Апрель. Глава 20

Мику

Его комната не изменилась: узкая кровать, стол, шкаф, зарешёченное окно. Тот же крюк в стене, и та же цепь плотно охватывает щиколотку. Но Мику было наплевать, даже если бы его поселили во дворце — только бы дали таблетку. А Ян всё тянул: сперва запихал его в душ, словно пять минут назад не заставил соскрести с тела грязь, потом промывал глазницу, перевязывал руку. Когда он отстёгивал цепь, чтобы Мику мог натянуть трусы и штаны, то внимательно наблюдал за ним, но на этот раз Мику не помышлял ни о чём, он суетливо одевался, злясь, что штанина запутывалась, только чтобы поскорее покончить со всем.

Когда он снова был чисто вымыт, одет и спокойно сидел на кровати, Ян наконец одарил его вожделенной таблеткой.

И после этого Мику больше ничего стало не нужно.

***

— Смотри, какой ты милый, когда так славно молчишь, не сопротивляешься. — Голос доносится издалека, и Мику с трудом разбирал смысл. Когда сознание слегка прояснилось, то он увидел Яна, сидящего на краю кровати. Взгляд его был нежен. — Проснулся? Ну и отлично, давай поедим.

Мику встал, пошатываясь добрёл до ванной. Из мутного пластикового зеркала на него смотрело худое серое лицо, одну сторону которого прикрывала повязка. Кончики пальцев ощутили пустоту под тканью, но сейчас это уже не пугало, как в первый раз. Он каждый раз, приходя сюда, разглядывал своё отражение, с каждым днём казалось, что он становится старше на целый год. Уже не получалось нормально сбрить щетину, она торчала клочками, придавая лицу ещё более неопрятный вид. Даже после того, как он вернулся из подвала, не удавалось восстановиться, хотя Ян теперь был вполне спокоен, общался с Мику ровно, почти заботливо.

Когда Мику сидел в комнате в первые недели, он всё время пытался занять голову: мыслями, воспоминаниями, расчётами, планированием. Сейчас его голова была занята ожиданием той минуты, когда Ян снова даст ему таблетку. Этим Мику жил, об этом он думал каждую минуту.

Ощущения были невероятными: в первые минуты его тянуло в сон, он выпадал из жизни, а когда приходил в себя, то какое-то время голова казалась тяжёлой, словно набитой песком, потом становилось лучше. Порой у Мику даже было хорошее расположение духа, но через несколько часов снова наваливалась тоска и отчаяние. Мику хотелось выть от всё нарастающей тревоги, от пульсирующей тупой боли в черепе. И тогда ему позарез нужен был Ян.

— Ты идёшь?! — позвал Ян. — Я запёк курицу, давай скорее, пока не остыла.

Фаршированная рисом и специями курица действительно была вкусной, но Мику через пару кусков почувствовал тошноту и отодвинул тарелку.

— Не нравится?

— Всё в порядке. Просто не голоден, — отозвался Мику.

— Может, хочешь чего-то другого?

— Нет. — Но тут Мику понял, что врёт. — Да. Можно мне ещё таблетку?

Ян замер, тоже отодвинул тарелку. И в следующую секунду ударил Мику в лицо.

— Я же сказал, что таблетки — только раз в сутки. Мне не нужен наркоман в доме.

Мику корчился от боли, потому что Ян задел рукой край глазницы. Повязка намокла, стала тёплой.

— Сутки уже почти прошли! — едва сдерживаясь, чтобы не закричать, выдохнул Мику. — Всего один раз дай мне пораньше! Только сегодня!

— Пошёл к чёрту, — Ян поднялся, собрал тарелки.

Мику понял, что сейчас он уйдёт и, возможно, захочет его наказать, вообще ничего не даст, даже вовремя. Он кинулся Яну в ноги, чуть не повалив, встал на колени.

— Умоляю! Дай! Мне очень надо! Сделаю, что угодно.

Видя, что Ян отстраняется, Мику принялся торопливо сдирать с себя одежду.

— Трахни меня! Как хочешь. Хоть до полусмерти. Прошу, только дай таблетку. Ну всего одну! — голос его срывался на позорный полувизг-полувсхлип, да и сам он себе был омерзителен, но ничего не мог поделать. Приступ скребущего изнутри зуда был сильнее. Словно прорвалось всё, что так долго копилось уже несколько дней. Пытаясь стащить штаны, Мику неловко согнул руку, но даже вспышка боли не заставила его отступить, напротив, словно придавала сил. Мику жадно повлёк Яна к кровати, — где-то на краю сознания раздался звон посуды — повалил и сел сверху. Ему не нужна была подготовка, смазка, Мику вообще не ощущал ничего, кроме подстёгивающего его желания. Он торопливо в несколько заглотов заставил член Яна наполниться кровью и затвердеть, а потом резко насадился и судорожными с натугой рывками принялся выпрашивать свою дозу.

Через несколько секунд Ян задышал громче, чаще, начал подаваться бёдрами вверх, глубже впиваясь в тело Мику. Тот ощущал горячую влагу на коже, но ему было плевать. Ещё немного, и Ян кончит, тогда он даст таблетку и можно будет забыть и о ноющей руке, и о пустой глазнице, и о разорванной заднице. Хотя бы несколько минут чарующего ослепительного забвения.

Ян ничего не дал. Когда он кончил, то несколько минут лежал, хрипло дыша, пока Мику не принялся его тормошить. После этого он встал, поднял остатки курицы, собрал осколки и вновь направился к двери.

— Ты обещал! — истошно взвыл Мику. Он кинулся на Яна и ударил его по спине, вцепился в рубашку, едва не повалил. Но куда ему было тягаться с Яном, который всегда был сильнее, а сейчас с недавно сросшейся рукой, Мику и вовсе не мог ничего сделать. Лишь внезапный натиск ошеломил Яна на пару мгновений. Стоило ему опомниться, как Мику отлетел в другой конец комнаты и сполз по стене. Наконец пришло так давно желаемое беспамятство.

***

Когда он очнулся было уже темно. На этот раз он был не просто прикован, а буквально распят на кровати. Мику дёргался всем телом, извивался, вопил, пока горло не распухло, но Ян не пришел. В перерывах, когда сил не оставалось, Мику слушал тишину — и убеждался, что дом пуст. Ян его бросил тут умирать от голода, жажды... и без обволакивающего спасения.

***

Вновь пришёл Джейми. Брезгливо посмотрел на Мику и пошёл прочь. Мику тянул к нему руки, они вытягивались, вытягивались, словно резиновые, но даже так он не мог и кончиком пальца дотянуться до Джейми. Тот шёл и шёл, становясь всё меньше, вот уже почти превратился в точку. И вдруг снова оказался рядом, но на этот раз не один. Его рука лежала на плече Яна, а тот склонил к нему голову. Они действительно были очень красивой парой, Мику не мог этого не признать: оба высокие, крепкие, Джейми с каштановыми волосами, в очках, в так ему идущей клетчатой рубашке казался ужасно интеллигентным, а Ян с его длинными золотистыми волосами, дымчато-голубыми глазами и шикарной улыбкой был воплощением мужского шика.

— Неужели ты думаешь, что я могу выбрать тебя — похожего на драного уличного кота? — насмешливо спросил Джейми. — Ты настолько жалок, что даже не осознаёшь этого. Посмотри на себя. Мало того, что ты по уши в грязи, но ведь стал настоящим наркоманом. Готов ползать в ногах у кого угодно, отсосёшь за одну единственную таблеточку. И ещё смеешь надеяться, что ты такой кому-то нужен?

Слова били в куда-то в грудь, в живот, с каждым звуком Мику съёживался, корчился от унижения. Всё было правдой. Если даже Джейми давно и испытывал к нему какую-то привязанность, то сейчас уже точно его забыл. А если бы увидел в таком состоянии, то убежал бы со всех ног. Мику даже самому себе был отвратителен.

— Пожалуйста, — прошептал он и вновь протянул руку. Ян резко его ударил, и встал, отгораживая Джейми.

— Этот парень теперь мой. Я позабочусь о Джейми лучше тебя. У него наконец будет тот человек, который готов выполнить все его желания, не станет устраивать скандалов и флиртовать с официантами в кафе. Джейми уже о тебе не вспоминает, а вскоре вообще забудет, что ты когда-то существовал, поэтому смирись и уйди из его и нашей жизни.

Это было так правильно, и оттого ещё больнее. Мику искал в лице Джейми хоть какие-то знаки, что Ян врёт, но тот казался каменным изваянием: суровый и равнодушный.

— Пожалуйста, — слабо повторил Мику. — Я не могу без тебя жить.

— Ну так умри, — пожал плечами Ян. И Джейми не возразил.

***

Снова было темно и тихо. Мику не понимал: он провалился в этот кошмар на целые сутки или всего на несколько минут.

— Я... боюсь... — прошептал он. — Я боюсь умереть тут один. Пожалуйста, кто-нибудь, придите ко мне. Мне... страшно умирать.

Впервые за много дней Мику заплакал. Не от боли, когда слёзы буквально брызгают из глаз, а по-настоящему, от безысходности и полного крушения всех иллюзий. Его никто никогда не спасёт, он сдохнет здесь, в темноте и сырости подвала, на загаженном полусгнившем матрасе. Сдохнет, воя от страха, корчась от желания сожрать таблетку, ненавидя всех и, в первую очередь, себя.

А Ян пойдёт к Джейми и они будут жить в их квартире, спать на их кровати.

***

От ужаса и отчаяния Мику проснулся. Лицо было мокрым, значит, он на самом деле плакал во сне внутри сна. По правой щеке тоже текли слёзы, хотя глаза там не было. От острой жалости к самому себе Мику тихо, еле слышно закричал. Звук был слабый, больше напоминал тягучее гудение, но это был крик. Все его мечты, надежды, желания одно за другим крошились в пыль. Ничего у него больше нет и не будет. Даже образ Джейми казался мутным и далёким.

Джейми

Джейми, хоть и был завален работой, постоянно возвращался мыслями к Мику. Хотя уже был уверен, что убитый парень не Мику, всё равно попытался поднять то дело, когда была проведена облава по мигрантским притонам, но все материалы действительно уже ушли в архив, как малозначимые. Действительно, трупы каких-то приезжих, преступников и наркоманов. Любой захочет поскорее скинуть с себя ответственность. Но Джейми понимал при этом, что такая мелочь его бы не остановила. На самом деле он просто боится узнать правду. Сейчас он убедил себя, что Мику жив, пусть даже в Америке с новым парнем. Но вдруг... Вдруг он всё же забыл, как на самом деле выглядели родинки Мику? Вдруг это действительно его обезображенный труп на фото? Джейми загнал эту мысль в глубины сознания, но она не исчезла, а постоянно напоминала о себе, как крохотный камешек в ботинке. Избавиться от него можно было одним способом — узнать правду о том убитом бедолаге. Но стоит ли надежды эта правда?

Эти мысли постоянно прерывались мыслями об Алексе. Джейми вспоминал об Алексе каждый день, мысленно прогоняя сквозь себя всё случившееся. Они не виделись, даже сообщением не обменялись, и Джейми не знал, хочет он этого или нет. Проще было плыть по течению, заниматься повседневными делами и... ждать, чтобы всё как-то устаканилось само собой.

Так прошли три дня, в четверг беспокойство начало нарастать. Джейми поймал себя на том, что бездумно пялится в экран телефона, и очнулся, только когда его окликнули.

— Ты в порядке? — спросил Ярри, и Джейми потребовалось несколько секунд, чтобы понять вопрос.

— Да. Задумался, — пробормотал он.

— Ну ладно, — пожал плечами коллега. — У тебя просто вид такой... Ну, как тогда.

Джейми не сразу понял, о чём Ярри, а когда сообразил, то ему стало не по себе.

В пятницу беспокойство проявилось в рассеянности, в литрах кофе, в срыве на коллегах. Джейми понял, что его изнутри грызёт чувство вины уже не только перед Мику, но и перед Алексом. Вообще, вина стала его постоянным спутником с самого начала года.

Он гнал от себя воспоминания, но всё сильнее хотелось увидеть Алекса и поговорить, прояснить то, что между ними так и не произошло. Он пытался не признаваться себе, но понимал — ждёт, чтобы Алекс позвонил или написал первым, спросил что-нибудь незначительное по работе, дал ему повод вновь зайти. Но Алекс молчал. Может, действительно, был сильно занят, может, тоже чувствовал себя неловко, может, сознательно мучил Джейми.

Отдел к вечеру опустел. Сейчас, в конце апреля, сумерки начинались поздно, поэтому Джейми остался один и бесцельно смотрел на светлую многолюдную улицу. Везде кипела жизнь, каждый куда-то спешил или, напротив, неторопливо наслаждался разгаром весны, Джейми чувствовал себя так, словно он существует в заполненном сизой мглой пузыре. В кармане задрожал на вибрации телефон. Джейми схватил его, но лишь разочарованно смахнул рекламное сообщение.

Вместо того, чтобы собраться и тоже пойти домой, Джейми набрал номер Алекса, не позволяя себе задуматься, что же он делает.

— Прости меня, — без приветствия сказал он, как только Алекс ответил на вызов. — Я повёл себя как мудак.

Алекс молчал, но Джейми слышал его дыхание.

— Ты... — начал Алекс, и голос его осёкся. Снова они замолчали.

— Давай в эти выходные куда-нибудь сходим? — предложил Джейми.