ГЛАВА 6.
Вин.
— Харуки, что между вами? — осторожно спросил я, когда мы обедали за барной стойкой на кухне.
Я всё ещё не мог отойти от утренней встречи. Какого чёрта он снова оказался у нас? Когда Харуки отдавал документы, он его пригласил? Или это спонтанно? У них что-то больше, чем просто секс? Я должен был знать. Этот мужчина — плохо на меня влияет. И если нам ещё предстоят встречи, я хочу быть готов.
И потом — я ему не доверял. Он спал с Харуки, но явно флиртовал со мной. Не прикрыто. Почти с вызовом.
— Ты о чём? — спросил Харуки небрежно, но я заметил, как он опустил взгляд в тарелку.
— О тебе и докторе, — хмыкнул я. — Я его сегодня утром у нас видел.
— Да? — он явно удивился. — А во сколько ты вернулся?
— Рано. Автобусов после обеда не было — бастуют водители. Пришлось выезжать с утра. Захожу домой — а он у нас в ванной. Ты бы хоть предупредил, — добавил я с упрёком.
— А зачем? — тут же нахмурился Харуки. — Я не думал, что вы пересечётесь. Да и сам не был уверен, поедем ко мне или к нему. Но он не предложил к себе.
Харуки пожал плечами и ловко подцепил кусочек рыбы палочками.
— Потому что я твой сосед. А этот доктор... — я многозначительно замолчал, — он не просто парень, с которым ты спишь.
— Ты всё ещё зациклен на том поцелуе? — фыркнул Харуки. — Ну, поцеловались вы, и что? Это же не твой первый раз.
— Первый с парнем, — вспыхнул я.
— И что теперь? Ты теперь гей? Влюбился в него? — он рассмеялся, мотая головой. Я ещё сильнее покраснел, но, чтобы скрыть, как глубоко задели его слова, бросил с вызовом:
— Не неси чушь. Но не все такие свободные, как ты. И он мне не нравится. Даже просто как твой... приходящий любовник.
Он замер, посмотрел на меня внимательно. Улыбка исчезла, взгляд стал хмурым, серьёзным.
— Вин, у нас с тобой не те отношения, чтобы я спрашивал у тебя разрешения, с кем мне спать, — он отложил палочки, резко встал, схватил свою тарелку.
— Харуки, подожди, — я успел его остановить. Чего ещё не хватало — ссориться из-за этого придурка. — Я не говорю, что ты должен спрашивать. Просто... ты уверен, что хочешь этих... отношений?
— Каких «этих»? — усмехнулся он, но глаза остались холодными.
— Ну... то, что между вами, — неуверенно проговорил я.
— Между нами ничего нет, — резко отрезал он. — Мы два раза переспали. И всё.
— Но будет же? — не отставал я.
— Если он будет не против — то да, — легко отозвался Харуки, но в глазах вспыхнул вызов. — Но не переживай, Вин. Ты его не увидишь. Наши... отношения ограничатся спальней.
"Только спальней? Харуки, кого ты пытаешься обмануть?" — подумал я, сжимая губы. Но вслух не сказал ничего. Это ведь и правда было не моё дело. А Харуки вряд ли обрадуется, если я скажу вслух то, что и сам уже начал понимать: он увлекается. Слишком сильно для "просто секса".
— Он... — осторожно начал я. — Мне кажется, он использует тебя.
Харуки засмеялся. Горько. Зло.
— Вин, ты такой наивный.
Мне не понравился ни тон, ни его взгляд. Он смотрел на меня с тем пренебрежением, с каким взрослые смотрят на ребёнка, решившего поиграть в серьёзные разговоры. Как будто я — тот самый "мальчик", за которого меня оба принимали.
— Я тоже его использую, — отрезал он. — А ты бы тоже мог кого-нибудь найти. Вместо того чтобы совать нос в чужие дела.
Он резко открыл мусорное ведро и с глухим звуком вывалил туда остатки еды. Потом — тарелка в раковину. Начал яростно мыть её, повернувшись ко мне спиной.
Я выдохнул. Зачем я вообще начал этот разговор? Он явно не хотел говорить. Или... не мог. Слишком привязался и теперь сам этого боится. А доктор... Доктор просто играет. Так же, как играл со мной. Играет с нами обоими. Потому что может.
Харуки домыл тарелку, вытер, поставил на место. А я всё сидел и смотрел на его напряжённую спину.
Я не конфликтный. Я терпеть не могу, когда на меня обижаются.
— Харуки... — тихо позвал я.
Он обернулся. Хмуро, сдержанно. Всё ещё сердит.
— Извини. Ты прав. Я не имел права говорить тебе, с кем общаться, — выдохнул я. — Просто...
Его взгляд стал мягче. Он чуть опустил ресницы и едва слышно спросил:
— Что, Вин?
— Просто я не хочу, чтобы он тебя ранил.
Он внимательно посмотрел на меня и запустил пальцы в волосы.
Почему ты молчишь, хотел спросить я. Почему так смотришь?
Разве я не могу переживать за тебя?
Разве мы настолько чужие?
Мы знаем друг друга не так долго, но я уже мог бы назвать тебя своим другом.
А ты? Нет?..
— А может, это я его раню? — наконец произнёс он.
Вот в этом я очень сомневаюсь. Этого придурка врят ли может ранить кто-то.
— Лучше бы никто никого не ранил, — попытался я пошутить, сглаживая углы.
Он натянуто улыбнулся.
— Так и будет, Вин, — кивнул он. — Между нами только секс. Каждый из нас знает, что хочет.
Он уже разворачивался, собираясь уйти, когда я тихо, почти неуверенно спросил:
— А ты... что хочешь от него? Только секс?
Он замер. Его плечи напряглись, спина выпрямилась ещё сильнее.
— Конечно, — ответил он ровно, не оборачиваясь.
— Ну... хорошо, что вы оба хотите одного и того же, — вымолвил я.
Он едва заметно кивнул — и вышел из комнаты, даже не взглянув на меня.
***
Но уже через пару недель я начал в этом сомневаться. Врач стал слишком часто появляться у нас в квартире.
Ночью, когда я уже спал — или делал вид, что спал — они приходили. Даже через закрытую дверь я слышал их смех, тихие поцелуи, шепот. Потом — скрип кровати. Стоны.
Не каждую ночь, но почти каждые выходные. Иногда и в будни.
Он всегда уходил рано, тихо, незаметно.
Я старался с ним не пересекаться, не видеть, не думать, не представлять. Лежал в постели до тех пор, пока не услышал щелчок входной двери — только тогда вставал, шёл в ванную, умывался.
И каждый раз думал, что бы я ему сказал, если бы он вдруг оказался там.
И с каждым разом всё больше понимал, как это глупо. И неправильно.
Он — любовник моего соседа. Пусть без обязательств, пусть всё строится на сексе — но отношения есть. Были.
Как бы они ни называли это друг для друга — оно существовало.
И мне не стоило туда лезть.
Я не интересуюсь парнями.
А тот... далекий случай нужно просто забыть.
Вычеркнуть из памяти.
Неудачный эксперимент.
Мне нужно найти девушку.
С грудью. И без члена.
Обязательно без члена.
А людей с членами — оставить для соседа.
Пусть у них будет их взрослый, понятный секс без обязательств.
Без эмоций. Без всяких «а что, если».
Без меня.
Харуки...
Он не просто привязывался — он уже жил ожиданием.
Улыбался по утрам шире обычного, если знал, что вечером придёт он. А после их ночей — ходил тихий, будто с лёгкой тенью на лице.
Я держался на расстоянии. Ничего не говорил. Не спрашивал.
Запрещал себе думать. Запрещал гадать.
Лучше не видеть. Лучше не знать.
Лучше просто отпустить.
Но в тот вечер — они вернулись раньше, чем обычно.
Я не успел уйти в комнату.
Дверь скрипнула. Я сидел перед телевизором, будто ничего не случилось.
Играл. Или делал вид, что играю.
— Вин, привет, — произнёс мужчина, обнимая одной рукой Харуки.
А тот прижимался к нему, обвив руками его за плечи. И смотрел.
Боже, как он на него смотрел.
Это алкоголь?
Скажи, Харуки, это просто алкоголь, поэтому у тебя так блестят глаза, когда ты на него смотришь?
Я молча кивнул. Развернулся к телевизору, попытался продолжить игру.
Но пальцы не слушались, джойстик ныл в ладонях, как чужой.
А голова всё время хотела обернуться — посмотреть на них снова. Проверить: они там ещё?.. они всё ещё смотрят друг на друга? Или уже на меня?
— Пошли, — промурлыкал Харуки.
— Во что ты играешь? — спросил, как ни в чём не бывало, доктор Линь.
Словно не заметил, что Харуки уже тянет его за руку.
Словно ничего между ними не было.
Словно это был просто вечер в гостях. С соседом. С видеоигрой.
Я развернулся — он, всё ещё держа Харуки за талию, направлялся к дивану, к тому самому месту, где сидел я.
Я тут же нахмурился.
— А вы что, играете? — усмехнулся я. — Не слишком ли вы стары для этого?
Доктор Линь засмеялся. Низко, с хрипотцой. Его смех был каким-то... слишком уверенным. Как будто я сам себя подловил.
Он опустился рядом и легко притянул Харуки к себе, усаживая рядом.
Слава богу, не на колени. Это было бы уже перебором.
— В возрасте? — с иронией повторил он. — Мальчик, а ты думаешь — сколько мне лет?
— Я ничего не думаю. Но точно не двадцать, — бросил я, глядя в телевизор.
— Я тебе дам не больше двадцати девяти, — мурлыкнул Харуки, чмокая его в щеку.
Я закатил глаза. Ну да, конечно. Льстит.
Доктор довольно улыбнулся и тут же перевёл взгляд на меня.
Прищурился.
— А ты, мальчик?
Я выдержал его взгляд, изобразил серьёзность.
— Сорок девять.
И, чуть улыбнувшись, добавил:
— Но я дам вам не больше сорока пяти.
На лице доктора отразилось чистейшее изумление. Он даже чуть отстранился, будто я ударил его не цифрой, а кулаком.
— Что? — выдохнул он.
Я засмеялся. Зло. Удовлетворённо.
— Угадал?
Он прищурился. Глаза сузились — уже не насмешка, а вызов.
— Нет, — процедил он. — Дай второй джойстик.
— Зачем? — я изобразил искреннее недоумение.
— Хочу сыграть с тобой, — его голос стал ниже, чуть медленнее, будто каждое слово он выбирал с особым смыслом. — Может, такой старик, как я, ещё на что-то способен.
— Ю Нин, серьёзно? — протянул Харуки с легким раздражением. — Ты хочешь играть в FIFA, вместо того чтобы... — он мотнул головой в сторону спальни.
— Успеем, Харуки, — отозвался он, даже не глядя на него. — Просто хочу проучить твоего соседа.
Он обернулся ко мне и склонил голову чуть вбок.
— Сорок девять, да? Мальчик... ты за это поплатишься.
— Я хотел сказать пятьдесят четыре, но пожалел ваши чувства.
Он хмыкнул, отстранился от Харуки и, оглядевшись, взял второй джойстик со столика.
— Давай, запускай матч.
Я с сомнением посмотрел на него. Не верилось, что он вообще когда-то держал джойстик в руках. Ему, конечно, не пятьдесят, даже не сорок — но и не выглядел он тем, кто ночами залипает в FIFA.
А вот я — играл отлично. Поставить на место этого самодовольного типа было бы приятно. Даже чертовски приятно.
— Харуки, только не подсказывай ему, — тут же предупредил я, кидая взгляд на друга.
Он явно раздражался. Наверняка хотел уже утащить Ю Нина в спальню, а не смотреть, как мы устраиваем матч на его терпении.
— Я сам справлюсь, — вмешался Ю Нин, не отрывая взгляда от экрана.
Он сел ближе. Ближе, чем нужно было. Наши плечи почти касались, и почему-то я не отодвинулся.
Он хмурился, глядя на джойстик, будто разбирался в чужом языке, а я выбирал команды в меню.
— Вот это пас, это удар, это ускорение, — Харуки наклонился, тихо объясняя, указывая на кнопки.
— А вы смелый, — не удержался я, глядя, как на экране его игрок неуклюже таскает мяч. — Не умеете играть, но собираетесь у меня выиграть?
— А кто сказал, что я не умею? — он ответил небрежно, не отводя взгляда от экрана.
И вдруг его персонаж резко сорвался с места — пробежал с мячом, резко развернулся и выдал техничный пас.
Я моргнул. Даже не успел понять, как он это сделал.
Харуки рассмеялся.
— Ну вот, — сказал он с усмешкой. — Кажется, Ю Нин не так уж стар для видеоигр.
Ю Нин повернул голову ко мне, не скрывая самодовольной улыбки.
— Что, мальчик, передумал жалеть мои чувства?
Я стиснул зубы и промолчал.
Ю Нин, словно не замечая напряжения, повернулся к Харуки:
— Ну что, малыш, проучим твоего соседа?
И сразу же снова уставился на экран, его игрок — Криштиану Роналду — носился по полю, подминая под себя виртуальных защитников.
Он произнёс "малыш" легко, беззаботно. Без акцента, без заигрывания — как будто говорил это тысячу раз. Но я заметил, как Харуки вздрогнул.
Он его раньше так не называл?
Это было... что-то другое. Что-то более личное, интимное.
Харуки опустил взгляд. Он сидел вплотную к Ю Нину. А Ю Нин — ко мне. Я тут же отодвинулся, будто током ударило.
Я снова оказался третьим лишним в чьей-то истории. И это чувство раздражало.
— Так что, — повторил Ю Нин, не дождавшись ответа и не замечая реакции Харуки. — Запускай игру, мальчик.
Слово «мальчик» прозвучало почти как вызов.
Я сжал джойстик крепче.
— Я ставлю на тебя, — тихо вымолвил Харуки, не поднимая взгляда.
Мужчина сладко улыбнулся, повернулся к нему и чмокнул в щеку:
— Спасибо, малыш. Я тебя не подведу.
Я вздрогнул.
Смотрел на них — и не мог понять, что именно так кольнуло.
Харуки покраснел. Не от смущения — от чего-то другого, глубже.
Так не целуют человека, с которым просто трахаешься.
...Или целуют?
Я не знал.
И, кажется, Харуки — тоже.
Я быстро отвёл глаза, нажал на старт — и игра началась.
Сначала я не мог сосредоточиться — всё думал о них, краем глаза ловил движения, вслушивался в дыхание, в каждый их взгляд. Но потом втянулся.
Ю Нин, оказывается, действительно умел играть. Бля, он играл хорошо.
Очень хорошо.
Очень быстро я перестал анализировать — просто двигался, просто играл.
Теперь это было важно. Мне нужно было его выиграть. Обязательно.
Мы играли долго. Три матча.
Первый — за мной. Второй — за ним.
Третий...
— Ура! Ура! — я подпрыгнул с дивана, едва не уронив джойстик. — Я выиграл!
Он раздражённо откинул свой геймпад, а я с широкой, до ушей, ухмылкой посмотрел на него.
— Всё-таки старики не умеют играть в видеоигры.
— Старики? — он хмыкнул, прищурившись. — Я почти выиграл.
— «Почти» — не считается.-- Харуки, скажи же, я его уделал?
Я повернулся к соседу — тот сначала болел, что-то комментировал, смеялся...
А потом вдруг притих. Сейчас он сидел молча, опёршись о спинку дивана, одна нога у него лежала на коленях у Ю Нина, и в этом было что-то почти домашнее.
Слишком личное.
— Согласись, я уделал его, — повторил я, чуть громче.
— Неа, — засмеялся Харуки, приподнялся и обнял мужчину сзади за плечи. — Ю Нин, ты почти уделал его, вот с этим соглашусь.
— Вот подлиза, — хмыкнул я. — Ты так говоришь только потому, что вы спите вместе.
Ю Нин прижал Харуки к себе, чмокнул его в висок и, не отпуская, повернулся ко мне, с усмешкой, как будто уже готовился к реваншу:
— Ты вообще, Вин, собирался выиграть за первые две минуты. В итоге — три матча, и только по пенальти. Позор.
— Боже мой. Кто-то не умеет проигрывать, — протянул я с самым честным удивлением.
— А кто-то не умеет признавать, что ошибался, — парировал он с улыбкой, но слишком быстро. Почти мгновенно.
И слишком чётко, будто репетировал про себя это ещё с середины второго матча.
— В чём ошибался? В твоём возрасте или в том, как ты кнопки жмёшь?
Я сам не заметил, как перешёл на "ты", но он даже не моргнул. Только губы чуть дёрнулись.
— Во всём, — отрезал он спокойно.
Слишком спокойно. Почти с обидой.
Я закатил глаза, а он резко поднялся с дивана, всё ещё держа Харуки за талию.
— Пошли к тебе, — бросил он Харуки, не глядя на меня.
— Что, стыдно? — фыркнул я, глядя, как он почти впечатывает джойстик в стол. — Не переживай. Проиграть мне — не позорно. Я прирождённый победитель.
Он остановился, обернулся через плечо, приподнял бровь и произнёс хладнокровно:
— Мальчик, я просто старше и умнее. Умею выбирать, на что тратить энергию.
Он сделал лёгкий кивок в сторону спальни:
— Не всем интересно всю ночь играть в видеоигры. У взрослых людей есть... и повкуснее развлечения.
Харуки прыснул со смеха. Я фыркнул:
— «У взрослых людей», — передразнил я. — А кто тут, как обиженный подросток, после первого проигрыша канючил «давай ещё раунд»? Признайтесь, доктор Линь: вы просто проиграли и пытаетесь сохранить остатки достоинства.
Он усмехнулся — широко, нагло, точно так же, как в первую нашу встречу. Сделал шаг ко мне, наклонился и шепнул:
— Я просто хочу трахаться.
И... щёлкнул меня по носу.
Я вспыхнул. Не нашёлся, что ответить.
Он уже отвернулся, а Харуки, обняв его со спины, мягко прижался и поцеловал в шею.
— Пошли тогда трахаться, — сказал он, почти ласково.
Ю Нин, не сопротивляясь, развернулся в его руках, поймал взгляд — и тут же поцеловал. Жадно. Глубоко. С языком. Напоказ.
Как тогда, в марте. Совершенно не стесняясь. Наоборот — с вызовом. Так, чтобы я видел. Чтобы я захотел.
И я хотел.
Я стиснул зубы. Кровь бешено пульсировала в висках, в паху гудело тепло. Я тут же отвернулся, будто сдерживал удар.
Боже, почему это так заводит?
Я уже собирался уйти — просто встать, выйти, не оборачиваться, не слышать их стонов, не ловить отголоски поцелуев, шепота, вздохов — как вдруг за спиной раздался голос.
Бархатный, насмешливый. Тепло обволакивающий, как пар в ванной.
— Вин. Мальчик. Можешь смотреть. Не надо так сжимать кулаки. Можешь... с нами.
Я застыл. Сглотнул.
Что я должен был ответить?
Но Харуки опередил меня — быстро, резко, как будто хотел перерезать эту нить:
— Вин, это шутка. Не обращай внимания.
Его голос был слишком натянут. На вдохе. Словно в нём застряло что-то, что он не мог проглотить.
Я повернулся. Они уже не целовались. Стояли рядом. Харуки смотрел на меня с улыбкой — но та была не та. Неправильная. Слишком ровная, слишком вежливая. За ней — уязвимость. Скрытая тревога.
И, может быть... капля боли
— Я так и понял, — кивнул я Харуки, как можно небрежнее. Чтобы он не заметил, как сильно зацепили меня слова доктора. И как их поцелуй... возбудил.
— Я пойду к себе. Как всегда — не шумите. Хотя думаю, моя просьба всё равно бесполезна.
На лице Харуки мелькнула довольная улыбка. Напряжение, которое будто висело в воздухе между нами, рассеялось. Ревность — или то, что могло быть ревностью — в его взгляде растворилась. А вот мужчина... Я боялся на него посмотреть. Боялся поймать этот его пронзительный, чёрный взгляд. Но не удержался.
В молчании, повисшем в комнате, я медленно перевёл глаза от Харуки к нему.
Он смотрел прямо на меня.
Я не мог прочесть, что творится в этих глазах. Чёрные, туманные, они плыли между страстью и чем-то... другим. Надломом? Усталостью? Сомнением?
О чём ты сейчас думаешь, доктор Линь?
Кто мы для тебя?
Кто для тебя Харуки?
Я не успел додумать. Он чуть мотнул головой — и всё исчезло. Всё, что я, возможно, видел в глубине его взгляда. Как будто задвинул ширму. Вернулся тот же — наглый, самоуверенный, с ухмылкой на губах.
— Пошли, Харуки, — произнёс он.
И развернулся, будто я был пустым местом.
Я остался в гостиной, стоя и глядя на их удаляющиеся спины.
Спать не пошёл. Сегодня особенно — не хотелось слышать скрип кровати. Я вернулся на диван, запустил игру. Пытался не думать. Ни о чём. Ни о ком. Ни о нём. Ни о них.
До рези в глазах. До красных пятен перед экраном. До дрожи в пальцах.
Когда ушёл к себе, было уже поздно. Или рано? Три часа ночи — это поздно или уже утро?
Квартира тонула в тишине. Темно. За дверью спальни Харуки слышалось спокойное дыхание. Они спали. Значит, и я мог.
С облегчением выдохнув, пошёл в ванную. Принял душ, почистил зубы. Осталось только выйти, свернуть к себе и забыться сном. Я потянулся к дверной ручке, развернулся — и открыл дверь.
Он стоял прямо передо мной.
Конечно.
Я даже не удивился.
Скрестив руки на груди, в одних трусах.
— Как ты долго принимаешь душ, мальчик.
— А вам что, снова приспичило — именно когда я там?
Он усмехнулся, глаза лениво скользнули по мне, будто проверяя, где я мокрый, где — уязвимый.
— У нас с тобой, видимо, синхронизировались физиологические потребности, — заметил он, всё ещё переграждая дорогу.
— Боже упаси, — протянул я, но уголки губ предательски дёрнулись. — Синхронизируйтесь с Харуки, а не со мной.
— С ним у нас другая синхронизация, — хмыкнул он и нахально улыбнулся.
Я закатил глаза:
— Вы такой пошляк... для человека пятидесяти лет.
Он рассмеялся, смакуя мою шутку, как хороший алкоголь. Потом чуть склонил голову и бросил:
— В следующий раз я не дам тебе выиграть.
— Согласен, я вас недооценил. Но, между прочим, и сам играл не в полную силу.
Меня даже не удивило, что он говорит «в следующий раз». Снова играть — со мной? Не с Харуки?
Только и проскочило в голове.
— Оправдания, — хмыкнул он, по-прежнему не двигаясь с места. Я тоже замер. — Смотрю, ты ещё и не ложился.
Я пожал плечами:
— Завтра суббота. Не надо на работу.
Он понимающе кивнул. Потом сделал шаг ко мне. Близко.
Наклонился к самому уху, и прошептал так, что мурашки пошли по шее:
— А я сегодня попросил Харуки быть потише. Чтобы ты лучше спал. Оказалось зря?
Я фыркнул:
— Вы могли бы трахаться у себя дома. Тогда и тише быть не придётся.
Он усмехнулся, сделал ещё шаг ближе. Я отступил. Он — следом.
Голос стал ещё ниже, почти бархатным:
— Меня заводит знать, что ты лежишь за стенкой. Что слышишь нас. Что представляешь.
— Я не... — начал я резко, но он перебил.
— Не ври. Даже сейчас представляешь. Где мои руки. Где его рот. Кто сверху.
Он говорил легко. Почти беззлобно. Но в каждом слове звучал вызов.
Я повернул к нему голову. Он улыбался — открыто, дерзко, с той наглой уверенностью, что сводит с ума.
Хотелось схватить его за плечи, встряхнуть. Напомнить, что он здесь не просто так. Что он — любовник моего друга.
Что у них, как ни крути, что-то есть.
Что этот флирт лишний. Ненужный. Ошибочный.
Но я ничего не сделал. Только глубоко вдохнул, прикрыл глаза — и, когда снова взглянул на него, ответил как можно спокойнее:
— Трудно не представлять, когда вы бьётесь кроватью о мою стенку, но...
Он довольно прищурился — и я тут же закончил:
— ...но не обольщайтесь, доктор Линь. Когда вы там стонете, я представляю не вас с Харуки. Я думаю о соседях сверху.
— И кто же это? — спросил он с интересом, но без прежней самоуверенности.
— Две очень горячие девушки. Особенно та, что с короткой стрижкой. Вы так часто у нас бываете — неужели не видели? В мечтах она всегда без нижнего белья... и стоит передо мной на коленях.
— На коленях я тоже могу стоять, — не унимался он. — Поверь, лучше, чем какая-то там с шестого.
Он скользнул взглядом вниз — прямо на мои трусы.
Я даже забыл, что вышел из душа почти голым. Ни шорт, ни футболки. Только тонкая ткань, влажная после пара, и голое, вымотанное тело.
Хорошо, что я устал. Что его флирт и близость не задели меня.
Хорошо.
Не хватало ещё позора — и без того было жарко.
Я подмигнул, будто ничего не заметил, хлопнул его по плечу и спокойно сказал:
— Я не сомневаюсь, что вы отлично сосёте, доктор Линь.
Голос был ровным. Почти ленивым. Но мысли тут же предали.
«Сосёте» — отозвалось слишком живо.
Я слишком чётко представил его на коленях. С наглой ухмылкой. С руками на моих бёдрах.
Со взглядом хищника.
Блядь.
— Очень полезный навык, — добавил я быстро, почти мимоходом, — но каждому своё. Вам — член моего соседа. Мне — девушки с шестого. Всё честно.
И ушёл. С ощущением победы.
Если бы это ещё было правдой... блядь.