ГЛАВА 33.

Ю Нин.

Я попросил Вина оставить меня одного.

— Что ты задумал, Ю Нин? — спросил он, как только мы вернулись домой.

Я поцеловал его ладонь, сжав пальцы.

— Рассказать правду, Вин. Всего лишь правду.

Он кивнул. Без слов. Без споров.

Я зашёл в спальню, закрыл за собой дверь — плотно, почти с усилием. Хотел, чтобы никто не мешал. Чтобы остался только я и то, что надо было сказать.

Сел за стол. Достал телефон. Нашёл в списке номер Пита.

— Алло, — услышал я в трубке.

— Пит. Можно мне так тебя называть?

— Конечно, Ю Нин.

— Я согласен. Помогите мне.

Тишина. Секунда. Не больше.

— Конечно. Завтра скажу пресс-службе, чтобы с тобой связались. Быстро всё сделаем. После обеда уже будет статья...

— Нет, — перебил я. — Не статья. Вы выложите моё видео. На китайском — с субтитрами на тайском. Просто пара слов в заголовке. И — сегодня вечером. Уже нельзя тянуть.

— Перевод сам сделаешь? — только и спросил он.

— Я даже не знаю, как вставлять субтитры.

— Тогда просто скидывай файл. Пресс-служба справится. У нас тут уже привычка работать по ночам.

— Спасибо, Пит.

— Не за что. Рад, что ты обратился. Жду видео.

— Скоро будет.

(пауза)

— А ещё... — добавил я.

— Что?

— Хорошей вам свадьбы. И... счастья вместе.

— Спасибо. И вам — хороших праздников. В тишине.

Я отключил телефон, положил его на стол и на секунду просто сидел, глядя в экран.

Ничего не думал. Только дышал.

Я не знал, что буду говорить. Не знал, как начать. Я никогда раньше не записывал такие видео. Вообще — никакие.

Но это не стрим. Не попытка собрать лайки или вызвать жалость.

Это — попытка быть услышанным.

Рассказать всё.

С самого начала.

Мою историю.

Нашу.

Мою и Чанга.

Я поставил телефон на подставку, поправил волосы. Проверил, хорошо ли видно лицо, как падает свет. Прокашлялся. Дважды.

Нажал на запись.

***

— Мне было двадцать шесть, когда я его встретил. На какой-то вечеринке студентов-медиков. У кого-то дома. Я пришёл один. Он — с девушкой. Даже не с девушкой. С невестой.

Они стояли у окна, болтали. Нас познакомили — как всех со всеми.

Я задержал на нём взгляд. Не специально.

Я видел, что он не один, что он даже не смотрит на меня.

Но всё равно задержал.

Он был красивый.

Вы, наверное, видели его фотографии? Их много на сайте.

Высокий. Стройный. С бледной кожей и глазами...

Такими открытыми. Настоящими.

Пауза. Лёгкая улыбка. Я наклоняюсь, поправляю объектив — он съехал.

— Да, я посмотрел на него. А потом — забыл. Я не влюбляюсь в чужих парней. Тем более — в натуралов. Мне и своих проблем хватает, поверьте, — криво усмехаюсь в камеру.

— Вечеринка закончилась. Мы разошлись. Я и не думал, что ещё когда-нибудь его увижу.

Но, наверное, судьбе было всё равно на мои планы.

Мы встретились снова. И уже не на пьяной квартире, среди чужих. А один на один.

Он работал инженером — проектировал медицинское оборудование. А я тогда был ординатором в хирургии. Только начинал.

Однажды у нас в отделении полетел прибор. То ли сканер, то ли ЭМРТ... Не помню уже точно. Но что-то важное. Позвонили в сервис. Сказали, пришлют специалиста.

И угадайте, кто вошёл в кабинет?

Чанг.

Я узнал его сразу. Но не думал, что он вспомнит меня.

А он — не просто узнал. Сразу назвал по имени. Спросил, какая у меня специализация.

Улыбнулся — как будто мы старые знакомые.

И разговор сам пошёл — легко, непринуждённо.

Он ковырялся в приборе. Долго. Сначала вроде нашёл проблему — потом вдруг потерялся. То инструменты не подходили, то провода "не так стоят", то просил помощи — посветить, подержать, посмотреть.

Хотя я почти уверен — он прекрасно справился бы и один.

Казалось, он не спешил.

Тянул время.

И я не возражал.

Стоял рядом. Смотрел.

Слушал, как он объясняет, что «это старый датчик», «вот здесь может быть нагар», «а вот тут плата, она перегорела, наверное».

Я почти ничего не понимал — но внимал каждому слову.

Наверное, уже тогда влюблялся.

Пока он что-то подкручивал, я смотрел на его профиль.

На руки. На то, как он щурится, как кусает губу, когда думает.

Тогда я ещё ничего не осознавал. Просто... ловил себя на этом.

Он закончил. Проверил настройки. Снова закрутил корпус.

Было уже поздно, в отделении почти никого не осталось.

И я, сам не понимая зачем, предложил:

— Слушай, может... выпьем? Бар тут рядом. Хочу тебя поблагодарить, целых три часа тут провозился.

Я не ждал, что он согласится.

Но он кивнул. Немного смущённо. И — улыбнулся.

Я тоже улыбнулся в обьектив, вспоминиая этот момент.

— Вот так мы и «пропали» с ним. Вот так и начался наш роман. Наши отношения.

Те самые, которые теперь привели к тому, что вы сидите и смотрите это видео.

К трагедии.

К боли.

К слезам.

Сначала мы просто всё чаще встречались — вроде бы как друзья.

Я знал, что влюбляюсь. Но не смел надеяться на взаимность.

У него была девушка. Невеста.

Он... не такой, — говорил я себе. Зато ночью мечтал о нём. Глупо, мучительно, беспомощно.

Я радовался, когда он приходил.

Грустил, когда уходил.

Придумывал причины, чтобы снова позвать.

Однажды даже... сам поломал прибор.

Специально.

Но тогда прислали другого инженера. Его я в бар благодарить, я конечно, не звал.

Чанг иногда приходил на наши встречи с ней — со своей девушкой.

Словно я просто «друг».

Я терпел. Стискивал зубы.

Ревновал до жути. До дрожи.

Мне было физически больно видеть их вдвоём.

Я злился. Уходил первым.

Не мог этого выносить.

Но и отворачиваться от него полностью — тоже не мог.

Как бы сильно ни пытался.

И снова звал.

Снова ждал.

Снова надеялся, что она не придёт.

И когда не приходила...

Да, я всеми силами пытался ему понравиться. Задевал руку. Случайно касался пальцев. Улыбался.

Я не знал, на что надеюсь.Не знал, чем всё это закончится.

Но...

Я хотел. Я был влюблён.

Я придвинулся к экрану.

— Вы когда-нибудь влюблялись в тех, в кого не следует? В тех, в кого нельзя?

Или у вас в жизни были только «правильные» отношения? Только с теми, с кем надо, с кем удобно?

Если так — вам очень повезло.

А мне... Мне — нет. И Чангу — тоже. Наверное, он что-то почувствовал. Понял. Увидел.

Может, даже раньше меня.

Он начал смотреть на меня иначе.

Пристальнее. Глубже.

Не отдёргивал пальцы, когда я случайно касался его руки. Не отстранялся.

И однажды... Мы тогда оба изрядно выпили.

Я провожал его домой. Ночь. Пустая улица. Слабый свет фонарей.

Я остановился. Он — тоже. Я смотрел на него и не выдержал.

Поцеловал.

Вот так просто. Банально даже. Как в плохом сериале.

Он оттолкнул меня. Обматерил. И сбежал.

А я...

Я напился ещё сильнее. До чёртиков. Сидел, жалел себя. С разбитым сердцем и глупой надеждой.

Писал ему. Извинялся. А потом — признавался. Прямо. Смс за смс:

«Я тебя люблю.»

«Я тебя хочу.»

Полный набор влюблённого придурка. Он не отвечал.

Я не видел его неделю. Может, больше. И всё это время я думал о нём. Запрещал себе думать. И всё равно думал.

Пауза. Лёгкая улыбка. Я посмотрел в камеру. Сейчас — уже не больно. Тогда было. Очень.

Но теперь, вспоминая это, я улыбаюсь. Потому что это были наши моменты. Счастливые.

Короткие. Но настоящие.

— Он пришёл сам. Ждал меня после работы.

Я увидел его у входа — он просто стоял, в пальто, с руками в карманах, будто не знал, ждать ли дальше. А когда я подошёл, просто кивнул. Ни упрёков. Ни вопросов. Только кивок.

Мы пошли в наш бар. Тот самый, рядом с больницей. Сели в углу, в тени. Там, где нас не видно.

Заказали по бокалу. Я не помню, что это было — что-то крепкое, скорее всего. Мы не пили — мы просто держали стаканы, как повод молчать.

Мы не говорили. Совсем.

Каждый пил свою тишину.

Но я так хорошо помню тот момент...

Как он медленно опустил руку вниз. Не торопясь. Будто сам не знал, зачем. Просто положил её на край сиденья, у бедра.

Как будто случайно.

Как будто ничего не значило.

Я смотрел на его пальцы. Видел, как они дрожат — еле-еле, как у человека, который что-то решил, но всё ещё боится.

Я положил свою руку рядом.

Секунда.

Другая.

Он чуть сдвинулся. И вдруг — просто взял меня за руку.

Под столом.

Тайно от всех.

Наши пальцы сплелись.

Тепло.

Сильно.

Без слов.

Я посмотрел на него.

Он — на меня.

И — улыбнулся.

Робко. Нерешительно. Но впервые — по-настоящему.

Я улыбнулся в ответ.

И всё стало ясно.

Мы были счастливы.

Мы были влюблены.

Пауза, я всё ещё улыбался в экран.

— Он сразу расстался с невестой. Без скандала, без драмы. Просто сказал: «так будет правильно». Мы начали встречаться. Тихо. Незаметно. Осторожно. Чтобы никто не видел. Чтобы нас не видели. А потом — стали жить вместе. Так было проще. Так было безопаснее.

Быть невидимками для мира.

Но... она — догадалась. Или просто хотела отомстить. Или обиделась. Я не знаю. Она распустила слухи. Подробно. Ядовито. Убедительно. И его уволили. Просто так. Без объяснений. Без шанса. Один день — и всё.

Он остался без работы. Но не сломался. Он не сдавался. Он не плакал, не кричал. Он сказал: «Ладно. Начнём сначала.»

А я как раз получил перевод — в больницу моего родного города.

Мы решили, что это знак. Что надо ехать. Там его никто не знал. Там можно было всё начать с нуля.

И мы поехали.

Но, как вы уже догадались... Наша жизнь не стала розовой дорогой счастья. Никто не хотел брать его на работу. Он обивав пороги. Раз за разом. Он возвращался домой с отказами. Я — со смен. Но тогда мы верили, что нам хватит друг друга. Что если есть любовь — остальное неважно.

Мы были наивны. Верили в любовь как в единорогов и фей.

Но... Её не хватило.

Грустная улыбка. Я нажал на паузу. Нужно было... просто выдохнуть. Голос начал дрожать — а не стоит им показывать свою слабость. Боль. Слишком рано. Слишком открыто.

Я подождал немного. Закрыл глаза. Потом снова включил запись.

— Меня перевели в неотложку. Я всё ещё был ординатором. Делал всё, что мне говорили. Сутки через двое, порой трое... Или, может быть, я сейчас себя обманываю? Может, я просто прятался за работой?

Пауза.

— Не знаю. Честно. Вам судить. Как вы думаете — моя занятость была причиной... или уже следствием?

Я приходил домой уставший. Без сил. Падал в постель как подкошенный. Не обнимал его. Не целовал. Иногда даже не разговаривал.

А он ждал. Ждал весь день. Искал работу. Хотел рассказать, что снова не получилось. Что в очередной раз отказали. Хотел пожаловаться. Просто быть услышанным.

А я не слушал. Я просто засыпал.

Просыпался рано. Уходил снова. Иногда — на двое суток. Иногда — с выездом в деревню, с ночёвкой в полевых условиях.

Я всё пропустил. Его... Его ожидание. Его одиночество. Его любовь. Свою любовь — тоже.

Она уходила.

Не с криком — с тишиной.

Тихо, медленно. Растворяясь между сменами и выездными бригадами, угасала в упрёках. В его словах.

А может, в моей глухоте.

Когда у меня выпадал выходной, я старался всё исправить. Провести с ним время. Слушать, улыбаться, быть рядом. Погасить свою вину.

Но со временем это стало чувством долга. Не желанием — долгом. Обязательством. Чисто по графику.

Я начал понимать, что не хочу. Мы начали ссориться.

Он — упрекал меня в равнодушии.

Я — его, в том, что он не понимает, как тяжело работать, выживать в этом ритме. Что я его люблю — но не могу быть рядом всегда.

Что после 24 часов дежурства я физически не могу обнять. Что мне хочется не говорить, а молчать. Что глаза колет. Что мозг плавится. Что тошнит от всего — даже от себя.

Я уже не улыбался. Я смотрел прямо в объектив. Голос дрожал. В горле стоял ком. А глаза — блестели.

— Вам решать... Имел ли я моральное право его не понимать — или он имел право упрекать меня.

Но факт в том, что мы начали отдаляться. Медленно. Ненавязчиво.

Как ледяная трещина, сначала едва заметная — а потом пополам.

Я приходил домой, и он ругал меня. Говорил, что я стал чужим, что я холоден. А я уже не хотел приходить. Даже когда мог уйти пораньше — не уходил. Не тянуло.

Он начал ревновать. Иногда приходил в больницу, будто случайно, будто по делу...

Смотрел, с кем я. Как я с ними говорю. И в этом... было что-то жалкое. И я злился.

Злился и срывался. Дома. На нём. Уходил. Брал дополнительные дежурства. Лишь бы не возвращаться.

А потом... был один день.

Он плакал. Я уже не помню — из-за чего. Наверное, я снова заслужил его упреки. Наверное, всё по делу.

А я смотрел на него — и ловил себя на мысли: я не чувствую.

Его губы больше не вызывают дрожи. Мне не хочется его обнять. Не хочется поцеловать.

Я просто...разлюбил.

Пауза. Тяжёлая. Почти физическая.

— Так бывает. Любовь, которая казалась вечной, чистой, сильной — просто уходит.

Захлёбывается в быте. В усталости. В слезах.

Я тяжело вздохнул. Прикрыл лицо руками. Надо было успокоиться. Не расплакаться прямо сейчас. Не сдаться.

— Когда я это понял... Когда признал себе , что больше не люблю... Я не знал, что делать.

Мы были вместе уже два года. Он был мне дорог. Он был мой. Он уехал из другого города ради меня. Он отдал слишком многое. Я это знал. Очень хорошо знал.

И всё равно...

Я поступил как трус. Да, именно так. Я стал отдаляться ещё сильнее. Перестал замечать его боль, его присутствие, его молчание.

А он... тонул. Медленно. Бессильно.И хотел, чтобы его спасли.

А я — отворачивался. Смотрел в другую сторону. Даже когда по воде уже шла рябь.

Пауза. Без слов. Я проглотил ком в горле. Смотря в камеру. В глазах — слёзы. Я сам не заметил, как начал плакать. Сейчас. Здесь. Перед ними. За всё, что у нас было. За то короткое счастье, что случилось. За ту любовь...Которая... ушла.

Я вытер слезу, делая глубокий вдох.

— В тот день... Он мне позвонил. А я не ответил. Я решил, что это неважно.

Что это снова — упрёк, каприз, ссора.

Я уже тогда... Я уже тогда решил, что нам пора расстаться. Что мы просто мучаем друг друга.

Но... я не успел.

Долгая пауза. Я посмотрел сторону. Медленно выдохнул. Возвращая взгляд в объектив.

— Он сделал это первым.

Я нажал на паузу. Накрыл лицо руками. Долго не мог дышать.

Было тяжело говорить. Я вспомнил тот день. Как билось сердце.

Как я прослушал сообщение — и уже знал.

Всё знал.

Как бежал к нему.

Как дрожали руки, как подкашивались ноги.

Как открыл дверь.

Как звал его, задыхаясь, не разбирая слов.

И как... нашёл.

— Он лежал на полу. Я упал рядом.

Я врач. Я всё понял сразу. Но всё равно пытался — хоть что-то сделать. Хоть что-то.

Может, для него. А может... для себя. Для совести. Чтобы не чувствовать себя пустым.

Я вызвал скорую. Полицию.

Они приехали.

А я сидел с ним на руках. Гладил. Прижимал к себе. Шептал что-то бессмысленное.

Я не плакал.

Я просто... медленно умирал.

Вместе с ним.

С тем, кто когда-то улыбнулся мне возле окна.

С тем, кто пошёл со мной пить пиво.

Кто взял мою руку под столом.

Кто переехал ко мне в родной город.

С тем, с кем мы выбирали квартиру.

Шторы.

Мебель.

И кого я потом...

Разлюбил.

А он...

Он продолжал любить.

Пауза. Я снова уже смотрел в камеру. Уже ровнее.

— А потом... Я продолжал жить. С этим чувством. Что не успел. Что предал. Что не смог...

Наверное, так бы и жил дальше.

В темноте.

В страхе.

В злости на себя.

Но...

Меня вытащили. Меня вытащили на свет. Мне дали шанс снова поверить, что я достоин любви.

Что я могу жить.

Что я могу дышать.

Я вытир слёзы.

— Шэн... — я посмотрел прямо в объектив. — Я понимаю твою боль. Вы с братом были очень близки. Он заменил тебе родителей. Он вырастил тебя. Заботился. Был твоей опорой.

Когда я увёз его — ты остался один. Наверное, уже тогда было невыносимо. Ты скучал, злился, чувствовал себя покинутым.

А потом он умер. И эта боль стала в тысячу раз сильнее.

Пауза. Я выдохнул. Глубоко. Медленно. Смотрел прямо. Без защиты.

— Но, Шэн... Я не виноват в его смерти.

Слова — впервые — звучат без сомнений. Ровно. Уверенно. И впервые я в них поверил.

Я не виноват. Я... Линь Ю Нин... Не виноват в том, что Чанг ушёл.

— Я не лгал ему. Я не обманывал. Я не играл с его чувствами. Я не заставлял его оставаться.

Медленно, почти шепотом:

— Я просто... разлюбил.

Я добавил:

— Я хотел уйти. Чтобы он мог жить дальше. Чтобы он мог освободиться. Чтобы... дышать.

Взгляд чуть дрожит. Но он держится.

Прости меня, Чанг.

Пауза.

— Прости меня... если можешь.

Я нажал на «стоп». Посидел несколько секунд, глядя в чёрный экран.

Сердце билось слишком громко. Руки дрожали. В горле пересохло.

Я вытер лицо. Медленно.

Затем прикрыл глаза и просто дышал.

Одна.

Две.

Три секунды.

Потом — отправил видео Питу.

Встал, вышел из комнаты и позвал Вина.

Он посмотрел на меня с тревогой:

— Что ты сделал, Ю Нин?

Я покачал головой и ответил тихо:

— Скоро узнаешь. А сейчас... пойдём ужинать. Лэй должен прийти.

Он кивнул. Мы спустились вниз.

Весь вечер мы говорили о простом — о еде, о сериале, о погоде. Я даже улыбался. Я запрещал себе проверять телефон.

Я делал всё, чтобы это казалось обычным вечером. В нашей изломленой обычности, в страхе сидящим вместе с нами за столом.

И всё внутри гудело. Как перед бурей.

Когда мы легли в постель, Вин, как всегда, взял в руки телефон.

Тишина длилась недолго.

— ...Что ты сделал, Ю Нин?! — воскликнул он, почти вскочив с подушки.

Я молчал.

Он прорычал что-то грубое и стал быстро листать экран. Пальцы дрожали, прокручивали сотни, тысячи комментариев. Просмотры летели вверх.

А я весь сжался.

Сжал плечи. Сжал губы. Сердце билось где-то в горле.

Тихо — почти шёпотом — спросил:

— Что они пишут?..