ситуацию.

— Нет, я...

— Почему?

Вопрос был странным и даже не требующим ответа. Но Джейми задумался: почему же? По какой именно причине он отказывается, не задумавшись? Если он скажет это вслух, то сделает неловкость ещё более неловкой?

— Не хочешь или не можешь? — Алекс проявлял редкую для него настойчивость. — Ты ведь не боишься?

Мелькнула мысль, что как раз боится, но Джейми её задушил. Ему просто не нужно идти к Алексу, вот и всё. Он мягко высвободил рукав ветровки из его пальцев. Алекс как-то криво усмехнулся, но ничего не сказал. На душе у Джейми было паршиво, и он не знал точных причин этого. Его раздирали на части сразу несколько разных эмоций: от вины до желания, и каждая из них словно подстёгивало остальные расти. Замкнутый круг рефлексии и горечи.

— Давай, до завтра, — попрощался Алекс, будто только что между ними не встала стена недопонимания и разочарования. — Я, может, зайду в ваш отдел.

Джейми смог выдохнуть с облегчением, только когда сел в трамвай. Красная линия до дома не доходила, но как раз неплохо было прогуляться, проветрить голову.

Мику

Он иногда приходил в себя сам, иногда — после грубого тычка в бок. Всякий раз чужие сильные руки запрокидывали Мику голову, вливали воду и заставляли проглотить какие-то таблетки. У Мику не было сил сопротивляться, он глотал и снова проваливался в чёрную дыру.

***

Когда Мику по-настоящему пришёл в сознание, то долго неподвижно лежал, по крупицам собирая свои воспоминания и ощущения. Он понял, что скорчился на жёстком матрасе, вероятно, том же самом, на котором провёл первые недели в подвале. Он пошевелился как мог. Цепь была перестёгнута на ногу, на правую руку наложена тугая твёрдая повязка, что-то вроде поддерживающего лубка на месте перелома, а левую стягивал бинт. Сильной боли не было, только тупая, тянущая. А вот голова казалась куском сухой ваты. Превозмогая себя, Мику осторожно пошевелил пальцами рук, потом осторожно дотронулся до лица, нащупал повязку через оба глаза. Первым порывом было сорвать её, но он сдержался. Кончиками пальцев на месте правого глаза ощутил странную ровную поверхность, словно внутри была пустота, затянутая тканью. Мику отказывался верить в то, что произошло: задыхаясь от непоправимой утраты, он едва не завыл, но голову тут же накатила очередная волна и сконцентрировалась в глазнице дёргающей пульсацией.

Нет! Нет! Нет! Этого не может быть! Что угодно, только не это! Мику чувствовал, как внутри него что-то безвозвратно умерло, и это был не глаз, а часть его личности. Кто он теперь? Калека? Ни на что не годный кусок мяса?

Мику раз за разом ощупывал левый глаз, пытаясь понять, сохранился ли тот, но повязку снять не решался. Да и сможет ли он что-то увидеть, если в подвале по-прежнему темно.

Когда первый приступ паники прошёл, Мику принялся снова всё обдумывать. Он проверил, насколько смог, тело. Цепь не позволяла свободно двигаться, он мог только встать, сделать пару шагов, но хотя бы ноги его держат. На лице явственно прощупывалась щетина, значит, если Ян его не побрил, то он валяется здесь несколько дней. В подтверждение слов в животе начала расти щемящая пустота. Да, Мику смутно припоминал, что Ян давал ему выпить воды время от времени, но вряд ли кормил, неудивительно, что сейчас его мутит от слабости.

Нельзя было тратить силы. Ян говорил, что не хочет его убивать. Верить этому подонку, конечно, нельзя, но возможно, у Мику действительно есть шансы.

Он снова лёг на матрас, заскорузлый и всё ещё влажный от его крови, и принялся ждать. Временами впадал в мутную дремоту, из которой его выдёргивало с криками ужаса от явившихся кошмаров, но в основном время чередовалось волнами боли и последующего облегчения.

Слух обострился, поэтому Мику сразу различил лёгкое шуршание приоткрывшейся двери и каким-то шестым чувством уловил, что в подвал проникло немного света из дома. Тут же послышались шаги, и Мику стиснул зубы в ожидании Яна. Сейчас тот подойдёт и... что? Будет ли разговаривать с ним? Изобьёт? Ещё больше искалечит?

— Очнулся наконец? Давай посмотрим, как у нас дела. — Ян потянул за край ткани, и Мику заорал, когда несколько присохших к ране нитей начали отрываться. — Ну-ну, надо потерпеть. А то как же ты поправишься.

Ощущение было, что он на приёме у врача. Мику боялся открыть левый глаз, опасаясь, что и им тоже ничего не увидит, поэтому каждое прикосновение было неожиданностью. Ян аккуратно дотрагивался влажным тампоном до краешков глазницы, стараясь не потревожить открытых ран. Потом смазал чем-то прохладным и оставил подсохнуть.

— Я... ослеп? — спросил Мику и тут же пожалел, потому что голос его дрогнул.

— Не знаю. Ты мне скажи.

Мику облизнул пересохшие губы и медленно приоткрыл левый глаз. Ресницы слиплись, веко казалось тяжёлым и опухшим, и в первые мгновения всё вокруг оставалось тёмным. Сердце уже успело упасть, но Мику ощутил движение, размытый силуэт. Ян медленно водил ладонью у него перед лицом.

— Видишь?

— Кажется, да. Нечётко.

— Станет лучше.

Он снова замотал Мику глаза, сказав, что смотреть всё равно не на что, и ушёл, пообещав позже вернуться с обедом.

***

С трудом удерживая ложку в почти негнущихся пальцах, Мику ел почти несолёную жидкую кашу, даже не понимая, из чего именно она сварена. После первых глотков его замутило, еда встала комом в горле, но Ян заставил проглотить и удержать в себе. Потом Мику долго пил, оказывается, он изнывал от жажды, но не замечал этого раньше.

Когда ему в ладонь легли несколько таблеток, Мику сперва хотел отбросить, но Ян пригрозил, что силой засунет их в рот.

— Это антибиотики, — сказал он. — Без них у тебя почти нет шансов.

И Мику послушно выпил. Вероятно, там были ещё обезболивающие, потому что разгоравшаяся боль через несколько минут притупилась, стала далёкой.

— Ты ведь понял, что не стоило меня злить? — спросил Ян.

Мику медленно кивнул. От еды и лекарств его сильно потянуло в сон.

— Я... не буду...

И снова провалился в пустоту.

***

Ян взял его за руку и велел не шевелиться, хотя тело словно прострелило.

— Я же сказал не дёргаться! — прикрикнул Ян. Он крепче сжал ладонь Мику и ухватился за мизинец. Когда глаза всё время завязаны, то чувства обостряются и в то же время каждое движение может сулить опасность. Нервы Мику постоянно были напряжены, того и гляди — зазвенят как скрипичные струны.

Мику явственно ощутил, что вот сейчас ему сломают палец. Просто так, без повода. Ян дёрнет в сторону, и мизинец хрустнет, свернётся на сторону, а тело онемеет от боли. Мику в панике снова не выдержал: взвыл, забился в приступе ужаса, но Ян, не выпуская его, влепил пощёчину. Удар на мгновение вышиб дух, потом сознание вернулось, и Мику сжался, не в силах расслабиться.

Что-то острое и холодное коснулось кончика пальца. Ян не собирался ломать ему кость, он хочет выдернуть ноготь!

— Не надо! — заорал Мику, отчаянно извиваясь на полу, всеми силами пытаясь хоть куда-то отползти. Сломанная рука вновь стрельнула. Мику понимал, что если он успокоится, соберёт в себе силы перетерпеть, что, наверное, будет легче, но паника не давала ему прийти в себя, заставляла задыхаться, умолять о пощаде и раз за разом пытаться отползти от Яна.

— Да прекрати ты! — уже со злостью крикнул Ян и с силой дёрнул за цепь. — Я ничего тебе не сделаю.

Мику замер и стиснул зубы. Давай же, пусть всё закончится быстрее. Он чувствовал, как ладонь его в руках Яна дрожит, и закусывал губы в надежде сдержать крики и мольбы.

Щёлк. Что-то задело его палец и тут же исчезло. Потом следующий — щёлк. Мику затаил дыхание. Ян стриг ему ногти. Он и до этого так делал, не позволяя Мику прикасаться к острым предметам, но сейчас Мику ничего не видел, поэтому едва не сошёл с ума от предчувствия очередного наказания. А ведь Ян мог заранее его предупредить, но предпочёл насладиться смятением и страхом своей жертвы.

Даже теперь, зная, что происходит, Мику не мог чувствовать себя в безопасности. В любой момент Ян может вонзить кусачки ему в руку или в ступню. Кажется, вечная тревога стала частью его жизни.