Февраль. Глава 14

Мику

Несколько дней Ян с ним не разговаривал. Приносил еду, иногда сменное бельё, но уходил, не говоря ни слова. Мику уже почти оправился, но теперь даже и мечтать не мог, чтобы пытаться выдернуть цепь из стены — левая рука слушалась плохо, он едва мог сжать пальцы в слабый кулак. Сейчас он, наверное, даже ложку не смог бы удержать. Ему оставалось только целыми днями пялиться в потолок и слушать, как уезжает и возвращается Ян.

Он уходил из дома и возвращался примерно в одно и то же время — Мику уже научился обходиться без часов и ориентироваться по сумеркам. Заодно он попытался прикинуть, сколько уже находится в плену. Всё произошло в новогоднюю ночь, значит, сейчас, вероятно, ещё январь. По ощущениям Мику не мог пробыть тут больше месяца. Если предположить, что Ян и тогда уезжал на весь день, то он, скорее всего, спускался к нему два раза в сутки. хотя, конечно, мог и чаще, и реже. Но Мику всё же остановился на том, что сейчас либо самые последние числа января, либо только-только начался февраль. От этих мыслей ему стало не по себе — больше месяца он сидит взаперти. А Джейми там сходит с ума.

Потом он попытался высчитать примерный маршрут Яна. Мику смутно представлял, что в середине зимы солнце восходит, наверное, часов в восемь. Ян всё время уезжал из дома где-то за полчаса до того, как окончательно светлело — для этого Мику два дня сидел и методично отсчитывал секунды после того, как увидел отъезжающий автомобиль. Если предположить, что у Яна есть обычная работа и ему, например, нужно быть там к восьми, то как далеко они от его работы? Ну, ладно, пусть будет максимум час добираться, с учётом всех погрешностей в расчётах и заснеженной дороги.

Мику целыми днями занимался вычислениями в голове и в итоге пришёл к выводу, что они не дальше, чем километрах в двадцати от какого-нибудь крупного города. В душе чуть потеплело, когда он позволил себе помечать, что они не так уж далеко от Тампере.

Вычисления, скрупулёзное подсчитывание секунд, километров, не дали Мику впасть в отчаяние, когда он целыми днями сидел в одиночестве. Сейчас всё было совсем иначе, чем когда он был в подвале. Там он был больше зверем, чем человеком, и все мысли сводились только к ощущению боли, к голоду, холоду и страху. В этой комнате он мог жить почти нормально, но от этого острее чувствовалось собственное бессилие. А внезапная отстранённость Яна порой казалась затишьем перед бурей. С момента его возвращения вечером и до отъезда утром Мику каждую минуту ждал взрыва. Лишь когда автомобиль скрывался в утренней темноте так, что и отблесков габаритов уже не разглядеть, можно было выдохнуть и отпустить напряжение.

Как-то раз Ян не приехал вечером; Мику сидел с выключенным светом, прислушиваясь к звукам с улицы, вглядываясь в черноту, пока его не сморил сон. После этого он начал откладывать часть еды. Обычно Ян приносил что-то домашнее: рыбный суп, жареный картофель, отбивную, пасту. Но порой это были покупные сэндвичи или крекеры. Мику пытался гадать, с чем это связано: Ян просто был не в настроении готовить или таким способом дрессировал его. Но в любом случае пытался припрятать хоть пару печений.

Однако, дальше долго это тянуться не могло. Мику уже понял, что Ян сам первый не начнёт с ним разговаривать, поэтому первый шаг к восстановлению хоть какого-то подобия общения придётся сделать ему. Не то чтобы ему нужны были эти якобы нормальные отношения — о какой нормальности вообще могла идти речь — но сейчас именно он из них двоих был наиболее уязвим. Никогда не знаешь, что творится в голове у психопата. Если завтра ему надоест эта игра в молчанку, он запросто придушит Мику, и прикопает где-нибудь в том милом лесочке, который виден из окна. Поэтому ему придётся снова унижаться, снова пытаться понравиться своему насильнику.

Через неделю Ян опять не вернулся домой ночевать, на этот раз две ночи подряд, и это стало отправной точкой. Мику лежал на кровати, уткнувшись в стену, и даже головы не повернул, когда Ян вошёл в комнату. Его, как всегда сопровождал манящий аромат еды. Сейчас он заходил всего раз в день, поэтому Мику успевал изрядно проголодаться, и Ян это точно знал. А Мику знал, что голодом тот воспитывает в нём покорность. Ну что ж, допустим, он своего добился.

Но сегодня Мику сделал вид, что даже не заметил появления Яна, хотя отчаянно боялся, что в животе может заурчать. Даже по звуку шагов было слышно, что Ян пытается оценить сложившееся положение: он дошёл до стола, поставил поднос, забрал пустую посуду, но не сразу вышел, как делал раньше, а задержался. Мику даже был уверен, что он приблизился к кровати. Несколько секунд стояла тишина, вероятно, Ян размышлял, как ему поступить: узнать, почему Мику не реагирует на его появление, или же уйти и оставить его ещё минимум на сутки в одиночестве. Второй вариант был категорически невозможен: Мику отдавал себе отчёт, что ещё немного и он сдастся уже по-настоящему. Поэтому следовало торопиться.

Ян всё же не поддался и не подошёл к Мику. Кто знает, о чём он подумал, но направился к выходу. Мику сдерживался изо всех сил, чтобы найти самый благоприятный момент — на грани, когда Ян уже почти уйдёт, но всё ещё сможет его услышать. Секундой позже — и ничего не получится.

— Ян... — то ли выдохнул, то ли простонал он, мысленно взмолившись, чтобы не было слишком поздно. Если Ян заподозрит, что это игра, то может снова его избить и уж точно больше не поверит.

Мику всей кожей ощущал каждую секунду, которая прошла. Ничего не менялось, в комнате по-прежнему было тихо, а он не смел открыть глаза и повернуться, чтобы посмотреть — здесь Ян ещё или давно ушёл. Страшным усилием воли он заставлял себя лежать неподвижно, выжидать. И даже издать ещё хоть один звук было нельзя — Ян сразу догадается, что Мику переигрывает.

Напряжение на грани взрыва обернулись ему на пользу. Сам того не сознавая, Мику вовсе не притворно вздрогнул, когда Ян коснулся его плеча. Испуг оказался настоящим, Мику словно в самом деле выдернули из тревожного и тяжёлого сна. Он ошалело уставился на Яна, чувствуя, что взгляд у него сейчас по-настоящему безумный, затравленный и отчаянный.

— Что ты сказал?

Мику сглотнул, лихорадочно соображая, что ответить. Первый эффект схлынул, теперь всё зависит от него самого. Ни в коем случае нельзя перегнуть палку. Поэтому он отвёл глаза и попытался стряхнуть с плеча руку Яна.

— Я спрашиваю, что ты сказал?! — рявкнул тот. Он отшвырнул посуду, которую всё ещё держал, и принялся трясти Мику.

Кажется, тактика отталкивания работает лучше, чем заискивания. Вот только насколько хватит Мику, чтобы не сломаться.

— Пусти меня! — выкрикнул он, едва не прикусив язык. Зубы клацали, а глаза уже закатывались, когда Ян, видимо, понял, что что-то не то. Он перестал трясти его и позволил упасть обратно на кровать. Мику уже даже не притворялся, его на самом деле мутило, сознание уплывало.

Поэтому он невольно подался вперёд на прикосновение Яна. Тот нежно погладил его по щеке, провёл пальцем по разбитой скуле, скользнул по губам.

И внезапно сильно ухватил за лицо, сдавил обе щеки, зажав пальцами челюсти. Мику с ужасом смотрел на него, не в силах издать ни звука. От резкой боли на глазах выступили слёзы.

— Ты всё ещё хочешь, чтобы я сдох и оставил тебя тут одного? Или уже начал по-настоящему по мне скучать? — Пальцы сдавливались всё сильнее, Мику отчаянно вцепился в руку Яна, но не смог ослабить стальную хватку. Всё, что ему оставалось, мычать от боли в зажатых тисками челюстях. — Мечтал, чтобы я никогда не вернулся или всё же ждал меня? Ну, говори!

Ян выпустил лицо Мику, и в ту секунду тот понял, что предыдущая боль ни шла ни в какое сравнение с той, что нахлынула после освобождения. Он даже воздуха глотнуть не мог, только протяжно и осторожно выдыхал. Слюна тонкой клейкой нитью протянулась с губ и никак не желала отцепиться. Мику смахнул ладонью и только после этого смог поднять глаза на Яна. Тот смотрел сверху вниз, снисходительно ухмылялся, и внутри у Мику всё сжалось — от ненависти и необходимости её скрывать, чтобы выжить.

— Я... ждал... — с трудом выдавил он. Свою гордость он засунул так глубоко, что неизвестно, когда сможет вытащить обратно. Потому что что-то подсказывало, что Ян этим не удовлетворится.

— И как ты меня ждал?

Мику замешкался с ответом, не понимая, что от него требуется. Ян тут же отвесил ему жгучую пощёчину.

— Сильно! Я сильно тебя ждал! — собственный голос Мику перекликался со звоном внутри головы, и неясно было — выкрикнул он эти слова или просто подумал. — Хотел, чтобы ты поскорее вернулся.

— Покажи.

Повисла тишина, У Мику на коже проступили мурашки от охватившего отчаяния и предчувствия дурного. Он смотрел на Яна, но не видел в его лице ничего, кроме насмешливого выжидания, словно тот наблюдал за забавным животным. Можно было обманывать самого себя, тянуть время, но Мику точно знал, чего конкретно от него хочет Ян. Он неловко — тело совсем перестало слушаться — сполз с кровати и опустился перед Яном на колени. Стараясь смотреть куда-то за спину Яна, Мику максимально отключил все чувства, позволив телу действовать на автомате. Чьи-то чужие руки расстегнули джинсы, спустили их, дотронулись до члена. Чужой язык облизал чужие пересохшие губы и заглотил головку. Кто-то чужой, может, и различал структуру кожи, запах, вкус, но Мику до этого не было никакого дела. Он уставился на приоткрытую дверь, зафиксировал взгляд на каком-то пятнышке на стене в коридоре, и всё стало намного проще.

Но лишь до тех пор, пока Ян грубо не ухватил его за волосы на затылке, не принялся вдалбливаться ему в рот с удвоенной силой. Горло мигом свело спазмом, Мику начал задыхаться, но к счастью, уже через несколько глубоких толчков Ян кончил и выпустил Мику. Тот согнулся от выворачивающего рефлекса, сплёвывая на пол, но слишком многое он всё же успел проглотить и сейчас ему хотелось умереть.

Ян не дал ему слишком долго страдать. На Мику обрушился шквал ударов — по лицу, по спине. Ян не бил его, как раньше, а хлестал ладонью, словно желая подчеркнуть своё презрение.

— Шлюха! Я же говорил, что ты шлюха. Просто шваль, дрянь, жалкий ублюдок. Готов сам прыгнуть на меня только, чтобы тебя пожалели!

Мику не слушал, но слова всё равно секли его по живому, оставляя кровоточащие рубцы на душе, хуже, чем удары. Это всё было ложью, но Мику сам уже не знал, где кончается ложь и начинается правда.

— И ты ещё смеешь говорить о Джейми! Такая грязная тварь не должна даже думать о нём. У тебя нет этого права! Навсегда забудь о нём, ты его не достоин! Твоё место — тут, со мной. Будешь делать, что я скажу, облизывать мне ноги и приносить тапочки в зубах, если я захочу. Никогда, слышишь, никогда ты больше не сможешь быть с Джейми!

Он что-то кричал, кричал, Мику уже не различал слов, не чувствовал ударов. Тело по инерции вздрагивало, но боли не было.Что, если Ян прав и Мику потерял все права на любовь Джейми? Тот всегда был слишком хорош для него: умный, справедливый, сильный, честный. Зачем ему вечно всем недовольный назойливый полукровка с дурным характером? Что, если исчезновение Мику стало благом, тем шансом на свободу, которого Джейми давно ждал, и он уже нашёл себе кого-то получше?

Мику расхохотался, прямо сквозь удары Яна. Губа лопнула, стало так томительно-приятно больно. Он извернулся, перехватил руку Яна, уже готовую опуститься ему на лицо, поцеловал ладонь.

— Я хочу облизывать тебе ноги и приносить тапочки в зубах, — выдавил он, во рту клокотала кровь. — Не бей меня больше. Мне не нужен Джейми.

Джейми

После целого месяца в напряжении, в бесцельных поездках по городу, бесконечных звонков хоть кому-то, кто может помочь, после вечеров, наполненных каруселью мыслей, после непрекращающихся вопросов, на которые у него не было ответов, Джейми наконец позволил себе расслабиться. И его мгновенно накрыло апатией как снежным комом: мягко, нежно и совершенно без возможности выбраться.

Джейми вовсе не валялся в кровати, не бездельничал, напротив, в субботу он в очередной раз отдраил всю квартиру, забил холодильник продуктами, собрал шкаф, который уже неделю стоял в коробке, нераспакованный, а вечером два часа выкладывался на тренажёрах, пока ноги не начали мелко, но приятно дрожать. Лишь в сауне он немного пришёл в себя, но блаженное забытьё так и не отпустило до конца. Джейми чувствовал себя пружиной, которую долго сжимали и вдруг отпустили, а теперь она не в состоянии снова сжаться. Он понимал, что ему нельзя расслабляться, иначе он непременно упустит что-то важное, но никак не мог снова собраться с мыслями. Тело и мозг требовали покоя и отдыха.

Поэтому Джейми дал себе ещё один день, чтобы восстановить силы. В воскресенье он собирался прогуляться по городу, может, зайти в какой-нибудь ресторанчик, а потом в книжный — посмотреть на новинки и что-нибудь выбрать. Очень спокойно и то, что нужно.

В его планы вмешался Алекс: позвонил и позвал в бар. Джейми отказался было, сам точно не понимая почему, но Алекс был весьма настойчив. И лишь при встрече сообщил, что Вероника ему ответила.

— Она нашла Мику? — вскинулся Джейми.

Алекс покачал головой. Они сидели за столиком в маленьком заведении в центре города. Джейми бывал тут редко — район дорогой — но Алекс, оказывается, жил неподалёку.

— Не совсем. Вернее, данных о его въезде она не смогла достать, но твой Мику подавал запрос на оформление разрешения на въезд, — Алекс отложил в сторону вилку и протянул Джейми телефон. На экране в смазанной фотографии можно было угадать монитор компьютера с каким-то бланком. Но даже при увеличении Джейми с трудом мог различить дату: двадцатое декабря.

Алекс забрал телефон и сам несколько секунд всматривался в снимок.

— Да уж, извини, но скриншот экрана она сделать не смогла — и без того сильно рискует карьерой. Поэтому вот что есть, то есть. Но разрешение действительно на имя того парня.

Джейми сидел оглушённый. Мику подал заявление ещё до Рождества, до той крупной ссоры с ним. Неужели, он уже давно собирался уйти? это известие выбило его из колеи, он не слышал слов Алекса, не видел ничего вокруг. Но ведь Мику же казался обычным, строил планы. Игра? Притворство?

Тяжёлый ком подкатил к горлу, Джейми судорожно глотал, но что-то мешалось внутри — липкое, вязкое, как сгусток обиды и безысходности. Мику за его спиной с кем-то встречался, и все его скандалы могли быть лишь поводом для расставания.

— Эй! Ты здесь?

Алекс озадаченно смотрел на него, а Джейми несколько секунд не мог даже разлепить губы, чтобы ответить.

— Я... — И тут внутренняя горечь едва не выплеснулась наружу, Джейми замутило: запахи жареного мяса, лука, пива, которыми был пропитан воздух бара, стали тошнотворно неприятными, словно Джейми окунулся в прогорклый жир. Он попытался встать, но едва не опрокинул стол.

— Эй! Что с тобой?!

Алекс подскочил, поддержал, помог снова сесть, махнул рукой официантке и попросил ещё бутылку холодной минералки. Чувство острой утраты и сожаления понемногу отступало. Джейми выпил воды — такой холодной, что зубы заломило — прислушался к своим ощущениям. Голова больше не кружилась, он смог нормально дышать, наверное бы даже спокойно удержался на ногах.

— Извини, нашло что-то, — пробормотал он, стыдясь взглянуть на Алекса. Действительно, ещё бы сознание потерял. В первый раз его что-ли бросают. — Спасибо ей... Веронике за помощь. Ответь, что для меня это много значит, и если однажды потребуется, то пусть всегда обращается.

— Нет, это я виноват, вывалил на тебя информацию сходу, даже не подумал, как это выглядит, — Алексу, казалось, тоже было неловко, он избегал смотреть на Джейми, но вдруг вскинул глаза и легко коснулся его лежащей на столе ладони. — Это ведь ещё не конец. У нас есть только запрос на разрешение о въезде в страну. Вовсе не факт, что оно было выдано, а даже если выдано, то не факт, что твой Мику действительно поехал. И вообще, это может быть однофамилец или Вероника что-то перепутала, знаешь какая она иногда рассеянная, я удивляюсь, как её ещё не выгнали. Представляешь, однажды перепутала файлы и едва не депортировала какую-то крупную шишку...

Его слова долетали до Джейми как через толщу воды, и он никак не мог сосредоточиться на смысле сказанного. Руку жгло прикосновение пальцев Алекса. Простое человеческое тепло, раньше казавшееся чем-то обыденным, сейчас вызывало странные ощущения: одновременно неловкость, и вину, и в то же время желание продлить это чувство подольше. Он так давно нуждался в прикосновениях, в каких-то мимолётных проявлениях нежности, что сейчас невольно сердце сжалось. А вместе с ним и пальцы.

Алекс осёкся. Джейми чувствовал, как его ладонь дрогнула, и тут же отдёрнул руку. Повисло молчание.

— Мне пора домой, — глухо выговорил Джейми. Он неуклюже поднялся, отмахнувшись от порыва Алекса ему помочь. — Ты... извини меня.

— Нет, это ты извини! — с жаром воскликнул тот. — Я вовсе ничего такого не имел в виду, просто...

Он схватил Джейми за рукав.

— Можешь меня выслушать? Всего минута.

Поколебавшись, Джейми вновь опустился на стул. Он не знал, что именно тревожит его сильнее: явное расположение Алекса или собственный внезапный шаг тому навстречу.

— Я не буду врать, что ничего к тебе не испытываю. В тот раз, когда предложил переспать, я здорово был пьян. Потому что ты мне очень нравился, я перенервничал и решил набраться храбрости. Да, это совершенный идиотизм, но в то время я только что переехал из другой страны, мало кого тут знал, и мне было всего двадцать шесть. Конечно, ты принял меня за наглого сопляка, помешанного на сексе, и, наверное, был прав. Так что я первое время был в ярости и просто возненавидел тебя. Но потом понял, что сам был виноват, но просто не знал, как начать с тобой нормальные, хотя бы просто дружеские отношения, — Алекс говорил сбивчиво, порой глотая целые слова, путая их местами; его длинные пальцы нервно переплетались, комкали салфетки. — Поэтому как только выпала возможность помочь, то я не мог не откликнуться. Прошу, поверь, что я не собираюсь воспользоваться твоей бедой, а действительно хочу, чтобы твой парень благополучно нашёлся...

Джейми вскинул руку, призывая Алекса остановиться. Ему было жаль смотреть на парня, который оправдывается ни за что. Это ведь он сам, Джейми, фактически спровоцировал неловкую ситуацию, ему и следовало бы сейчас говорить. Но слова застряли где-то в груди и мешали вздохнуть.

— Я тебя ни в чём не обвиняю, — сказал он наконец и сморщился от собственного лицемерия. — То, что было пять лет назад, давно забыто и я вовсе не считаю и не считал тебя каким-то наглым или озабоченным. Я тогда тоже был тем ещё придурком, срывался на всех подряд. Поэтому давай просто сделаем вид, что ничего тогда не было. Ты очень хороший парень и отличный полицейский, я был бы рад, если бы мы стали нормально общаться.

Он протянул Алексу руку, стараясь, чтобы она не дрожала. Тот помедлил, но всё же ответил на рукопожатие.

— Как насчёт того, чтобы иногда вот так посидеть в баре? —От прежней неловкости почти ничего не осталось. Джейми уклончиво пожал плечами, и Алекс тут же поправился: — Конечно, когда Мику вернётся. Я бы хотел с ним познакомиться.

— Обязательно.