Январь. Глава 8

Мику

Хуже всего была темнота, но и к темноте он уже начал привыкать. Если просто лежать и ни о чём не думать, то словно оказываешься в вакууме. Мику почти ничего не чувствовал, ничего не хотел, и апатия эта была приятна и сладостна. По сути он большую часть времени лежал с открытыми глазами и невидяще смотрел в пустоту. Где-то там наверху — потолок, вокруг — стены. Больше не существовало ничего.

Мику не знал, сколько времени он тут провёл. Порой накатывало просветление, он вспоминал Яна: как тот бесновался и кричал, осыпал его ударами. Но в основном Мику пребывал в полудрёме, ослабевший от голода и тупой ноющей боли.

Иногда снова открывалась дверь сверху, и Ян спускался к нему, принося еду и воду. Мику к ним не притрагивался, ему попросту не хотелось ни есть, ни пить. В теле царили лёгкость, пустота и восхитительная слабость.

Сутки? Может, неделя? Или уже годы? Мику было всё равно.

— Вставай, сука! — Снова тычок по рёбрам, и Мику вытолкнуло из глубины, где ему было так хорошо.

Ян швырнул бутылку с водой и что-то, завёрнутое в пакет. На миг закружилась голова от мясного солёного запаха, рот тут же наполнился слюной, но Мику заставил себя вернуться к равнодушию. он не доставить этому ублюдку удовольствия наблюдать за ним. Ещё несколько дней, и наверняка он тихо умрёт от обезвоживания и голода.

— Малыш, ну зачем ты так? — Голос Яна вдруг стал нежным, мягким. Его ладонь легла на голову Мику, пальцы пробежались по волосам. — Давай, поешь. А потом я отведу тебя в душ. Смотри, какой ты у меня чумазый.

От этих неуместных слов сердце Мику вдруг сжалось, а в глазах защипало. Он уже привык к ругани, к побоям, но не к тому, как пальцы путаются в прядях его волос, как его ласково называют чумазым малышом.

— Если сейчас покушаешь, то тебе станет намного лучше. Я даже разрешу тебе встать и погулять. Наверное, устал тут лежать. А наверху у меня есть для тебя много интересного.

«Что это? — проносились в голове Мику вопросы. — Зачем он сюсюкает со мной, как с маленьким ребёнком? Уловка? Наверное, так же маньяк заманивает к себе жертву: хочешь конфетку, идём, я покажу тебе щенка».

Но ведь Мику уже был полностью в его власти, не было смысла его никуда заманивать. Ян в любой момент мог бы выволочь Мику из этого подвала. Хотя бы просто вытащить его на той цепи, что сейчас тянулась от правой ноги Мику к крюку в стене.

«Интересно, у него всегда в подвале был крюк, чтобы можно было прицепить цепь?» — мысль потекла в новом направлении, Мику стало интересно, зачем человеку может понадобиться пустой подвал с крюком. Или Мику у него не первый жилец здесь?

— Эй! — окрик Яна слегка вывел Мику из раздумий, он с трудом перевёл взгляд туда, где расплывался силуэт ублюдка. — Я с тобой вообще-то разговариваю.

Этот парень как-то очень внезапно переходил от воркования к брани. Мику даже задумался, всё ли у него в порядке с головой. Хотя, конечно, нет.

Реагировать ужасно не хотелось, Мику постарался снова вернуться к уютным отвлечённым мыслям. Его заинтересовало то, что потолок в этом подвале был слишком низким. Когда дверь открывалась, то света из проёма хватало, чтобы слегка рассмотреть помещение. Мику начал думать о планировке дома, где они находятся. То, что это не квартира, было ясно сразу: вряд ли хоть в одном многоэтажном здании будет такой подвал. Хотя... если купил весь первый этаж и втихаря вывел лестницу в цокольное помещение... Интересно, можно ли на самом деле сделать такое втайне от соседей и проверяющих органов. Мысль была очень захватывающая, но Ян снова его прервал. Мику даже рассердился.

— Если ты сейчас же не пожрёшь, то я затолкаю еду тебе в глотку.

Мику испугался — от такой перспективы его затошнило, и тут же тело непроизвольно согнулось в спазме. Если бы желудок не был пуст, то точно вывернуло бы, а сейчас только нитка тягучей слюны повисла на нижней губе.

— Сука! — завопил Ян, отскочил в сторону, чтобы быть подальше от Мику. Тот же откинулся на спину и хрипло с надрывом захохотал.

Смеха хватило ненадолго, уже через несколько секунд он перерос в хрип и сухой кашель.

— Себе затолкай свою жрачку, — выдавил он, давясь голосом. Во рту было невыносимо противно от привкуса железа и желчи.

Лица Яна было не разглядеть, но Мику подозревал, что красивые черты исказило яростью и злобой. Даже лучше будет, если в припадке гнева он действительно его убъёт.

Однако Ян его удивил. Он не подскочил, не попытался, как в прошлый раз на самом деле силой разжать рот и затолкнуть кусок хлеба. Мику тогда реально вырвало, а потом Ян едва не сломал ему челюсть. Вместо этого похититель вновь подсел рядом, вновь принялся говорить мягко и спокойно. Он даже вытер с лица Мику остатки слюны.

— Вот ты, наверное, думаешь: заморю себя голодом, а если не получится, то доведу его, чтобы он меня прикончил. — Мику невольно вздрогнул от слов, которые так точно повторили его мысли. Но тут Ян крепко схватил Мику за подбородок и повернул лицо к себе. В полумраке подвала были видны сверкающие белки глаз. — Но я же не хочу, чтобы ты умер. И ты не хочешь, правда, малыш? А то кого же будет спасать твой ненаглядный Джейми. Или ты уже забыл своего грозного полицейского?

Мику едва не застонал от мучительных воспоминаний, как он выкрикивал в лицо Яну проклятия, угрозы и обещания, что Джейми его спасёт. Сейчас это казалось не больше, чем наивным бахвальством.

— Ну, ну, не расстраивайся так. — Ян всё продолжал играть с его волосами. — Ты должен забыть Джейми. Ты ему не нужен, и никогда не был нужен. Сейчас он уверен, что ты ушёл, и очень этому рад. Послушай, ты никогда не был ему парой, такому парню, как Джейми, нужен кто-то другой. А ты останешься тут, со мной. Я буду о тебе заботиться. Ну же, давай, просто поешь. И всё у нас с тобой будет хорошо. И у Джейми всё будет хорошо.

Слова обволакивали, укутывали сладким тягучим теплом. Мику пытался выбраться, но увязал в них, как муха в сахарной вате. Голос Яна источал заботу и любовь. Настоящую, неподдельную. В темноте подвала он, казалось, звучал со всех сторон, Мику ощущал себя как в шёлковом коконе — тысячи тончайших нитей сплетались в единое скользящее полотно.

Сквозь шёлк прорвался из памяти бархат — голос Джейми был ниже и чуть грубее, но он казался мягким и тёплым по сравнению с идеальной гладкостью голоса Яна. Шёлк или бархат?

— Джейми меня спасёт, — твёрдо сказал Мику, отворачиваясь от Яна. Он снова уставился в стену и принялся ждать ударов.

Но услышал лишь удаляющиеся шаги и щелчок закрываемой двери.

***

Губы казались смятыми кусочками бумаги — неприятно сухие и шершавые. Язык не скользил, а продирался по трещинам и надорванной коже, в уголках рта щипало и болело при каждом движении. Мику дотронулся до лица, а может, он только подумал, что дотронулся: пальцы почти не ощущались, словно были бесплотными. В темноте всё было нереальным и ненастоящим. Ян уже давно не заходил, хотя время здесь было определить невозможно. Мику даже перестал ощущать запахи, хотя в первое время в спёртом воздухе миазмы из смеси рвоты, прокисшей крови, пота, спермы и мочи сводили с ума, ударяли по обонятельным рецепторам как кувалдой при каждом вдохе. Но ничего, привык.

Также привык и к неподвижности времени. Мику порой даже казалось, что научился отсчитывать, но потом понимал, что на самом деле ему всё равно.

Всё потеряло смысл. У него теперь оставалось только одно — бесконечное ожидание Джейми.

В какой-то момент, может быть, когда он отвлечётся и не будет ждать, дверь откроется, но вместо Яна по лестнице спустится Джейми. Подойдёт, как всегда спокойный, уверенный в себе, прижмёт и скажет: «Пойдём домой». И они пойдут вместе к себе домой. В их уютную квартиру, которую так до конца и не обставили.

Джейми, Джейми, Джейми.

Мику твердил его имя, но сухие непослушные губы произносили невнятную мешанину звуков. Тогда Мику просто мысленно повторял, но скоро имя превращалось в набор букв — бессмысленный и даже странный. Джеймиджеймиджеймидже...

В любом случае, надолго его не хватало. Мику теперь большей частью лежал в забытьи, лишь изредка выныривая на поверхность рассудка, чтобы убедиться, что он всё ещё в тёмном, вонючем подвале со слишком низким потолком.

А в другое время к нему приходило прошлое.

***

— Ты тут один? — Мику неприкрыто оценивающе рассматривает парня, который явно себя чувствует неуютно в помещении, полном людей и музыки, пропитанном душными спиртными запахами. — Могу составить компанию.

Предложил он это больше от скуки, чем от действительной заинтересованности. Парень выглядит чересчур зажатым и неприветливым. У него на лице написано желание уйти с вечеринки, хотя она только началась. Но слишком хорошая фигура и приятное лицо не дают Мику просто так оставить того в покое. Он до смерти хочет пофлиртовать.

— Мне тоже скучно, — Мику растягивает слова, словно подчёркивая, как он устал от шумной вечеринки. — Мой парень тусуется со своими коллегами.

Мику делает неопределённый жест, словно указывая на своего парня где-то в толпе, а сам следит за выражением лица незнакомца — случается, что кто-то выказывает неприкрытое отвращение. Парень не кривится, не морщится, не удивляется. Он вообще никак не реагирует. Мику это задевает. Сперва он хотел просто поболтать с высоким и симпатичным человеком, даже без особых планов на его счёт, но сейчас его самолюбие слегка поцарапано.

— Меня зовут Мику, — протягивает он руку. Этот жест парень уж точно не сможет проигнорировать, если, конечно, не совсем хамло. Тот какое-то мгновение мешкает, но пожимает ладонь Мику. От крепости его приветствия по телу Мику пробегает приятная дрожь. У него не было планов на этого парня? Теперь есть.

— Джейми, — отвечает парень. Его голос звучит негромко, но Мику слышит каждый звук даже на фоне музыки, и от низких тонов становится жарко. Хрипотца его голоса, как ворсинки бархата: щекочут и заставляют волоски на коже встать дыбом от предвкушения. — У тебя необычное имя, ты иностранец?

Невольно улыбаясь, Мику пожимает плечами. Его внешность должна бы уже сказать сама за себя.

— Местный, — отвечает он. — Но мама была из Китая, это да.

Музыка на миг стихает, тут же начинает играть новый трек, в унисон ему меняется освещение. Теперь, в золотистых отблесках, Мику видит своего собеседника иначе. Он кажется каким-то тёплым и сияющим. Джейми смотрит слегка в сторону, но не отворачивается, а будто ему чуть неловко взглянуть в глаза. И Мику вдруг понимает, что тот вовсе не грубый и отстранённый, а просто скованный. У него пропадает желание подразнить парня, напротив, возникает странное чувство притяжения.

— Тебе не нравится вечеринка? — спрашивает он.

Джейми молчит, неуверенно пожимает плечами, Мику замечает, как его пальцы крутят стакан с каким-то зелёным коктейлем — в большие сильные ладони лучше легла бы кружка с пивом или стакан с виски.

— Коллеги позвали, — наконец отвечает он.

Мику усмехается, коллеги этого странноватого парня оказали ему большую услугу. Даже если Джейми абсолютный натурал, то на него хотя бы приятно посмотреть, а потом Мику запросто может представить этого крепкого мускулистого парня в своих фантазиях. Но что-то глубоко в сердце подсказывает, что у него есть надежда.

— А кем работаешь?

Короткий острый взгляд Джейми. Слишком цепкий, чтобы от него можно было просто так отмахнуться. Поэтому Мику ничуть не удивляется ответу:

— В полиции.

Мысли Мику пустились по давно проторенному пути: интересно, если ли у Джейми форма? А наручники?

— Ого! Круто! — и Мику не преувеличивает своего восхищения. — А я сам по себе. Принимаю заказы.

И снова быстрый взгляд.

— Фрилансер, — спешит пояснить Мику, понимая, что новый знакомый остаётся полицейским даже на новогодней вечеринке и, наверное, уже мысленно проверяет свою базу данных киллеров. Интересно, в полиции есть картотека наёмных убийц? — Занимаюсь переводами текстов.

Наверное, они бы ещё долго перебрасывались ничего не значащими фразами, если бы не Томми. Мику успел забыть, что пришёл не один, потому что Томми, действительно, встретил каких-то своих дружков и оставил Мику одного. А вот теперь, когда Мику уже нашёл себе кого-то поинтереснее, внезапно появляется. Да вдобавок явно пьян.

— Эй! А ну отвали от моего парня! — неожиданно громко заявляет он сходу и тычет пальцем в грудь Джейми. Томми ненамного ниже, да и по комплекции тоже тот ещё викинг — в эту категорию Мику относил всех высоких северян — но Джейми словно бы и не замечает.

— Сам пошёл нахер! — ощеривается Мику на Томми, не желая, чтобы тот испортил ему общение с Джейми. Всё равно он не собирался продолжать отношения с этим дальнобойщиком, лишь вот Новый год встретить бы не в одиночку и можно разбегаться. — С кем хочу, с тем и разговариваю!

— Что?! — взрывается Томми. Оказывается, он пьян сильнее, чем Мику в первый момент показалось. И когда только успел? — Сука, ты меня кинуть решил?!

Мику искренне не понимает, когда он что-то наобещал Томми, но тот, видимо, уже решил, что они с Мику будут жить долго и счастливо, если пару раз переспали.

— Да пошёл ты, — с таким дурачком даже связываться не хочется. Мику презрительно глядит на бывшего любовника, на людей, который уже с интересом ждут продолжения ссоры. — Считай, что я тебя бросаю.

Ему всегда хотелось это сказать: красиво и театрально. Впрочем, тут же выясняется, что, во-первых, звучит это ужасно глупо, особенно, когда толпа пьяных посетителей ночного клуба начинает похабно свистеть и аплодировать, во-вторых, такие заявления чертовски злят того, кого бросили. Томми не кричит даже, а рыкает, и в следующий момент на Мику обрушивается удар. Не то чтобы особенно сильный, но от неожиданности в голове словно взрыв петарды, а потом всё темнеет на несколько секунд. Когда он выныривает из тьмы, то понимает, что лежит на полу, кто-то зовёт на помощь, кто-то поддерживает его голову, а кто-то просто кричит. И музыка, музыка, музыка не замолкает, бьёт по мозгам.

— Живой? — смутно знакомый бархатно щекочущий голос. Это Джейми склоняется над ним, уверенно и умело щупает голову, поворачивает его лицо вправо-влево, просит следить глазами за пальцем. — Встать сам сможешь?

Мику может. Окружающие расступаются перед ними, пока Джейми ведёт Мику до выхода. По пути он ещё кому-то объясняет, что завтра напишет рапорт, но Мику не сразу понимает, о чём речь. Только позже он узнаёт, что Джейми вырубил Томми, и его с трудом оттащили от поверженного тела. К счастью, свидетели подтвердили, что Томми напал первым, и что он был изрядно пьян и явно не в себе, так что Джейми удаётся ограничиться рапортом и кратковременным лишениям премии. Мику не по себе, что из-за него у незнакомого, по сути, парня едва не возникают серьёзные неприятности.

Но переживает он недолго — на смену рефлексии приходит заинтересованность. После того случая они с Джейми видятся несколько раз: сперва обмен сообщениями, потом предложение выпить пива. Когда они сидят в баре, Джейми проговаривается, что у него день рождения. Мику так и не понял, действительно ли тот случайно выдал себя или это было задумано. В любом случае, они неплохо проводят время, хотя Джейми почему-то ни разу не заказал себе алкоголь, только какой-нибудь сок или газировку, чем сильно удивляет Мику. За одной встречей следует другая, тоже совершенно обычная, дружеская, но Мику с каждым разом всё сильнее чувствует, что интуиция его не подвела, и Джейми действительно имел отношения с мужчинами. Поняв, что тот даже не собирается делать никаких шагов навстречу, Мику просто в лоб спрашивает, не хочет ли Джейми с ним переспать.

На самом деле Мику мысленно приготовился, что сейчас его пошлют, но Джейми долго смотрит, а потом просто отвечает: нет.

— В каком смысле? — не понимает Мику.

— Я не хочу заниматься с тобой сексом.

— Предпочитаешь женщин?

Джейми молчит какое-то время, уставившись в точку за спиной Мику, крутит в больших сильных ладонях свой дурацкий сок. И почему он не пьёт нормальный алкоголь? Они снова сидят в баре, гремит футбольный матч, компания за столиком у окна громко болеет за свою команду, ну какой тут может быть сок?

— Нет.

— Тогда почему? — Мику искренне недоумевает, но всё же ему становится легче.

— Просто. Не хочу.

— Я тебе не нравлюсь? — разговор начинает напоминать какой-то фарс, театральное выяснение отношений, которых даже ещё не существует. Мику встаёт, чтобы уйти, потому что ему впервые за много лет стыдно за себя, но Джейми удерживает его.

— Я сейчас просто не могу.

— Импотент? — Мику вновь в своей стихии, готов нести чушь, чтобы за пошлостью спрятать собственную неуверенность.

— Нет. Мой... друг... Недавно его не стало. — Джейми почему-то не обижается на нарочитую грубость Мику, а вот тому становится совсем хреново за себя. Ему уже тридцать, а ведёт себя, как школьник в пубертате. Вот Джейми кажется настоящим, а не пародией на человека.

— Извини.

Они оба надолго замолкают, Мику прислушивается к футбольному матчу в телевизоре, к радостным или сердитым воплям болельщиков, только чтобы отвлечься от скрежетания кошек на душе. Надо же быть таким идиотом. Теперь он наверняка оттолкнул Джейми окончательно. Мику ждёт, что Джейми сейчас допьёт свой дурацкий сок и уйдёт, но тот сидит, заказывает ещё.

— Мой парень погиб. И это по моей вине.

Мику ничего не спрашивает, но Джейми скупо рассказывает историю Матти, своего напарника и любовника. Нельзя заводить романы с коллегами, тем более, если вы должны прикрывать спину друг друга. Слова Джейми, что Матти защитил его во время рейда, сам подставившись под нож, звучат сухо и обезличенно, как информация из криминальной сводки.

После этого Джейми заказывает пиво, в первый раз за всё время их встреч. Мику ещё не знает, что у него серьёзные проблемы с алкоголем после гибели Матти.