Апрель. Глава 18

Джейми

Всю неделю они с Алексом не виделись, даже по рабочим вопросам не пересекались. Навалилась рутина, из столицы прислали кого-то для проверки, поэтому все стояли на ушах. Никто толком не знал, кого проверяют, чем это грозить, но суеты навели изрядно. Джейми не столько просматривал протоколы опросов или сверял фотографии, сколько составлял бесконечные реестры документов, заполнял громоздкие таблицы, фильтровал данные, чтобы подать начальству отчёт в разных ракурсах. Сил это отнимало больше, чем полевая работа, и Джейми в который раз пожалел, что ушёл из оперативников в аналитики. Сейчас бы опрашивал очередного свидетеля мелкой кражи и радовался жизни.

Поэтому о том разговоре с Алексом он вспомнил, только когда наступила пятница. Сейчас Джейми уже не уходил домой строго в пять, потому что больше некого ему было искать. Он снова задерживался по вечерам и порой брал дежурство в выходной, но сегодня его тянуло домой. Видимо сказывалась тяжёлая неделя — хотелось набить желудок максимально вредной едой и заснуть перед телевизором.

И вот тогда позвонил Алекс.

— Занят? — голос звучал ровно, без единого намёка, что Алекс может волноваться.

— Домой иду, — Джейми надеялся, что и он сам разговаривает спокойно, словно между ними не было напряжения.

— Если не далеко, не зайдёшь к нам?

В первую минуту накрыло дежа вю, но Джейми тут же сообразил, что «к нам» — это в отдел по миграции. Значит, что-то, связанное с работой.

— Как раз рядом. Через пару минут буду.

Лишь уже перед дверью он вдруг понял, что голос у Алекса был не просто ровный, а будто нарочито. Словно тот силой заставлял себя говорить спокойно и размеренно.

Алекс смотрел на него как-то странно, Джейми показалось, что в глазах у того мелькнуло нечто похожее на сочувствие, но мысль эта не успела оформиться и перерасти в понимание, потому что Алекс открыл на мониторе папку с фотографиями.

— Это из прошлых дел. Искал кое-что, и случайно наткнулся. Понял, что ты тоже должен увидеть.

Джейми блуждал взглядом по трупам на снимках: кто-то явно зарезан, у кого-то лужа крови под головой, есть несколько тел, лежащих вповалку в каким-то тёмном помещении. Человек шесть: все какие-то измождённые, ободранные.

— Что это? — задал он самый глупый вопрос, который только можно было задать, но Алекс всё понял.

— Наши как-то пару месяцев назад устраивали рейд, накрыли притон с наркоманами, а потом полезли дальше — и там куча мертвяков. Есть подозрение, что втихую прирезали кого-то из своих, проштрафившихся наркоторговцев или должников. Но вот тут явно другое, — Алекс указал на тело с многочисленными ранениями и изуродованным лицом. У парня — явно азиатского происхождения — вместо глаз зияли чёрные провалы, не было ушей, носа, нижняя челюсть разбита.

Джейми почувствовал, как что-то щекочет его по спине и сообразил, что капля пота поползла вдоль позвоночника. Было похоже на почерк того маньяка, который осенью поставил на уши всю полицию города и до сих пор не найден. Сейчас затихарился, но надолго ли?

— Я посмотрел протоколы: сочли разборками местных, особо проверять не стали, сразу после праздников никому не охота вешать на себя дополнительные дела.

Джейми стиснул кулаки. Значит, маньяк вовсе не так уж затихарился и в этом году уже успел убить очередного азиатского мальчишку. Так что наверняка материалы вновь поднимут, передадут им в убойный и ещё одним неопознанным трупом в деле станет больше.

— Спасибо, что предупредил, — вздохнул он.

— Я о другом, — почему-то тихо и безжизненно сказал Алекс. — Посмотри сюда.

Он приблизил фото изуродованного парня, и Джейми понял, что тот на самом деле уже не юноша, как остальные жертвы, а взрослый мужчина. Откинутая голова, беззащитная шея в потёках засохшей крови, линия ключицы прерывается — кость, очевидно, сломана. Именно туда Алекс направил его взгляд, указывая пальцем в экран.

— Видишь?

Джейми нахмурился, наклонился, снял очки, не понимая пока, в чём дело. И тут же отпрянул. Прямо на месте перелома, где косточка ключицы неестественно остро выпирает из-под кожи, отчётливо видны две родинки.

— У него ведь тоже родинки на шее? — голос Алекса доносится словно издалека, Джейми не сразу уловил смысл вопроса. В голове промелькнули кадры из прошлой жизни: как его губы касаются нежной кожи на шее, чувствуют тонкую пульсацию, скользят ниже. Как он едва-едва прикусывает то самое место, где у Мику милые родинки на ключице, как тот ёжится, отстраняется, нервно смеётся и пытается его оттолкнуть. «Эй, не трогай меня тут!». «Где? Тут?». И снова тянется губами, зубами, языком к трепещущей коже.

— Есть другие фото? — его слова с трудом протискивались сквозь сведённое спазмом горло.

Алекс покачал головой. По его лицу было видно, что он уже сожалеет, что показал Джейми это фото.

— Извини, — зачем-то вновь сказал он, но Джейми лишь отмахнулся. Ему нужно было сесть, иначе упадёт. Внезапно откуда-то выползла застарелая боль в раненом бедре, того и гляди ногу скрутит судорогой.

— Мне нужно поговорить с тем, кто у вас занимался этим делом. Вдруг он помнит, вдруг сделал ещё фото?

Алекс облизнулся, нервно дёрнул плечом.

— Кажется, Карл вышел на пенсию, переехал куда-то в деревню в марте. Но я могу узнать, кто ещё из ребят был задействован.

— Но это же сразу несколько трупов, не могли просто так спустить такую резню! — Джейми услышал свои собственные слова и понял, что могли. В кино настырные полицейские грызут землю и добиваются справедливости, ищут виновника. В реальности чаще всего проще притормозить расследование, которое всё равно ни к чему не приведёт. Кто знает, что на самом деле творится на изнанке внешне благополучного города. Снаружи люди спокойно живут, ходят на работу, по ресторанам, в супермаркеты или на стадион. Смерть любого из них вызовет переполох. А те, кто внутри, остаются скрыты в тени: никто толком не понимает, чем они занимаются, сколько их всего. И даже если они начнут убивать друг друга, то проще этого не замечать, чем тревожить осиное гнездо.

Но сейчас эти мысли лишь мелькнули в голове и исчезли, погребённые куда более сильными чувствами — Джейми снова и снова всматривался в фото, ища признаки того, что тот парень не Мику. Кажется, родинки у него всё же были немного покрупнее и подальше друг от друга? И кожа чуть светлее? Линия подбородка более чёткая? Как жаль, что фотограф заснял только один кадр, с другого ракурса могло быть понятнее. Снова и снова Джейми листал фотографии, надеясь, что этот труп попал ещё хоть на одну, пусть даже краешком, но увы.

Нет, это не может быть Мику, вдруг пронеслось в голове. Мику же уехал в США, он сам видел его запрос на разрешение въезда. Но спасительная мысль тут же испарилась: это всего лишь заявление, нет подтверждения, что он реально уехал.

Сердце ныло и кололо, Джейми невольно помассировал грудину, пытаясь унять боль. Казалось, что воздух стал разреженным и пустым, никак не получалось нормально вдохнуть. А без кислорода начала кружиться голова.

— Я принесу кофе, — сказал Алекс и вышел.

В его отсутствие Джейми тупо смотрел на всё те же фото, щёлкая по стрелкам то влево, то вправо, постоянно возвращаясь к кадру навеки застывшего искорёженного тела с двумя крохотными родинками на шее. Разрешение было не самым лучшим, да ещё и тёмное. С глазами творилось что-то странное: на месте окровавленного лица Джейми начал видеть Мику: улыбающийся Мику, сердитый Мику, раздосадованный Мику, счастливый Мику. Мику в руках жестокого убийцы, Мику кричит от боли и ужаса, лицо Мику искромсано, кожа свисает лоскутами.

И вдруг накрыло. Живот свело острой режущей болью, Джейми согнулся пополам, едва не смахнув со стола монитор и какие-то бумаги, в ушах раздался оглушающий звон, всё поплыло. Если он сейчас же не подышит, то умрёт прямо тут. Поэтому Джейми выбежал из кабинета, из здания, лишь на улице остановился.

Стемнело. Оказывается, он просидел у Алекса слишком долго. Джейми прислонился к стене, прикрыл глаза. Наконец ему удалось набрать полную грудь воздуха.

В первые минуты после того, как он увидел родинки, мысли были пугающими, но понятными и даже немного отстранёнными, удавалось думать хоть сколько то связно. А потом пришло осознание, что это Мику — нет, что это может быть Мику — и всё смешалось, завертелось, охватила такая тягучая тоска, что прям сейчас в петлю.

А ведь совсем недавно он в глубине души просил, чтобы Мику не оказался в другой стране, чтобы остался тут. А теперь... Джейми готов был дать отрезать себе обе ноги, но лишь бы Мику улетел тогда. Пусть за тысячи километров, пусть забыл его навсегда, но только жив. Пусть у него новые отношения, пусть перечеркнул всё их совместное прошлое, но только не изрезанный труп.

Возможно, однажды, даже через десять лет, вспомнит, захочет вдруг написать, позвонить. Джейми ни сказал бы ему ни слова упрёка, просто прижал бы к себе и снова отпустил. Только будь жив, пожалуйста. Не окажись на этом фото.

Голова зашумела, мыслить связно никак не получалось. Джейми понял, что уже не стоит, а сидит на холодном тротуаре, и на него уже косятся редкие прохожие. Пришлось встать и идти куда-то прямо, потом повернуть, снова повернуть, забрести в тупик и отправиться обратно. Телефон звонил несколько раз. Алекс. Джейми сперва сбрасывал, потом телефон сел и стало спокойнее.

Ветер бил по лицу, машины окатывали брызгами, облаяла собака, а её владелец обругал Джейми. Тот лишь запахнулся в куртку потуже, поднял воротник и побрёл дальше.

Родинки не давали ему покоя, перед глазами вставали мучительные воспоминания острых неловких ключиц Мику, которые всегда хотелось поцеловать. Мику висел на турнике, не в силах подтянуться и десяти раз, а Джейми дразнил его, делая вид, что пощекочет. Тогда он часто обводил пальцами вокруг ключиц, по горлу, не касаясь кожи, но всегда задерживаясь над круглой почти чёрной родинкой размером с горошину.

Одна родинка, не две.

Одна чёртова родинка!

Не две!

Неужели он начал забывать Мику?

Мимо с оглушающим гудком проехал автомобиль, Джейми успел заметить внутри разъярённого водителя, который явно последними словами крыл дебила на тротуаре. Если бы он сделал шаг под этот бесконечный поток машин...Что его держит здесь? Даже воспоминания о Мику, как оказалось, подводят, путаются. Нет больше никого, к кому можно было пойти, зацепиться, чтобы не унесло прочь.

***

— Ты где?

Джейми покрутил головой, от чего, в глазах заплясали огненные линии и искры.

— Тут. Вывеска. Яркая. Не вижу... — запнувшись, он неуверенно продолжил: — Кажется, у меня что-то с глазами. Я не могу прочитать.

На том конце линии Алекс молчал, потом уточнил:

— Это где-то поблизости?

— В центре города. Всё какое-то зелёное. Яркие зелёные огни.

Было слышно, как Алекс выдохнул, как будто с облегчением.

— Никуда не уходи, я через пять минут.

И действительно вскоре подъехал автомобиль. Джейми не сразу понял, что из него вышел Алекс, но безропотно дал себя усадить на пассажирское сиденье и прикрыл веки. С ним действительно что-то было не так. В голове пульсировало, а в такт тому перед глазами всё расплывалось. Как если бы в бочку с водой налили бензина и приставили колонки: радужные круги так же бы вздрагивали и расширялись при каждом ударе басов. Тыц-тыц-тыц. От этого никак не получалось не то что сфокусировать взгляд, а словно само пространство перестало быть постоянным и ускользало в сторону.

За всю дорогу Алекс не задал ни одного вопроса, а дома сразу уложил его на диван и принёс воды. Лучше Джейми не стало, но хотя бы он почувствовал опору и больше не опасался упасть.

Лишь через несколько минут, когда радужные круги перестали так сильно вибрировать и расплываться, он смог наконец осторожно приподняться и сесть.

— Извини, я просто не знал, кому ещё могу позвонить.

Алекс только отмахнулся. Он уже успел заварить чай и принёс на подносе чашку, сахарницу и несколько крекеров.

— Думаю, тебе надо поесть.

Джейми ощутил, как к горлу подкатывает тошнота, но понял, что Алекс прав. Последний раз он ел ещё в полдень, а сейчас время подбиралось к десяти вечера. С учётом того, что несколько часов он шатался по промозглым улицам, неудивительно, что его мутит от голода.

Чай оказался очень крепким, и Джейми щедро сунул в чашку сразу три куска сахара. Было что-то невыразимо приятное в сочетании горечи и сладости. Через пару глотков ему действительно стало лучше: шум в ушах притих, окружающее ещё пульсировало, но заметно слабее.

— Извини, другой еды у меня нет, я собирался на все выходные уехать из дома.

Настала пора Джейми смутиться.

— Я сейчас уйду, прости, что задержал.

Рука Алекса мягко, но настойчиво опустилась ему на плечо, усаживая обратно.

— Нет, у меня не было никаких особых планов. Просто хотел смотаться за город, там, наверное, уже снега не осталось совсем. Надо проверить, что и как.

— У тебя есть коттедж на природе? — невольно заинтересовался Джейми. Он огляделся по сторонам: — И квартира неплохая. И район.

Алекс усмехнулся.

— Нет никого щедрее родителей, которые мечтают убрать с глаз долой любимого сыночка.

Джейми неловко отхлебнул ещё чая, не зная, что сказать, но Алекс не смутился.

— Это всё в прошлом, и я даже рад. Да, мои родители весьма обеспеченные, но ты даже не представляешь, насколько они снобы. Так что мой младший брат куда как лучше меня позаботится о семейном бизнесе. Я точно бы всё спустил на ветер. А так у меня есть почти неограниченный кредит, нормальная работа и свобода.

— Зачем тебе вообще работа? — не удержался Джейми. Он подумал, что Алекс такой молодой, красивый запросто бы мог стать моделью или целыми днями валяться на пляжах Испании как плейбой, а вместо этого торчит в хмурой стране между серым снегом и серым небом, возится с наркоманами, проститутками, бомжами.

— Мне нравится, — неопределённо пожал тот плечами. И вдруг посмотрел Джейми в глаза: — Здесь я встретил тебя.

— Алекс...

Тот вскинул руки.

— Всё, всё, молчу. Давай, что ли, телевизор включим?

Как-то само собой вышло, что Джейми остался ночевать у Алекса. Даже речи не зашло, чтобы отправиться домой. Они заказали пиццу и полночи обсуждали лучших голкиперов сезона. Джейми не заметил, когда отключился — просто в какой-то момент проснулся. В квартире стояла тишина, темнота: телевизор выключен, коробка с остатками пиццы исчезла, а сам он полулежал на диване, прикрытый одеялом.

Джейми прислушался — нет, Алекса здесь не было, видимо, спал в другой комнате. Накатило чувство облегчения, которое принесло с собой вину. Джейми не знал, как реагировать, если бы Алекс попытался сблизиться с ним, пока он спал. Но в то же время... В то же время было неловко за собственное малодушие. А где-то ещё глубже, в той трещине, которая образовалась в душе, таилось смутное желание человеческого тепла. За время, что они в Мику жили вместе, Джейми отвык быть один. Первое время он держался на ярости, на панике, на целеустремлённости. Но когда стало ясно, что Мику не вернётся, то внутренняя опора начала крошиться. Конечно, он ещё какое-то время выстоит, но с каждым днём всё труднее. Ему нужен был не секс — не столько секс — а кто-то рядом, кого можно было назвать своим. Живой человек, не воспоминание.

— Как спалось? — Алекс стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди. Джейми невольно вздрогнул от того, как этот парень умеет бесшумно появляться.

— Спасибо, нормально.

— Тогда давай завтракать?

За едой Джейми помалкивал, не зная, что сказать — любые слова казались слишком тяжёлыми, но Алекс и тут ему помог.

— Не хочешь как-нибудь вместе съездить со мной за город?

У Джейми мысли крутились вокруг собственных проблем, и тут вдруг такой простой понятный вопрос. И он как-то сам по себе согласился. Стало намного легче, напряжение растаяло, Джейми вдруг начал говорить и несколько раз поймал себя на том, что упомянул Мику уже в прошедшем времени. От этого внутри всё сжималось, но и отпускало одновременно.

— Знаешь, я ведь вчера чуть под машину не кинулся, когда от тебя выбежал, — со смешком, но каким-то нервным, признался он Алексу. Тот застыл, но Джейми махнул рукой, мол, шутка. — Да так, накатило в какой-то момент, когда вспоминал те фото. Но уже всё. Проехали.

— Это ведь вовсе не он может быть, — осторожно начал Алекс, но Джейми снова отмахнулся. Почему-то ему не хотелось говорить, что на фотографии точно не Мику. Алекс снова кинется искать зацепки и наверняка что-то найдёт, подтверждающее, что Мику точно не вернётся. А Джейми хотелось продолжать цепляться за недежду.

— Я уже ничего не знаю. Может, и не он, — помолчав пару минут, отхлебнув уже остывшего кофе, Джейми добавил, и голос его звучал сухо: — Ещё недавно я бы начал землю рыть, искать то дело, поднял бы на уши всех, докопался бы до того фотографа и до самого... трупа. А сейчас, не поверишь — не хочу. Внутри всё как застыло, когда увидел то фото и те родинки. Вообще ничего не хочу, только разве что под машину кинуться.

Он вскинул руки и снова криво улыбнулся.

— Извини, веду себя как придурок, как подросток, которому хочется, чтобы все его пожалели. Я ведь и к тебе вчера вечером пошёл, чтобы было на кого выплеснуть всё. Угу, самому стыдно. Спасибо, что не дал мне расклеиться.

Алекс положил руку поверх ладони Джейми, посмотрел в глаза.

— Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь. Всегда можешь приехать и всё сказать.

— Знаю. Вот поэтому и стыдно.

Он увидел, как дёрнулись уголки губ Алекса, но лишь отвёл глаза. Если сейчас он отреагирует, то неизвестно, к чему это всё приведёт. А он не готов. Не сейчас. Сперва нужно привыкнуть жить с чувством безвозвратной потери.

Они ещё немного посидели, но уже молча, потом Джейми засобирался домой.

— Ты это, извини, испортил тебе выходной. Ты ведь на природу собирался, — пробормотал он.

Алекс стоял в коридоре, смотрел, как Джейми зашнуровывает сапоги. Когда тот поднял голову, он столкнулся с пристальным взглядом и невольно смутился. В глазах Алекса были невысказанные вопросы, мольбы и тоска. Ни единого упрёка.

Он уже застегнул куртку, перекинул ремень сумки через плечо.

— Джейми.

Он обернулся и едва не обжёгся о горящий взгляд Алекса в нескольких саниметрах от его собственных глаз. И тут же сильные руки обвили его за шею, сильное тело прижалось, вдавило в стену, сильные губы принялись целовать. Слишком всё было сильное, особенно, чужие чувства. Джейми застыл, глаза поневоле закрылись от жгучего наслаждения, которое разливалось от губ по всему телу. Он едва не застонал, чувствуя, как ноги подкашиваются, едва не обхватил Алекса, но к горлу подступила едкая горечь от губ Алекса: что-то табачное и пряное — и растворила в себе мимолётную эйфорию.

— Не надо, прошу, — выдохнул он в лицо Алексу, сумев его отстранить. — Пожалуйста, не надо.

Алекс замер, зажмурился, как будто от боли, медленно отступил назад. В полумраке коридора Джейми не отрывал взгляда от его блестящих влажных губ.

— Прости меня, — губы шевельнулись, выпустив короткое чуть слышное извинение.

Снова подступила горечь, но уже внутренняя, растеклась по телу, едва не заставляя сложиться пополам от рези в животе.

— Я не могу, — с мольбой пробормотал Джейми. И неожиданно для себя крепко обнял Алекса, стиснул и прошептал в самое ухо: — Ты действительно очень хороший, и очень мне дорог. Но я не могу. Это ты меня прости. Но... не сейчас.

Джейми быстро вышел и побежал вниз по лестнице, словно боялся, что может вернуться.