Июль. Глава 24

Мику

Ожоги вспучились маленькими болезненными волдырями. Мику отчаянно хотелось их почесать, но каждое прикосновение было мучительным. Спать приходилось на животе, и всё равно утром на простынях Мику видел бурые пятна. Он хотел посмотреть на спину, но Ян запретил. Ещё несколько раз он добавлял новые ожоги, пока не решил, что с Мику хватит.

Ян позвал Мику и велел опуститься на колени на полу. Задрав футболку он долго рассматривал его спину, от чего Мику вздрагивал и чувствовал себя беззащитным. Ян в очередной раз протёр зудящее место под левой лопаткой чем-то прохладным, потом смазал кремом. Мику в такие моменты невольно ждал обезболивающих таблеток, во рту накапливалась вязкая слюна предвкушения, но Ян ни разу ему не дал лекарства. Вообще, процесс отвыкания произошёл достаточно легко, по сравнению с тем, что могло бы быть, — об этом ему тоже рассказал Ян. Мику содрогался от мысли, что мог бы натворить при устойчивом привыкании.

— Сегодня хорошая погода, — невзначай сказал Ян.

Мику насторожился — что он имеет в виду? Часто, пока оставался дома один, Мику усаживался перед раскрытым окном и долго глубоко вдыхал терпкий воздух лета. А сегодня был выходной. Ян остался с ним, хотя в последнее время он и на выходные уезжал, да и вообще всё реже возвращался на ночь в рабочие дни. Дом он по-прежнему запирал, но Мику уже не так рвался выйти и, наверное, даже если бы оказался снаружи, то не захотел бы уйти. Окружающий мир пугал всё сильнее, да и Ян его наверняка найдёт и притащит обратно.

— Давай устроим пикник?

Предложение Яна ошарашило. Мику повернулся и уставился на него: Ян это серьёзно? И тут же мысль о пикнике захватила, наполнила желанием и предвкушением. Конечно, сейчас он мог бы выйти наружу ненадолго, но в этом было что-то поддельное, а вот настоящая прогулка казалась донельзя заманчивой.

— Сейчас? — Мику уже вскочил, готовый собраться.

— Ты как пёс, почуявший волю, — усмехнулся Ян. Он вдруг нахмурил брови, но тут же лицо его разгладилось. — Да, неси плед и что-нибудь пожевать.

Мику метался по дому в непонятном для себя возбуждении, но его невыносимо тянуло на улицу. Возможность идти куда угодно с разрешения Яна одновременно пугала, но и заставляла сердце биться чаще.

Стоило сделать шаг за порог, как эйфория сменилась беспокойством, а дальше и вовсе — сильной тревогой. С каждым метром прочь от дома Мику всё чаще оглядывался, притормаживал. Сумка с бутербродами и пивом начала оттягивать руки, а ноги стали неуклюжими и тяжёлыми.

— Что с тобой? — Ян шёл сзади и едва не врезался в спину Мику, когда тот в очередной раз остановился.

— Не знаю, — помотал тот головой. — Может, в другой день?

— Разве ты не рвался на свободу?

Мику открыл рот, не зная, что ответить, облизнул пересохшие губы, снова оглянулся. Простор его пугал, заставлял чувствовать себя неуверенно. Тесное пространство дома теперь казалось уютным и безопасным, неудержимо тянуло вернуться и никогда больше не выходить.

Ян, казалось, понял, потому что ухмыльнулся.

— Ты уже стал совсем послушным. Мне нравится. Иди сюда.

Мику подошёл, покорно наклонил голову, как велел Ян, и тут же его горло плотно обхватила тугая полоска кожи. Мику дёрнулся, но Ян крепко удерживал поводок.

— Смотри, теперь ты снова привязан. Так ведь лучше?

Кончиками пальцев Мику провёл по кожаному ошейнику, поверхность была шершавой и тёплой. Хотя горло оказалось стянуто, дышать было не трудно, даже наоборот — как-то проще. Мику снова облизнул губы, неуверенно кивнул. Да, сейчас, когда не нужно было мучиться выбором: попытаться сбежать, несмотря ни на что, или спокойно продолжать существовать здесь — стало намного легче. Ян несильно потянул за поводок, и Мику с готовностью зашагал следом.

Возле озера Ян облюбовал живописную полянку, видимо, уже не в первый раз тут отдыхал. Мику с интересом разглядывал воду — он тут бывал, но украдкой, поэтому сейчас чувствовал себя свободно, мог запросто пойти искупаться, если Ян разрешит. Тот, поймав вопросительный взгляд, кивнул, и Мику тут же стащил с себя одежду.

Вода была прохладная, тело мигом покрылось мурашками, но Мику чувствовал невероятное наслаждение — шелковистые волны накатывали и отступали, мягко обволакивая и лаская. Мику раскинул руки и медленно повалился назад, зная, что озёрная поверхность его подхватит. Он провалился в воду и неотвратимо пошёл на дно, глубина затягивала, солнечный свет становится тусклым, безжизненным.

Было до ужаса приятно чувствовать холодную тяжесть сомкнувшейся над ним толщи воды, поглощённое тьмой солнце, неотвратимое приближение конца. В груди стало больно, лёгкие потребовали воздуха, но Мику не пошевелился, продолжая опускаться всё глубже.

Горло сдавило, Мику резко дёрнуло и потащило наверх. Он рефлекторно вцепился в поводок, но не в силах был сопротивляться — его неумолимо волокли из воды на берег. Несколько секунд он лежал, содрогаясь от кашля и попыток вдохнуть. Ян присел рядом, участливо похлопал по плечу, а когда Мику смог наконец отдышаться, прижал к себе.

— Ну вот что ты творишь? Кому будет лучше, если ты утонешь? Разве я плохо о тебе забочусь?

Дрожа и всё ещё судорожно глотая воздух, Мику укутывался в объятия Яна, искал в нём поддержку и защиту.

— Я... не знаю, как это вышло, — осипшим голосом пробормотал он, уткнувшись Яну в грудь.

— Да, понимаю. Ты не хотел ничего плохого. Это я не уследил за тобой.

Ян поцеловал Мику — очень нежно — и ещё некоторое время баюкал и утешал. Потом они действительно устроили пикник. Мику ощутил какой-то невероятно сильный голод, словно его организм требовал компенсации за пережитое. А наевшись, он откинулся на траву и уставился в ясное небо. Лето полыхало и плавилось, дни казались бесконечно долгими, пропитанными запахами травы и солнца, а от птичьих песен кружило голову. Мику всегда жил в городе, выбираясь на природу лишь изредка, а сейчас он стал едва ли не её частью. И хотя всё равно почти всё время сидел дома, но близость к лесу, озеру, лугу наполняла какой-то первобытной радостью.

Ян, кажется, заметил это. Он прилёг рядом, принялся щекотать обнажённую кожу Мику травинкой.

— Что хочешь сегодня на ужин? — спросил Мику, сдерживая смех.

— Я только что наелся, вообще не хочу снова думать о еде, — ответил Ян, не прекращая изводить его. Кончик травинки коснулся члена Мику, задержался на самом чувствительном месте, скользнул по внутренней стороне бедра.

Мику тихо застонал, подался навстречу. Но Ян оборвал ласки, улёгся на спину и тоже начал смотреть на небо.

— Уже не хочешь вернуться к Джейми?

Его слова заставили Мику вздрогнуть. Вокруг горел жаркий день, а его словно облили ледяной водой. Не в состоянии пошевелиться, он продолжал таращиться ввысь, но видел перед собой только мутную пелену. Джейми. Воспоминания мгновенно опутали, не давая вырваться. Как он мог забыть о Джейми? Точнее, не забыть, а загнать мысли о нём так глубоко, чтобы они не просачивались на поверхность, не омрачали его успокоившееся течение жизни. Мику пришлось ломать себя, приспосабливаться, наживую выдирать всё, что могло бы взволновать, заставить вновь кинуться на поиски свободы под угрозой жизни. Таблетки, побои, изнасилования, голод, страх убедили его, что лучше пусть всё будет так. Ему нужно было выжить здесь и сейчас, приспособиться, найти точку опоры и постараться заново собрать свою реальность. И Мику вырезал Джейми из своей памяти, из сердца, из головы, отбросил, как никчемное бесполезное прошлое. Оказалось, что нет.

Тело казалось деревянным: негнущееся и тяжёлое. Мику с трудом приподнялся, каждую секунду ожидая, что сейчас заскрипит, как несмазанный механизм. И тут же резь в животе заставила его согнуться, прижать руки. А через мгновение он уже кинулся в сторону и едва успел добежать до кустов, когда его вывернуло — бутербродами, пивом, озёрной водой, желчью и отчаянием.

— Я задал вопрос, — негромко, даже не приподнявшись, повторил Ян.

Мику сидел, прислонившись к стволу дерева, тяжёло дыша. В голую кожу впивались острые кусочки коры, а с подбородка стекала тягучая слюна.

— Если ты мне не ответишь, то придётся тебя наказать, — по-доброму предупредил Ян.

Мику устало опустил голову. Пусть делает, что хочет. Ян неспеша поднялся с земли, отбросил травинку, навис над Мику.

— Ты больше не хочешь вернуться к Джейми?

Мику не поднимал головы, ему было всё равно, ударит его Ян или нет.

— Отвечай! — в голосе Яна звучала явственная угроза. Мику понял, что, несмотря на всю отрешённость, боится. Боится, что сейчас его тело вновь будет избито, сломано безжалостными руками Яна. Что будут часы и дни нестерпимой боли, что он может лишиться ещё чего-то важного. Мику прикусил губу, ко вкусу желчи во рту примешалось железо крови. Помимо воли, он съежился, словно стараясь стать незаметнее.

— Ты хочешь вернуться к Джейми?! Отвечай!

Мику вздрогнул и попытался вывернуться, когда Ян перехлестнул поводок через его горло и затянул, но у него не было ни единого шанса.

— Говори!

Мику задыхался, он при всём желании не смог бы ничего сказать, но Яну это, кажется, было уже не нужно. Рывком вздёрнув Мику на ноги, он зашвырнул свободный конец поводка через ветку и потянул. Мику пришлось встать на цыпочки, чтобы не повиснуть на импровизированной петле. Инстинктивно он хватался руками за поводок, пытаясь хоть немного ослабить натяжение, но Ян схватил его за запястья и туго перемотал их за спиной.

Отступив на шаг, Ян любовался результатом — Мику, совершенно голый, с трудом удерживался на ногах, касаясь земли одними пальцами, изо рта раздаётся только слабый хрип, а тело безвольно содрогается.

— В следующий раз лучше отвечай, когда я спрашиваю, — снова с добротой в голосе сказал Ян. — Ты же видишь, к чему приводит твоё упрямство. Думаешь, мне нравится тебя наказывать? Если честно, то это очень тяжело. Поэтому, пожалуйста, обдумай своё поведение.

Ян сделал ещё шаг назад, принял собирать с травы сбившийся в кучу плед, пластиковую коробку с бутербродами, пустые жестянки из-под пива. Мику в немом ужасе наблюдал за ним, не понимая, что происходит. Когда Ян его снимет? Он уже всё осознал и раскаялся.

Но Ян ушёл и ни разу не оглянулся. Мику выл, насколько позволяло стиснутое ошейником горло, нечленораздельно умолял Яна вернуться и освободить его, но тот скрылся за поворотом.

***

Когда Ян отвязал Мику, тот едва дышал и с трудом понимал, что происходит. Всю ночь он балансировал на грани обморока, сознавая, что если потеряет сознание, то наверняка ошейник его задушит. Сейчас он не чувствовал своего тела, и если бы Ян промедлил, то нашёл бы Мику мёртвым.

Его несли на руках; Мику временами приоткрывал глаз, но видел только серое утреннее небо; потом он оказался в кровати, стало неожиданно больно на мягком матрасе. Но это длилось недолго — Мику провалился в сон.