Январь. Глава 11

Мику

— Доедай.

Мику с трудом проглотил ещё одну ложку омлета. Тот был плохо пропечен и уже остыл, от этого белок студенисто колыхался и не вызывал ничего, кроме тошноты. Но Мику послушно открыл рот и позволил Яну кормить его до последнего кусочка.

После того, как Мику запустил тарелкой с горячим супом в своего похитителя, Ян приносил ему только холодную еду и кормил сам, не давая в руки. Хотя Мику подозревал, что тот поступает так не только из безопасности, но и для большего унижения.

— Вот умница, — похвалил Ян, вытирая Мику губы и подбородок.

Мику запрещалось даже поднимать руки, когда Ян был рядом. Сперва его просто каждый раз приковывали за запястья к металлическому пруту вдоль всей стены, но Мику всеми силами сдерживался, терпел, демонстрируя покорность, поэтому Ян тоже сменил тактику. Он начал приносить еду не раз в два-три дня, а почти каждый вечер, рассказывал что-то из мира вовне. Мику в основном молчал, не желая идти на контакт, но стараясь и не разозлить Яна ничем. Лишь один раз не сумел сохранить спокойствие — когда Ян внезапно вспомнил Джейми, сказал, что видел того в компании: спокойный, весёлый, совсем не подавлен. В лицо Яну полетела тарелка с горячим куриным супом, но ублюдок оказалась слишком быстрым и увернулся. После этого Мику приходилось униженно и послушно открывать рот и терпеть, когда Ян его накормит.

Время от времени Ян приносил ведро с тёпловатой водой и вытирал пленника. Это было ещё одно унижение, но Мику научился терпеть и его. Он послушно стоял посреди комнаты, поднимал руки, поворачивался и наклонялся, когда Ян командовал. Мысленно он стискивал кулаки, хватал Яна за горло и бил его головой о стену до тех пор, пока череп не лопался, но в реальности молчал, поворачивался и наклонялся.

Яну явно доставляло удовольствие оскорблять Мику — просто ради самого процесса. Он даже начал включать свет в подвале, чтобы пленник оказался совершенно голым под пристальным оценивающим взглядом. В такие моменты Мику остро чувствовал все свои недостатки: худое тело, выпирающие рёбра и позвоночник, торчащие кости таза, большая родинка под ключицей, тёмные жёсткие волосы в паху и впалая грудь. Наверное, для подростка его телосложение могло бы считаться привлекательным, но в тридцать пять лет он чувствовал себя ходячим скелетом. Конечно, с Джейми он не стеснялся, как и с прошлыми любовниками, но тогда он доминировал в отношениях и выезжал на абсолютной самоуверенности. А теперь...

Казалось, он только на минуту прикрыл глаза, но Ян успел принести ведро. Мику едва не застонал от горечи и бессилия.

— Вставай, — коротко приказал Ян. Если бы Мику хотя бы на миг поверил, что у него получится одолеть Яна, то он, не задумываясь, на него набросился, но короткая цепь намертво держала его за ногу. И даже если он сумел бы схватить Яна, то тот намного сильнее, а ведь Мику сейчас и без того ослаб и постоянно избит. Да и что он будет делать дальше? Вряд ли Ян носит с собой ключ от железного кольца, которое плотно сжимает его щиколотку. Он так и останется сидеть в этом подвале вместе с трупом, пока сам не подохнет от голода.

Поэтому Мику поднялся со своего матраса, уже привычного хотя и засаленного, встал под свет лампочки и покорно развёл руки в стороны.

Движения Яна были мягкими и почти ласкающими. В такие моменты Мику всегда вспоминал, как умиротворяюще тот умеет разговаривать. Наверное, если у него есть любовник, то он считает Яна самым нежным человеком на свете.

Влажная тёплая губка прошлась по его коже — сперва жёстко, потом легонько. Поневоле Мику почувствовал наслаждение от того, что с него смывают пот и грязь. Жутко хотелось вымыться нормально, с мылом, под горячим душем, но даже так лучше, чем ничего.

— Спиной.

Мику внутренне напрягся, но повернулся, прикусывая губы от сознания собственной беспомощности и беззащитности. Всей кожей он чувствовал, как Ян нависает над ним, как его пальцы почти касаются спины, скользят вдоль позвоночника. Ян с самого первого раза, когда изнасиловал его, больше не притрагивался, но его слишком пристальный взгляд, такие вот невесомые касания, ядовитые презрительные слова говорили о многом.

Ян снова не дотронулся до Мику, лишь принялся растирать мокрой губкой, потом надавил на плечи, и Мику наклонился. Сейчас он был максимально унижен, чувство собственного достоинства было втоптано в бетонный пол подвала. Ян вымыл между бёдер, не пропуская ни единого сантиметра его тела, Мику знал, что тот нарочно всякий раз едва заметно касается его члена. От такого поневоле накрывало смутным желанием, сквозь тело пробивало коротким разрядом электричества. Мику ненавидел себя за такую реакцию. В такие моменты он ловил себя на мимолётных сожалениях, что до сих пор способен испытывать физическое удовольствие, даже если оно вызвано чистыми рефлексами. Можно сколько угодно убеждать себя, что это ничего не значит, но тело поневоле реагирует и подаётся навстречу прикосновениям.

— Омерзительно, — Ян швырнул в ведро губку и сплюнул. Мику уже привык к тому, что его называют шлюхой, готовой раздвинуть ноги перед любым. В первые дни внутри всё полыхало от злости и ненависти, от несправедливых оскорблений, но теперь он привык. Иногда начинало казаться, что он действительно дешевая шлюха. А иногда — и это самое ужасное — что он свыкся со своим положением и даже ждёт этих визитов Яна.

— Отпусти меня, — вяло пробормотал он, больше по привычке.

Как и ожидалось, Ян лишь презрительно фыркнул и зашагал по лестнице к двери. Вот сейчас он выйдет, закроет за собой дверь и выключит свет. Мику снова останется здесь, в темноте, на волглом тонком матрасе, голый, дрожащий от холода и неизвестности. Он не знал, сколько тянулось время между приходами Яна, но иногда это было невыносимо мучительно. Наверное, он сумел не заболеть, не сойти тут с ума только потому, что в нём горела надежда — даже уверенность — что Джейми придёт его спасти. Только ради него нужно было выжить, не сломаться и дождаться.

—- Я не убегу.

Ян замер уже на самом верху и уставился на Мику. Тот не отвёл взгляд, хотя не смог заставить себя притушить ненависть.

— Что ты сказал?

— Я не убегу. Обещаю. Просто выпусти из этого места. — Мику понял, что не врёт. Сейчас он действительно хотел только одного — вырваться из сырой черноты, вдохнуть полной грудью настоящий воздух, а не испарения собственного тела. Потому что он уже был в шаге от того, чтобы начать биться головой о стену. Мику даже дотронулся до неё: шершавая и чуть влажная, как будто не от испарений, а от его крови из разбитого черепа.

— Хотя бы ненадолго.

Ян не ответил, отвернулся и молча вышел. Как Мику ни прикусывал губу, но у него всё равно прорвался стон безысходности. Вцепившись в плечи пальцами с отросшими и обломанными ногтями, Мику начал раскачиваться на одном месте. Он даже не сразу заметил, лишь когда амплитуда его движения стала слишком широкой, и он начал биться плечом о стену, пришло осознание. Но так стало даже хуже, теперь его словно что-то подталкивало, он отклонялся и с силой, со всего размаха врезался плечом или спиной в камень. Боль завораживала, не давала остановиться ни на миг, напротив, хотелось ещё и ещё. Возможно, он впечатает себя в эту стену, к которой так долго был прикован, и останется навсегда. Джейми найдёт лишь его очертания. Интересно, в полиции обводят трупы мелом, как показывают в фильмах? Джейми тоже сможет обвести его силуэт — тёмное кровавое пятно.

Тягучий непрекращающийся звук мешал сосредоточиться на этом образе, он раздражал и путал мысли, пока Мику не сообразил, что это сам он воет: на низкой ноте, практически не делая пауз на вдохе. Один сплошной выдох и монотонный вибрирующий вопль. Стоило только это понять, как звук перестал мешать, стал сладковатым дополнением, от него даже приятно колыхалось где-то в груди и в животе. Снаружи была боль, внутри был крик.

Его выдернул из транса вновь вспыхнувший свет. Глаза мигом ослепли, словно в лицо Мику выплеснули расплавленное золото. И тут же Ян принялся грубо трясти его за плечи, будто до того мало было встряски.

— Ты чего творишь, сука?! — кричал он, а Мику криво улыбался, не понимая, зачем так громко.

Ян наконец отпустил его, и Мику с благодарностью смог упасть на матрас, тело онемело, и так хотелось остаться в этом состоянии подольше. Джейми придёт, обнимет его, и вот тогда он снова сможет что-то чувствовать.

Сильные руки обхватили его, приподняли. Мику захлестнуло волной горячей любви к тому, кто его так нежно прижимает к себе. Он никак не мог открыть глаза, чтобы посмотреть, но и так знал: это ведь Джейми, да? А кто же ещё. Прижавшись к нему, Мику колыхался в объятиях, как в уютном коконе. Сейчас Джейми отнесёт его домой, уложит в их постель и они снова будут вместе. Мику почувствовал, как уголки губ поползли вверх, но заснул прежде, чем это стало полноценной улыбкой.

***

В кровати было уютно и тепло. Мику с трудом разлепил веки, по крупицам впуская в себя яркий свет. Как же он отвык от света! Когда глаза окончательно привыкли, Мику посмотрел вокруг в надежде увидеть знакомую комнату: светлые зеленовато-серые стены, книжные полки, занимающие всю стену, большое окно, лишь наполовину прикрытое жалюзи, чтобы солнце помогало проснуться.

Неужели он на полном серьёзе хотя бы на миг допустил, что очнётся у себя дома? Мику в оцепенении смотрел на обшитые деревом стены, нависающий скошенный потолок, крохотное окошко. От отчаяния и осознания собственной наивности, хотелось закричать, но стоило пошевелиться, как Мику ощутил боль в спине; скосив глаза он увидел почти целиком посиневшее, опухшее плечо. Да, это он бился о стену в том жутком подвале. От воспоминаний Мику передёрнуло, поневоле появилось чувство благодарности к Яну, который его оттуда вынес. Мику постарался изгнать это ощущение. Они ни за что не проникнется к ублюдку хотя бы каплей положительных эмоций. Всё, чего тот заслуживает — ненависть и желание его убить.

Первым позывом было кинуться к окну, но Мику сумел сдержаться; стараясь шевелиться как можно медленнее и осторожнее, он приподнялся и сел в кровати. Потолок над ним нависал низко, хотелось сгорбиться. Всё казалось повторением: в который уже раз он приходил в себя после побоев, с болью во всём теле, с чувством бессилия и собственной никчемности. Мику посмотрел вниз — так и есть, сейчас на нём точно такая же цепь, какую он почувствовал на себе после пробуждения в подвале, только намного длиннее. Его положение ничуть не изменилось, за исключением, что теперь было светло и сухо.

А свет из окна лился действительно потрясающий: золотой и тёплый, будто не зима на дворе. Мику даже на мгновение испугался, что он провёл в подвале несколько месяцев и уже наступило лето.

Волоча за собой цепь, Мику подошёл к окну. И зажмурился от ослепительной белизны на улице: перед его взором раскинулось заснеженное полотно без единого следа. Справа чернел стеной зимний лес, слева вилась дорога — только она выдавала присутствие человека. Мику заворожённо смотрел на открывшийся пейзаж, не понимая, как он из города перенёсся в это безлюдное пространство. Возможно, он уже даже не в Финляндии. От этих мыслей ноги подкосились, пришлось вцепиться в маленький стол справа от окна, чтобы не упасть. Значит, Джейми будет ещё сложнее его найти. В голове застучал пульс, Мику ощутил, как начинает гореть лицо, как перед глазами встаёт пелена. Ему пришлось несколько раз глубоко и медленно вздохнуть, чтобы хоть немного успокоиться. Не обращая внимания на всё ещё простреливающую боль в помятых рёбрах, Мику втягивал воздух и плавно выпускал его, пока сердце не перестало гнать кровь с безумной скоростью.

Как только первый приступ паники прошёл, Мику вновь заставил себя взглянуть в окно. Теперь пейзаж не казался красивым, напротив, чёрно-белый монохром словно был подавлял, лишал сил. Мику чувствовал себя попавшим в капкан. И в подтверждение своих мыслей он только сейчас заметил снаружи окна решётку, намертво замуровавшей его в комнате. Не с первой попытки Мику сумел повернуть тугую ручку оконной рамы, и та распахнулась, словно давно ждала такой возможности. В комнату мигом хлынул поток морозного воздуха, от чего Мику покрылся острыми мурашками, но окно не закрыл. Он прикоснулся к толстым прутьям — те были совсем не бутафорские, а самые настоящие и явно очень прочные. Наверное, Мику смог бы протиснуть между ними голову, но дальше бы застрял.

Несколько секунд он ловил ладонью мелкие кристаллики льда, хаотично висящие в воздухе, потом всё же закрыл окно. И только тогда его охватил сильный озноб. Тело безудержно дрожало, зубы клацали так, что отдавало в челюсть. Ему пришлось снова забраться на кровать и завернуться в одеяло, чтобы хоть немного согреться. Сейчас Мику не мог ни о чём думать, голову заполняла звенящая пустота, не хуже чем на той заснеженной равнине, но он понимал, что находится где-то далеко от людей, что тут, скорее всего, бессмысленно звать на помощь. Наверняка, Ян привёз его сюда, когда Мику отрубился после удара по голове у того в квартире.

Стоило только вспомнить об этом, как вновь накатила злость на самого себя за то, что пошёл куда-то с первым встречным, за то, что вообще ушёл из дома, решив досадить Джейми. Какой же он идиот.

Минуты шли, Мику постепенно согревался и успокаивался. В какой-то момент он понял, что ему нужно в туалет. Он так привык в ведру в подвале, хотя в первое время было невыносимо и противно, что сейчас автоматически принялся искать его глазами. Взгляд его натолкнулся на дверь, и тут же ещё на одну. Мику даже удивился: он ведь рассматривал комнату, видел и эти двери, но даже не подумал, что можно просто выйти наружу. Конечно, они наверняка заперты, но нужно ведь хотя бы попытаться. Что же это? Первые признаки того, что он сдался и даже не помышляет о побеге?

Досадуя на самого себя, Мику замотался в одеяло и крадучись двинулся по комнате. Он сам не смог бы внятно объяснить, почему старается ступать бесшумно. Наверное, подсознательно ждал, что Ян изобъёт его, если узнает, что Мику хочет выйти.

Комната была крохотная, хватило и пяти шагов, и вот он уже стоит у самой двери. Мику дотронулся до ручки, готовый в любой момент отпрыгнуть, но ничего не произошло. Так что он спокойно повернул ручку, и щёлчок замка прогремел выстрелом. Но снова ничего не случилось. Помещение было тёмным, но понятно, что это уборная. Мику осторожно провёл ладонью по стене внутри, нащупал выключатель. Раковина, унитаз и душевая кабинка — как и следовало ожидать. Всё очень небольшое и тесное, ну а чего еще ждать от загородного домика.

Мику оглянулся на вторую дверь в его комнате. Та то уж точно ведёт наружу. И уж точно заперта. Но вопреки опасениям, она так же легко приотворилась, и Мику увидел в щёлку кусок коридора. Помедлив несколько секунд, прислушиваясь и к звукам снаружи, и к собственным ощущениям, он толкнул дверь, отступая на шаг.

Там никого не было. Слева оказалась стена с ещё одним маленьким окном, справа коридор тянулся на несколько метров и обрывался лестницей вниз. А рядом с летницей, на противоположной стене была ещё одна дверь.

Выход наружу потребовал усилий. Мику не мог этого объяснить, но внутри него словно стоял блок, мешавший сделать шаг за порог. Как будто, если он выйдет, то откуда-то немедленно выскочит Ян.

Но всё же он переборол напряжение и ступил в коридор. Стоило только очутиться вне комнаты, как Мику почувствовал себя свободнее. Он схватил тянущуся за ним цепь и смотал её, чтобы не звенела; подобрал одеяло. Ноги подрагивали, пришлось опираться на стену, чтобы шагать. Но дойти даже до лестницы не удалось — цепь оказалась слишком короткой, её хватило всего на пару метров.

Мику тянулся к ручке двери на противоположной стене, но не мог ухватиться даже кончиками пальцев. А потом вдруг отпрыгнул назад, едва не вскрикнув от боли во всём теле: он осознал, что это может быть комната Яна. И может быть, Ян сейчас внутри.

Уже не таясь, Мику кинулся обратно, захлопнул дверь, которую ещё пару минут назад с таким трепетом открывал, и с пугающим для себя облегчением выдохнул. Ян всего в нескольких метрах от него, может зайти в любую минуту. Тонкая стена казалась слабой преградой, и Мику невольно поискал глазами, можно ли как-то забаррикадироваться. В следующую секунду он принялся лихорадочно обшаривать всё вокруг в поисках сам ещё толком не понимая чего. Он сбросил на пол простыню, подушку, матрас, обнажив деревянные доски кровати, выворотил все ящики из маленького шкафа слева от двери, тщательно осмотрев стол. Больше в комнате не было ничего, даже картины, за которой могла бы прятаться ниша. Маленькое помещение, метров шесть, не больше, только чтобы провести пару ночей в загородном доме. Мику в который уже раз выглянул в окно, силясь рассмотреть хоть немного больше. Он даже попытался просунуть голову сквозь прутья решётки, но едва не застрял и больше не рисковал.

А что он, собственно, думал найти? Молоток, клещи, топор? Даже будь это обычный дом, то никто не станет хранить инструменты в спальне. А тут уж Ян наверняка позаботился о том, чтобы ничего не оставить. Мику со злостью швырнул стул в стену и внезапно ощутил удовольствие, острую потребность выплеснуть своё отчаяние и бессильную злобу. Он схватил несчастный стул и принялся колотить им по стенам, по кровати, по столу.

— Сука! Сука! Сука! — в исступлении кричал он, разнося комнату. Обида, унижение, ярость наконец получили выход и рвались наружу, чтобы разбиться о четыре голых стены. — Выпусти меня!!!

Остановиться Мику смог лишь тогда, когда в руках у него остались два обломка. Тяжело дыша, он опустился на пол и захохотал, снова принявшись раскачиваться на одном месте. Можно сколько угодно громить комнату, но выбраться на свободу ему это не поможет. Мику бессильно опустился на пол и захохотал, запрокинув голову: бессмысленно пытаться спрятаться в логове монстра.

Он не знал, сколько просидал не полу, прислонившись спиной к стене, возможно, впал в лёгкое забытьё, но одеяло сползло с плеч, снова стало холодно. Мику с трудом встал, побрёл в ванную.

Как давно он мечтал нормально вымыться, и сейчас, при виде белого сверкающего фаянса и хрома, это желание многократно усилилось. Всё тело буквально зудело, предвкушая горячую воду и мыло. Мику провёл кончиками пальцев по белоснежной эмали раковины, дотронулся до упаковки с зубной щёткой в стаканчике, до куска мыла, которое явно ни разу не использовалось. На крючке висело новое, ещё жестковатое полотенце. Мику чувствовал, что всё это предназначено ему. Ян заранее подготовился. И в то же время ему было страшновато и неловко брать себе что-то чужое.

Мику застыл, когда его взгляд упал на зеркало. Это было дикое, фальшивое лицо: вытянувшееся, серое, помятое, с многодневной неровной щетиной. Ввалившиеся глаза, заострившийся нос, впалые щёки — Джейми, если увидит его, не узнает. На виске припухла длинная царапина, Мику даже не мог вспомнить, когда её получил. А вот правое плечо переливалось от жёлтого до синего и здорово ныло.

Пришлось обругать себя, и только тогда Мику решился распаковать щетку, выдавил пасту и долго старательно чистил зубы. Он и представить не мог, какое это удовольствие. Потом дело пошло лучше, уже не колеблясь, Мику зашёл в кабинку и включил воду. В первые мгновения ему хотелось кричать от обжигающей боли, но потом стало так хорошо, как ещё ни разу в жизни. Горячие струи били по коже, выгоняя стылый холод подвала. Мику подставил лицо и долго стоял, пока лоб и щёки окончательно не онемели. В эти несколько минут он сумел выбросить из головы все мысли, вернее, потоком воды их вымыло прочь, и наконец наступило блаженное спокойствие. Если бы можно было остаться тут вечно, то Мику бы так и сделал.

Но слишком скоро температура начала опускаться. Мику принялся намыливаться, соскребать с кожи грязь и ощущение от прикосновений Яна. На теле было слишком много мест, до которых до сих пор было больно дотрагиваться, но Мику яростно тёр их, специально распаляясь. Когда он закончил, вода шла уже едва тёплая.

Мику швырнул полотенце на пол, совсем перестав чувствовать неловкость. Он снова закутался в одеяло, теперь уже не от не от желания прикрыть наготу, а чтобы подольше сохранить приятное тепло. В комнате уже начало темнеть, свет за окном сменился с золотого, на медный и начал превращаться в серый. Мику кое-как сгрёб на кровать матрас, подушку, завернулся в одеяло и заснул