Декабрь. Глава 6

Мику

Что-то тяжёлое, густое наваливалось сверху, не давало вздохнуть, давило. Резкая боль вгрызалась в самое нутро, заставляя сжиматься, и в то же время тело раздирало изнутри. Мику пытался пробиться наружу, но его сознание будто было замотано слоями чёрного полиэтилена. Задыхаясь и не в силах ничего сделать со стянутыми за спиной руками, Мику мог только стараться терпеть и ждать, когда всё закончится.

Жадные злые ладони обшаривали его тело, и там, где чужие пальцы касались, кожа словно становилась скользкой, липкой. В прикосновениях, в движениях, в звуках и запахах не было ничего чувственного — в чистом виде боль, унижение и страх. После удара по голове Мику так и не пришёл в себя до конца, и только это, видимо, спасало его рассудок. Он всё ощущал как сквозь пыльное толстое одеяло. Наверное, он мог бы попытаться оказать сопротивление, но знал, что это приведёт только к ещё большим страданиям.

«Пожалуйста, поскорее, пожалуйста, поскорее», — навязчиво крутилась мысль, как будто, когда тот парень кончит, то всё немедленно прекратится и Мику окажется дома, в безопасности.

Как же хорошо, что он лежит лицом в подушку, не может видеть того, что происходит. Только ощущения, только ломота в слишком туго связанных запястьях, только удары и нарочито грубые резкие движения. Тело было чужим, почти неживым, даже боль притихла, временами лишь накатывая, но снова отступая. Может быть, его давно разорвали на клочки, какая уже разница.

Но всё же слишком долго. Даже если удары ощущаются слабо, даже если его бёдра онемели, то есть предел прочности. Мику застонал, понимая, что начинает разваливаться на части. Поясница внезапно взвыла от боли, не выдержав неестественного изгиба, а тело пробила крупная дрожь. Содрогаясь, Мику начал оттаивать и все чувства, заглушённые раньше, накатились одновременно чугунным прессом.

Мику закричал в мокрую подушку и тут же подавился собственным криком, вернувшимся обратно в горло. Если сейчас же всё не прекратится, то Мику на самом деле раскрошится.

«Больно, больно, больно», — он не знал, крик это или неслышные мысли. Но тот человек, кажется, остановился. Мику даже не сразу почувствовал, а только, когда исчезла тяжесть.

Его больше не тянули наверх, заставляя выгибать спину, не расталкивали бёдра в стороны так сильно, что мышцы сводило судорогой, не заламывали руки, едва не выворачивая из суставов. Тело мокрым от пота и спермы комком распласталось и обмякло. Мику больше не мог пошевелиться, хотя его ничто не удерживало.

Но тут же поневоле он сжался от удара по рёбрам. Его схватили за волосы на затылке, заставили приподнять голову до боли в шее.

— Давай, покажи, как умеешь сосать.

В полумраке, с залитыми потом глазами Мику едва мог что-то различить, но он узнал мягкий голос того парня из бара. Как же его звали? Ян. Нижнюю челюсть свело от боли, когда цепкие пальцы принялись раздирать рот, и Мику сразу понял, что сейчас будет. Он едва успел набрать воздуха в грудь, как член оказался у него между губами и скользнул в горло.

— Ты же не вздумаешь укусить.

Мику бы не вздумал. Он едва дышал, давясь тугой плотью в глотке. Горло содрогалось, норовя вытолкнуть член из себя, но Ян крепко держал за затылок; Мику при всём желании не мог сопротивляться, потому что тело простреливала боль при каждом резком движении.

— Работай, работай, — хрипло требовал Ян, толкаясь в Мику всё глубже. — Ты и своему Джейми сосёшь, как дохлая курица?

Упоминание Джейми заставило Мику вздрогнуть, он невольно сжал челюсти, и тут же рот заполнила горьковатая сперма. Ян со стоном — то ли боли, то ли наслаждения — оттолкнул Мику и ударил кулаком в лицо.

— Сука! — застонал он сквозь зубы. — Да я тебя!..

Мику сжался, невольно пытаясь прикрыть голову, но всё его тело было как на ладони, и после нескольких ударов его наконец накрыло настоящее долгожданное забытьё.

Джейми

Глаза не открывались. Стоило хотя бы чуть-чуть разлепить веки, как яркий свет ослеплял, заставлял снова зажмуриться. Джейми несколько минут лежал, пытаясь прийти в себя и силясь посмотреть по сторонам. Когда глаза всё же немного привыкли, он обвёл взглядом вокруг. Всё расплывалось, фокус никак не собирался в одной точке, а голова набухла тяжестью.

Рывком поднявшись, Джейми рухнул обратно — так сильно кружилась голова. Еще и без очков всё плыло. Во рту укоренился мерзопакостный вкус сивушных масел и желчи. Пришлось ещё немного полежать, потом вставать поэтапно: сперва перевернуться на бок, опереться на локти и колени, укрепиться и только после этого, цепляясь за стену, принять вертикальное положение. Ноги дрожали — то ли от долгого лежания, то ли от похмелья. Джейми ненавидел себя, за то что сорвался. Ради самого себя, ради Мику нельзя было поддаваться слабости. А что если тому нужна помощь? Нужно собраться, а не раскисать.

Джейми стоял, пошатываясь, вцепившись в стену. В комнате царствовал разгром: стол валялся перевёрнутый, обломки стульев разметало по разным углам, из кресла торчали куски поролона, из тумбочки вывернуты все ящики, их содержимое теперь разбито, переломано. Дорогущая аудиосистема, на которую Мику как-то потратил весь гонорар за три книги, валялась рядом и явно была сломана, судя по перекорёженным динамикам. Стены все в бурых пятнах. Но это ещё с прошлого раза, когда он молотил окровавленной раненой рукой в бессильной злобе.

С трудом всплывали в памяти отрывки: как он бесновался в комнате, кричал, пинал и швырял мебель. Удивительно, что соседи не вызвали полицию. Хотя, может, и вызывали, и теперь предстоит долгое разбирательство, а то и штраф.

Джейми сел в единственное уцелевшее кресло, обхватил голову руками. Невыносимо хотелось пить, в мозгу забивали сваи, а на душе было тошно. Джейми пнул пустую бутылку — промелькнула мысль: «Как можно напиться всего с одной бутылки вина, пусть даже и дорогого?» — но тут же вспомнил, как вдобавок хлестал виски и водку из неприкосновенного запаса.

На телефоне снова было пусто, но зайдя в список вызовов, Джейми содрогнулся: он по несколько раз набрал не только всех знакомых Мику, но и совершенно посторонних, судя по номерам, людей. Если никто не подаст на него жалобу за телефонное хулиганство, то это можно будет считать чудом. Джейми не верил в чудеса, поэтому мысленно попрощался с карьерой.

Хотелось застонать от бессилия и злости на себя, но ещё сильнее хотелось снова выпить. Он даже не заметил, как нашарил одну из бутылок и попытался стряхнуть хоть каплю алкоголя на язык. Бутылка полетела в стену и разлетелась, а Джейми с тоской посмотрел вслед.

Как же хочется выпить! Пришлось стиснуть зубы, чтобы не кинуться искать остатки алкоголя по пустым бутылкам. Несколько лет назад, после гибели Матти, ему с таким трудом удалось завязать, хотя опустился почти на дно. Тогда его фактически спас Мику.

Джейми ударил себя по щеке — внезапно и не сдерживаясь. В голове взорвался фейерверк, острая боль пронеслась по всему телу, но когда всё немного утихло, ему стало легче. Посидев ещё несколько минут, чтобы комната перестала дёргаться и заваливаться набок, Джейми поднялся и отправился в ванную. Ему позарез нужен душ и что-нибудь съесть, чтобы появились силы нормально думать, что делать дальше.

Под душем голова действительно немного прояснилась, хотя Джейми по-прежнему мутило. Он направил струю воды в лицо, сперва горячей, чтобы жар растопил все мысли, потом холодной, чтобы прийти в себя. Мику бы начал ворчать, что он слишком долго торчит в душе, но Мику не было. Мику больше не было. Джейми врезал по стене, кулак скользнул по мокрой плитке, ноги подкосились от неожиданности. Едва не рухнув, Джейми резко закрыл воду и несколько секунд стоял, осязая, как сползающие капли щекочут кожу. Потом пришла боль: от незаживших порезов, от удара. Но она тоже помогала.

Может быть, на самом деле нужно успокоиться, поверить в то, что Мику ушел, прекратить названивать всем подряд и просто вернуться на работу? В конце концов, миллионы пар расходятся и продолжают жить дальше. Эти мысли крутились в голове, пока Джейми одевался, пока бродил по дому, давя осколки, пока пытался что-то поесть. Но когда его вывернуло от куска хлеба, то отшвырнул его в сторону и снова ударил по стене. Не мог Мику так просто от него уйти. Не мог!

Пустота в квартире не просто пугала, она словно грозилась поглотить. Джейми бродил из комнаты в комнату, отшвыривая мешающиеся вещи и тут же одёргивая себя. Если он не будет держать себя в руках, то сорвётся и кто знает, во что это выльется. Любое успокоение и трезвость разума были мимолётны. Удавалось взять себя в руки на несколько минут, но его всё равно распирало изнутри от гнева, обиды и непонимания. Если он останется в доме, то сойдёт с ума.

На улице оказалось неожиданно холодно. Джейми поплотнее запахнул куртку, поняв, что выскочил в тонкой футболке; свитер остался дома, перчатки тоже. Ветер швырялся сырым снегом, наполненный влагой воздух тут же облепил всё тело, пробрался под одежду. Джейми с недоумением смотрел на людей вокруг. Они заполняли улицы, толпились у входов в бары и кафе. Было в этом что-то неправильное, но Джейми никак не мог уловить суть, только раздражался всё сильнее. А потом вдруг понял — все эти люди знать не знали, что Мику пропал. Они веселились в предвкушении Нового года, который наступит уже через несколько часов. Как будто ничего не случилось, как будто мир не рухнул.

Мимо прошла пара — парень с девушкой. Она смеялась на его слова, и Джейми захотел их обоих повалить на снег, чтобы не смели портить своим неуместным весельем окружающую серость.

Он торопливо свернул в переулок, потом в следующий, стремясь уйти с оживлённых улиц куда-то поглубже в небытие, чтобы не было слышно голосов, смеха. За каждым новым углом людей как будто становилось меньше, но вскоре Джейми перестал узнавать места. Джейми брёл по тротуару, загораживая лицо от ветра. Почему-то здесь воздух закручивался и дул в лицо, куда бы ни повернуться. Стало ощутимо холодно, даже сквозь куртку продувало, но Джейми упорно, даже упрямо шёл вперёд. Пришлось наклониться, чтобы лицо не обжигало снегом, ноги уже двигались на автомате: левая, правая, левая, правая. Временами казалось, что вокруг уже нет ни домов, ни самой улицы — только он сам, ветер и снег.

Зато из окоченевшего разума выветрились почти все мысли. Мику стал для него пустотой, чем-то далёким, нереальным. А уж его уход и вовсе превратился в нечто несущественное, какую-то выдумку. Казалось, что если вернуться, то Мику будет там, дома.

Ноги остановились, подогнулись. Джейми сам не заметил, как тело начало цепенеть и вот теперь окончательно замерло. Пришлось усилием воли заставить себя вновь шагать. Джейми огляделся, пытаясь понять, где находится. Вокруг уже вовсю горели гирлянды, яркий легкомысленный свет раздражал. Джейми машинально взглянул на часы: уже пять. Из дома он вышел часа три назад, неудивительно, что почти не чувствует ног. Нужно было поворачивать назад, иначе он здесь замёрзнет.

Джейми огляделся, и взгляд его споткнулся о яркую вывеску. «Хаву». Название вцепилось в мозг, о чём-то напомнило, но никак не удавалось сообразить, о чём именно. Минуту помедлив, Джейми толкнул дверь.

Обычный бар: глубокие зеленоватые оттенки, еловый лапник на стенах, в унисон названию заведения. Все места заняты, что и неудивительно. Джейми окинул взглядом посетителей в щемящей надежде каким-то чудом увидеть здесь Мику, и в этот момент вспомнил: ведь именно о «Хаву» говорил Мику в тот раз, что хочет пойти сюда с Джейми. Пришлось дойти до стойки и сесть, чтобы не упасть от слабости: вмиг навалились и усталость, и холод, и тоска. И когда же он всё-таки в последний раз ел? Алкоголь окончательно выветрился, но похмелье ещё давало о себе знать: голова трещала, кружилась, а в желудке появилось противное чувство тошноты.

— Эй, приятель! — Джейми не сразу понял, что окрик относится к нему. Он с трудом поднял тяжёлую голову, попытался найти того, кто его позвал.

За стойкой какой-то тощий парень с длинными волосами не отводил с него взгляда. Посетителей почти не было, поэтому сомневаться не приходилось — бармен обращался к нему.

— Ты заказывать собираешься или так, посидеть пришёл?

Джейми действительно зашел только согреться, но сейчас понял, как глупо это выглядит.

— Кофе есть? — хрипло спросил он и удивился собственному голосу.

— Ты реально зашёл в бар, чтобы выпить кофе? — парень, казалось, не верит своим ушам. — Хотя бы пива закажи.

Не объяснять же ему, что у Джейми до сих пор голову ломит от выпитого несколько часов назад.

— Давай что-нибудь, — кивнул он парню, просто, чтобы тот отвязался.

Непривычно большой стакан, Джейми давно таких не видел, да ещё до краёв наполненный светлой жидкостью. Втянув носом запах, Джейми поморщился от острого спиртового запаха: тот раздражал рецепторы, заставлял поминутно облизывать губы. Джейми решительно отодвинул стакан подальше, но замер, глядя на руку — ладонь мелко подрагивала. Стиснув её в кулак, Джейми быстро встал. Если он сейчас же не уйдёт, то всё может повториться. Нельзя ему сейчас пить, никак нельзя. Вот потом, когда он найдёт Мику и сумеет с ним нормально поговорить...

От резкого подъёма голова закружилась, Джейми повело влево, вниз. Кровообращение в замёрзших ногах толком ещё не восстановилось, икры наполнились шипучей болью, словно по венам пустили газировку. Пришлось опереться о стол, чтобы не упасть. Джейми невольно протянул взгляд до стакана — тот подмигнул гранью — и вновь вдохнул алкогольный раздражающе-притягательный запах. Всего один глоток, чтобы немного согреться. Мысль показалась настолько логичной и даже здравой, что Джейми удивился — как он не додумался раньше. Он же и зашёл сюда, чтобы согреться.

***

Наконец ему тепло. Уютно и темно. Тут можно остаться навечно.

Джейми поёрзал — всё же что-то мешалось. Твёрдое и неприятное под боком. Нехотя он открыл глаза, но всё равно ничего не увидел в темноте; попытался приподняться, чтобы устроиться поудобнее, но тело не слушалось. Странно, вроде ему так хорошо, но вроде и что-то не так. Смутное ощущение тревоги.

Тепло и уют одномоментно сменились холодом и вполне осязаемой враждебностью. Джейми зашевелился, но встать не смог. Тело била крупная дрожь — казалось, суставы вырываются из пазов. Сырая и холодная футболка липла к телу, куртка тоже оказалась мокрой, да ещё до одурения тяжёлой. Хотелось остаться лежать в этой замёрзшей грязи, в снежной каше, свернуться и хоть немного отдохнуть, но Джейми понимал, что второго шанса вырваться из замерзающего сна у него уже не будет.

Он заставил себя встать, сделал шаг, едва устоял, подождал, собрался с силами и сделал ещё один. Если упадёт — это конец. Шаг и шаг. Нога за ногой. Джейми запретил себе думать о том, что наверняка сляжет с простудой. Он не думал даже о Мику. Шаг и шаг. Ноги одеревенели, но это к лучшему, их можно переставлять усилием воли. А неживая плоть не чувствует холода. Шаг.

Было что-то невозможное в том, что Джейми оказался на так далеко от дома, как мог бы. Видимо, он всё же вышел из бара, направился домой, но потом его занесло в сквер, а там он свалился и едва не замёрз. Чудо, что пришёл в себя и сумел доковылять до дома.

Последние два дня были серым пятном, и Джейми точно знал, что потом ему станет стыдно. Но не сейчас. Некогда было предаваться раскаянию. Он должен прийти в себя, восстановить рассудок и начать искать Мику нормально, как профессионал. Он добрался до дома, до спальни, до постели, непослушными руками содрал с себя насквозь сырую одежду и забрался под одеяло

На работу ему пока не надо, несколько дней он может взять даже в такое напряжённое время. Сейчас — спать, изгонять алкоголь из крови, восстанавливать силы для поисков.

***

Уже много дней Джейми не просыпался так поздно. Когда он открыл глаза, то солнце было высоко, хотя и оставалось едва видимым пятном в толще облаков. Не уверенный в собственных силах, Джейми поднялся с кровати и с удивлением понял, что чувствует себя прекрасно, будто не было в его жизни последних двух дней с нервным срывом, будто накануне он едва не замёрз до смерти. Организм будто бы собрал все ресурсы, и сейчас Джейми был переполнен энергией. Не осталось даже ни следа от похмелья. Голова была ясная и по-хорошему пустая. Паника и хаотичные мысли, которые не давали спокойно всё обдумать, исчезли. Теперь можно было всё начать с начала, но Джейми начал с другого: он собрал в кучу сломанную мебель: позже надо разобраться, что можно починить, а что остаётся только выбросить, смёл осколки разбитой посуды, пропылесосил. Только потом отправился в душ.

Во время завтрака наконец смог выйти из деятельного режима, слегка расслабился. Сейчас он впервые взглянул на ситуацию трезво, без лишних эмоций. В первые часы он был ошарашен, растерян, его раздирали на части непонимание, обида, тревога и задетая гордость.

Сейчас, когда в доме было тихо, когда чувства присмирели, когда можно было не спеша потягивать кофе с сахаром и сливками, Джейми начал всерьёз обдумывать, что всё это могло быть глупой выходкой Мику.

Тот всегда был слишком свободным и легкомысленным, но даже немного остепенившись в их отношениях, временами то напоказ флиртовал с официантами, то оставлял открытой страницу сайта знакомств, то совершенно не к месту вспоминал кого-то из бывших. Джейми делал вид, что его ничего не волнует, что он полностью доверяет своему партнёру, но, возможно, это как раз было неправильным. Мику нужна была ревность, хотя бы немного, только, чтобы продемонстрировать чувства.

Сейчас глупо было сожалеть о том, какие ошибки он совершил. Джейми отправил в рот последний кусок ветчины, выпил последний глоток кофе и с хрустом потянулся. Вчера он был настоящим идиотом, кидался из стороны в сторону, едва всё не испортил и сам не погиб. Правы были все знакомые Мику, что послали его во время разговора. Звонит невесть кто, пьяным бессвязным голосом кричит, требует, угрожает. И коллеги его совершенно справедливо отказались помогать; на их месте Джейми поступил бы так же — служебная информация не может быть использована в частном порядке.

Взяв в руки записку, Джейми тщательно её разгладил, снова перечитал: «Я больше так не могу. Ухожу. Не ищи меня. Прощай». На всякий случай принёс из спальни несколько блокнотов, где Мику делал записи. Хотя он и так видел, что это его почерк, но перепроверить не помешает. Да, всё сходится: отрывистые буквы, почти не связанные между собой.

Итак, значит, записку написал сам Мику, ну, с почти стопроцентной вероятностью. Да ещё и соседка видела, как он один выходил из дома с чемоданом. Почти никаких сомнений, что Мику ушёл добровольно. Но действительно навсегда или чтобы заставить Джейми ревновать?

Сейчас, когда разум был спокоен, Джейми видел нарочитую театральность прощальных слов. Мику и в самом деле мог выкинуть что-то такое, чтобы заставить чувства вскипеть. И ему это удалось. Тревога Джейми постепенно утихла, а вот гнев нарастал. Выходка Мику обошлась слишком дорого, не считая разгрома в квартире: Джейми могут лишить премии, а то и отстранить от работы, если всплывёт, что он фактически прогулял два дня, а ещё пытался злоупотреблять служебным положением и склонял коллег к совершению правонарушения. Настроение снова испортилось.

Нужно было как можно скорее найти Мику, всё прояснить, потом уже постепенно решать проблемы — а они точно появятся.

Снова бросив взгляд на записку, Джейми понял, что её нужно сфотографировать, но телефон оказался разряжен. Когда наконец система загрузилась, то посыпались уведомления. Джейми в раздражении смахивал рекламу, непринятые вызовы, но едва успел отдёрнуть палец, когда на экране всплыло сообщение от Мику. Сердце заколотилось, он едва не выронил телефон, и всё никак не мог заставить себя прочитать его. В уведомлении было видно три слова «С Новым годом...». Мику прислал поздравление?

Следом нахлынула волна облегчения, Джейми не выдержал, отложил телефон и несколько раз подтянулся на турнике, чтобы сбросить напряжение. Сейчас он всё узнает.

«С Новым годом. Надеюсь, ты не слишком расстроен, так будет лучше для нас обоих. Я хочу попробовать начать всё с начала. С другим человеком, в другой стране. Извини, если что».

С той же тяжестью, как минуту назад ему стало легче, теперь навалилось отчаяние. После надежды эти слова стали смертным приговором.

Сообщений было несколько, все они пришли около трёх ночи, когда Джейми как раз дополз домой и завалился спать. Видимо, телефон тогда уже разрядился. Возможно, Мику ждал его ответов.

«Лучше не ищи меня, мой новый парень ревнует».

«Возможно, я никогда тебя не любил».

Джейми глотал воздух, но дышать всё равно не мог, воздух застревал в горле. Для шутки, даже для злой мести это было бы слишком. Мику никогда бы такое не написал. Никогда... если бы не решил на самом деле с ним расстаться. Лихорадочно в памяти всплывали все моменты, даже самые незначительные, которым и внимания-то не следовало придавать. Мику всегда оставался собой и всегда с интересом смотрел на других парней. Но Джейми верил, что это игра. А если нет?

Телефон едва не треснул в его пальцах. Джейми опомнился, отправил вызов Мику. Если тот отправлял сообщения, то был в сети. Но сейчас мелодичный и от этого ещё более ненавистный голос сообщал, что абонент выключен.

Во рту пересохло, Джейми сглотнул, мечтая хотя бы о капле спиртного, чтобы заполнить внезапную пустоту, но пришлось стиснуть кулаки, чтобы удержать себя в руках. Он не может, не имеет права сорваться.

Даже если всё так, даже, если Мику его на самом деле бросил, он должен его найти. Просто посмотреть в глаза, услышать его ответы.