ГЛАВА 22.
Вин
Мы целовались на диване — то глубоко и нежно, то страстно, взахлёб. В какой-то момент я уже оказался у него на коленях — сам не заметил, когда именно. Просто раз — и всё: мои ноги по обе стороны от его бёдер, руки стягивают с него футболку, а губы жадно целуют шею, ключицу.
— Хочешь, расскажу тебе свою фантазию, мальчик? — хмыкнул Ю Нин, помогая стянуть с меня футболку. — Уверен, тебе понравится.
— Не-а... — я лизнул его губу, отбросил его футболку куда-то в сторону. Он — мою. Наклонился и поцеловал его сосок. Один. Второй.
— Неинтересно? — протянул он с лёгким разочарованием.
— Интересно. Но сначала исполняем мои фантазии, не твои.
Я оторвался от его груди и взглянул ему в глаза. Они вспыхнули — ярче, чем раньше. Он схватил меня за затылок и впился в мои губы, кусая, посасывая язык, проникая внутрь — в меня.
— Я слушаю тебя, Вин. Слушаю, мой хороший... Что ты хочешь?
Его голос — как мёд. Тягучий, горячий, обволакивающий. Его руки ласкали мою спину, скользнули ниже, к резинке трусов. А я... забыв о своём смущении, о своей неопытности, наклонился к его уху и прошептал:
— Сначала... я хочу попробовать на вкус твой член. Ты тогда не позволил.
Он простонал — протяжно, жадно. Его ладонь уже сжимала мою ягодицу, пальцы скользнули к самому входу. Случайно? Нет. Сейчас случайного не было вовсе. Он соблазнял меня — так же, как я его.
— Дальше... — прошептал он.
Его палец уже уверенно терся о мой вход, но я поймал его руку, вытянул из своих шорт. Отодвинулся немного, взглянул ему в глаза — и, не отводя взгляда, медленно облизал палец. Глубоко, с наслаждением, как будто это уже был он сам.
Он застонал. Его член, и без того твёрдый, теперь почти выскочил ко мне навстречу, под тонкой тканью брюк. Я выпустил палец изо рта, провёл языком по подушечке.
— Неа. Ты меня не трогаешь, пока я не разрешу, — сказал я с хитрой улыбкой.
— И долго ты будешь меня мучить? — выдохнул он. Вторая рука тут же нашла мои соски и принялась их сжимать, дразняще и уверенно.
— А вот это, доктор Линь, — я наклонился ближе и почти шепнул, — зависит только от тебя.
Я медленно повёл бёдрами, прижимая свой стоящий член к его животу — так, чтобы он почувствовал всё.
— Хорошо, мой мальчик, — его голос стал чуть ниже, хриплым. — Только боюсь, это ты первым будешь умолять дотронуться до себя.
Он уже улыбался — так же дерзко и опасно, как и я. Наши маски — одно зеркало на двоих.
Я хмыкнул, склонился к его шее. Провёл языком по коже, чуть прикусил, спустился к ключице... к груди. С каждым сантиметром — ниже.
И вот уже я соскользнул с его колен, оказался на полу, между его ног. Сел, раздвигая их чуть шире. Он не сопротивлялся. Только смотрел — сверху вниз, с ожиданием.
— Ты так в этом уверен, милый? — прошептал я, глядя ему в глаза, и медленно потянулся к его ширинке.
Щелчок. Пуговица. Ткань натянулась.
Игра началась.
Я знал, что делаю. Откуда — неизвестно. Может, от его слов, может, от его взгляда... От тех чувств, что он пробуждал во мне. Но в этот момент я был уверен. Смел. Нагл.
Я медленно стянул с него штаны — не торопясь, наслаждаясь каждым его вдохом, каждым всплеском нетерпения. Я дразнил его. Нарочно. Хотел чувствовать, как он сгорает от желания. Хотел власти — над его страстью, над его телом, над каждым его вздохом.
Это было доказательством. Того, что он мой.
Его член — большой, красивый — оказался как раз напротив моих глаз. Он подрагивал в такт дыханию, в такт моему взгляду. Моему жадному, голодному взгляду.
— Ты собираешься только смотреть? Или всё же возьмёшь в рот? — прорычал Ю Нин. Его пальцы скользнули по моему затылку, почти грубо, но сдержанно. Вторая рука коснулась моих губ, провела по нижней.
— Уверен, у тебя всё поместится.
Я открыл рот, поймал его большой палец и слегка прикусил.
— Не командуй, Ю Нин, — прошептал я, смотря на него снизу вверх.
Я приподнялся на коленях, устроился поудобнее.
Одна рука легла на основание его члена, другая — на бедро.
Я наклонился и коснулся языком головки. Он вздрогнул, но я даже не обратил внимания. Я был полностью сосредоточен на нём.
Ещё одно прикосновение языка. Вкус — солёный, терпкий, совсем не такой, как я ожидал... но возбуждающий.
Я стал облизывать ствол — медленно, кругами, снова возвращаясь к кончику. Он уже блестел, влажный от моей слюны.
Ю Нин раздвинул бёдра шире, запустил пальцы в мои волосы и откинулся на спинку дивана.
— Вин... Таван... Давай уже... делай ч-тт...
— Что хочешь? — прервал я его, поднимая на него взгляд. — Попроси.
Я продолжал лизать — усерднее, дразняще.
Я сам хотел — взять его в рот, почувствовать, как он заполняет меня. Но я тянул. Я хотел довести его до точки, где он сорвётся.
Это было так горячо. Даже жарче, чем просто прикосновение.
— Отсоси мне... — выдохнул он, голос хриплый, низкий.
— С удовольствием.
Я поцеловал его лобок, чуть заросший тёмными волосами. Открыл рот...
Его член не вошёл полностью. Может, наполовину. Может, чуть меньше. Но и этого оказалось достаточно — голова закружилась, дыхание сбилось, а из его горла сорвался глухой, сдавленный стон.
Я начал медленно — немного неуклюже, наощупь. Движения были неуверенными, но искренними, полными желания.
Первые секунды — проба, осторожность. Но стоило почувствовать его вкус, ощутить, как он пульсирует у меня во рту, — я потерял остатки смущения.
Быстро поймал нужный ритм. Наш.
Он гладил мои волосы, не торопил — направлял. Иногда поднимал бёдра навстречу, чуть глубже, чуть жаднее.
Но я держал его крепко. Я хотел управлять этим моментом.
Я ласкал его языком, обвивал губами, водил кончиком по венке вдоль ствола — чувствовал, как он становится всё горячее, всё плотнее.
Я отдавался этому целиком. С каждой секундой больше.
С каждым его выдохом, с каждым сжатием его пальцев в моих волосах — я знал: он чувствует то же самое.
Мой собственный член набух ещё сильнее, разрываясь изнутри от желания. Он ныл от возбуждения — от вкуса Ю Нина, от его запаха, от каждого стона, срывающегося с его губ.
Я опустил руку в шорты, не прекращая ласкать его ртом. Пальцы замерли на себе — только почувствовать, немного унять жгучее напряжение, которое нарастало с каждой секундой.
Он тяжело дышал, почти стонал.
Я чувствовал, как его член в моей глотке становится твёрже, как головка набухает, пульсирует, будто вот-вот...
Он был близко. Очень близко.
Я знал, что достаточно ещё одного движения, одного глубокого втягивания — и он сорвётся.
И именно тогда... я отпустил его.
Выпустил изо рта с влажным, томным звуком. Губы всё ещё горели.
Он вскинулся:
— Что?.. Бля! — выдох сорвался с надрывом. — Почему?! Какого чёрта?..
Он смотрел на меня, сбитый с толку, ошарашенный. Потянулся к своему члену — но я тут же перехватил его руку и отодвинул.
— Нет, Ю Нин. Я же сказал — без моего разрешения ты не можешь.
— Бля, Вин... ты убиваешь меня. — Его голос сорвался, осип. — Я хочу кончить.
— Я тоже, — выдохнул я.
Скинул шорты, сбросил трусы. Встал прямо перед ним — обнажённый, возбужденный, пульсирующий желанием.
Он облизнулся, не отрываясь смотрел на мой член, оказавшийся ровно на уровне его лица. Взгляд — голодный. Пальцы тут же обхватили мои бёдра, сжали крепко. Он притянул меня ближе, приоткрыл губы.
— Хочешь, чтобы я сначала отсосал тебе, малыш? — выдохнул он, глядя снизу вверх, как из самых грязных фантазий.
Я с трудом сглотнул. Уже чувствовал его дыхание на себе.
— Я хочу, — сказал я, почти шепча, — чтобы ты кончил со мной во рту.
Я не успел договорить — а он уже взял меня. Моя плоть была у него во рту.
Он двигался уверенно, жадно. Почти до основания. Почти полностью.
Я застонал, закинул голову назад, с трудом удерживаясь за его плечи, чтобы не рухнуть прямо на него.
Его губы, его язык... Он делал это так, будто читал меня с закрытыми глазами. Как будто давно знал, что и как мне нужно.
Его руки держали меня за бёдра, но одна вдруг скользнула вниз.
Я сразу понял — он ласкает себя. Он близко. Совсем.
И я...
Я хотел это видеть.
Я хотел наблюдать, как он дрожит. Как его семя вырывается наружу. Как он теряется в собственном удовольствии — передо мной. Для меня.
— Стоп, — попросил я резко, сжимая его плечи. — Покажи. Покажи мне, как ты доводишь себя.
Он нехотя отстранился, губы всё ещё блестели от нас.
— Ты же хотел, чтобы твой член был у меня во рту, — усмехнулся он, немного охрипшим голосом.
Я наклонился.
Посмотрел, как его руки обхватывают его член. Как скользят — медленно, точно.
— Я передумал, — прошептал я.
— Ты будешь просто смотреть, как я дрочу? Не хочешь помочь? — его голос стал хриплым, почти сорванным. Он ускорил движения рукой. Бёдра вздрагивали, то едва заметно, то резко, будто он больше не контролировал это.
— Я и так помогаю... — прошептал я опускаясь снова на колени, и глядя снизу вверх, — смотрю на тебя. Разве это не возбуждает?
Я провёл пальцами по внутренней стороне его бедра — медленно, с нажимом. Он вздрогнул, закусил губу. Его взгляд стал диким, затуманенным. Я не отводил глаз от его члена — влажного, напряжённого, блестящего от собственной смазки и прикосновений.
Он дрожал. Вся его суть — в этих движениях, в стиснутых зубах, в том, как пальцы судорожно сжимают себя.
Я не осознавал, как сам стал тереться рукой о свой член — синхронно с ним. Каждое его движение отзывалось во мне. Мы дрочили вместе — на близости, на грани, на этой тонкой, натянутой струне, что вот-вот лопнет.
— Ю Нин... — выдохнул я, глядя, как его грудь ходит ходуном. — Ты такой красивый, когда хочешь кончить... для меня.
Он задрожал сильнее. Дыхание сбилось окончательно. Рука на члене сжалась. Движения стали короткими, резкими, отчаянными.
Я склонился ближе. Прижался губами к его бедру. Почувствовал, как он весь напрягся.
— Кончай, — прошептал я. Приказ.
Раз. Два.
Головка его члена дрогнула, раскрывшись. Я не дал ни секунды — тут же накрыл его ртом.
— Бля... Вин! — выкрикнул он. И кончил.
Глубоко, горячо, густо — в мой рот. Я глотал всё, не отрываясь, не моргая. А сам — застонал, дернулся, и тут же разрядился прямо ему на бёдра, на диван, почти с криком.
Обе наши груди тяжело вздымались. Я обмяк, опустился, положил щеку на его бедро, чувствуя, как он ещё дышит тяжело, как его член всё ещё вздрагивает рядом с моим лицом.
Я вдохнул его запах — терпкий, плотный, с примесью пота и спермы. Мужской. Настоящий. Мой.
Не удержался — медленно лизнул его уже опавший член. Осторожно, почти поцелуем.
— Хорошие у тебя фантазии, — выдохнул Ю Нин, всё ещё не открывая глаз. Голос — уставший, довольный.
— Тебе понравилось? — спросил я, всё ещё тяжело дыша, с улыбкой, прячущей дрожь в голосе.
— А разве не видно? — усмехнулся он, откидываясь на спинку дивана. — Хотя... тебе бы не помешало потренироваться с минетом. Я уверен, в твой рот влезет гораздо больше.
Я фыркнул, приподняв бровь.
— Ещё немного таких комментариев, и я вообще больше не буду этого делать.
— Вот тогда точно не научишься, — рассмеялся он. — Да и сам себя лишишь такого удовольствия.
— Сколько самомнения, доктор Линь. Как будто сосать твой член — это награда за хорошее поведение.
Он хмыкнул. Медленно наклонился, взял меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Его пальцы были тёплыми, чуть липкими от спермы. А взгляд... взгляд был опасный. Жгучий. Такой, от которого и страшно, и жарко одновременно.
— За хорошее поведение, — проворковал он, наклоняясь ближе, — у меня есть другая награда.
— Какая? — выдохнул я, зачарованно глядя на него снизу вверх. Голос сорвался почти в шёпот.
Он не ответил сразу. Вместо этого мягко взял меня за плечи, легко, без усилий, поднял и посадил к себе на колени. Я оказался снова на нем, ногами по обе стороны его бёдер, лицом к лицу. Он посмотрел мне в глаза, а потом опустил взгляд — к своему члену, на котором всё ещё блестели капли спермы.
Провёл пальцем по головке. Медленно, намеренно.Затем скользнул к своему животу, размазывая тёплые следы моего оргазма. Я сглотнул — и почувствовал, как возбуждение снова накрывает.
Он всё ещё не отрывался взглядом.
— А вот это уже моя фантазия, Вин, — прошептал он. — Грязная. Жаркая. И очень... очень громкая.
И не успел я ничего сказать, как его палец нашёл мою дырочку — влажный от нашей же спермы — и медленно вошёл в меня. Я выгнулся, мой член дёрнулся от резкого, глубокого ощущения. Палец уже был полностью внутри. Он осторожно, но точно начал массировать мою простату — медленно, дразняще.
— Но ты должен вести себя очень хорошо... — прошептал он. — И уметь просить.
— Ю Нин... — выдохнул я, дрожа.
— Нет, — его палец остановился. Я замер. — Не Ю Нин.
— А как?..
— Назови меня ласково. Нежно. Как я тебя зову... мой лучик. Мой мальчик.
Я застонал. Почему-то стало стыдно — не за то, что я голый, не за то, что он внутри меня. А за чувства. За то, насколько мне это нужно. Насколько он важен. Это был не секс, это были мы.
— Ю Нин... — прошептал я, пряча лицо у него на шее. Так было легче. — Мой милый. Дорогой. Мой парень... моя зая, мой котик... мой...
Я замолчал, не зная, какое слово выбрать. Всё казалось слишком личным, слишком большим.
— А тебе... какое нравится? — прошептал я, не поднимая взгляда. Голос сорвался.
— То, что нравится тебе, мой мальчик, — прошептал он. Его палец снова задвигался — мягко, осторожно. Вторая рука гладила мою спину, укачивая.
Я вдохнул. Ещё сильнее прижался к нему. И шёпотом, почти на выдохе, сказал:
— Тогда можно я буду называть тебя... любимый?
Слишком рано? Слишком открыто? А вдруг он не готов?..
Он медленно дотронулся до моей щеки. Погладил. Его губы легко коснулись моей кожи — поцелуй был робкий, почти мальчишеский.
— Да... — прошептал он. — Мой лучик... Да.
***
Ю Нин
«Мой любимый...»
Сердце едва не захлебнулось от чувства. От него.
Я поцеловал своё сокровище, своего мальчика. Ласково, нежно, пытаясь показать, что он — мой. Мой любимый.
Осторожно вытащил палец.
— Пошли в спальню.
Он кивнул. Мы встали — немного неуверенно, ноги были ватными, — и, держась за руки, пошли вглубь квартиры.
Зайдя в комнату, я тут же его обнял. Снова поцеловал, провёл ладонью по спине, опуская его на кровать.
— Так у меня будет награда? — хмыкнул он.
Я рассмеялся, нависая над ним, целуя шею:
— Какой нетерпеливый. Готов просить?
Он сразу закивал.
— Награду?
— Нет. Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой.
Он хмыкнул:
— Ты хочешь, чтобы я сказал: «трахни меня»?
Я заулыбался и покачал головой:
— Не-а. Всё не так просто, мой лучик. Сегодня я буду выполнять всё, что ты попросишь. Но с одним условием — ты должен будешь это описывать.
— Как? — он явно растерялся. Я отстранился немного, чмокнул его в нос.
— Вслух. Если хочешь, чтобы я поцеловал тебя там — скажи. Хочешь, чтобы я вошёл в тебя — скажи, как. Опиши. Ты должен понимать, чего хочешь. Если не знаешь — я подскажу.
— Это что, урок секса от опытного гуру? — прищурился он.
Я рассмеялся громче:
— Считай, что да. Считай, что это меня заводит. Ты, твоё тело... А особенно — твой голос. Ты вообще знаешь, какой он у тебя сексуальный?
— У меня? — он недоверчиво приподнял бровь.
— Ага. Голос у тебя — в самый раз: низкий, чёткий, с красивой дикцией.
— Боже мой, мы сейчас о сексе говорим или я прохожу собеседование на радио?
— Я бы сказал... не на радио, — усмехнулся я.
— А куда же тогда?
— Думаю, у тебя бы отлично сложилась карьера... — я нарочно сделал паузу, губы растянулись в хитрой улыбке, — в службе секса по телефону.
— Что?! — он возмутился, хлопнул меня по плечу. — Секс по телефону?!
— Это был комплимент.
— Очень сомнительный, поверь. Ты что, хочешь, чтобы я звонил людям и стонал им в трубку?
— Только мне, — промурлыкал я, облизнув его губы и наклоняясь ближе. — Только для меня. Этот сладкий голос только мой.
Он выдохнул — коротко, резко. А я снова поцеловал его. Жадно. До дрожи.
Я опускался всё ниже — от губ к шее, от шеи к груди. Остановился над его сосками — тёмными, напряжёнными, чувствительными. Один... другой... Я медленно провёл языком мимо, но не дотронулся. Он вздохнул — протяжно, как будто разочарованно.
— Что?.. — прошептал он, подрагивая подо мной.
— Скажи, что мне делать, — выдохнул я, склоняясь к его правому соску. Горячее дыхание касалось кожи, но я не спешил.
— Лизнуть? — неуверенно прошептал он, голос дрогнул.
— Нет, скажи это иначе. Громче. Прося. Соблазняя.
Я поймал его взгляд — он застенчиво облизнул губы, приподнялся на локтях. Взгляд — тёплый, смешанный с нетерпением. Я едва коснулся соска кончиком языка — он сразу застонал, грудь выгнулась мне навстречу.
— Мои соски... — начал он, голос дрогнул, но он справился. — Они жаждут твоих губ. Они просят, чтобы ты поцеловал их. Чтобы укусил. Чтобы ты был жадным...
— С удовольствием, мой хороший, — прошептал я и сразу подчинился.
Я захватил сосок губами, втянул, прикусывая слегка, и почувствовал, как он вздрогнул всем телом. Его дыхание стало прерывистым. Я играл с ним языком, медленно, с наслаждением. А потом — переключился на другой, не давая передышки. Его руки вцепились в простыню, он выгибался навстречу, тихо стонал моё имя...
Я сделал всё, как он просил. Почувствовал, как его член стал твёрже, как он откликался на мои прикосновения, будто тянулся ко мне — пульсировал прямо у моего паха.
Сам я едва сдерживал себя. Тяжесть внизу живота нарастала, сжимала, подталкивала. Его голос, его кожа, его запах — всё в нём сводило меня с ума.
— Спустись ниже, — выдохнул он. Уже без стеснения, с ноткой власти, от которой я вздрогнул. — Начни с живота... губами. А руками — коснись моих бёдер... раздвинь их.
Я послушался. Целовал его живот, оставляя влажные, ленивые следы. Мои пальцы гладили внутреннюю сторону его бёдер, ласкали мягкие тёмные волоски у основания паха. Он раздвинул ноги шире, давая мне доступ. Доверяя. Приглашая.
— Дотронься до яиц. Сожми их... не сильно. Только не прикасайся к члену, — голос его стал более уверенным, низким, затуманенным от возбуждения.
Я усмехнулся. Подчинился. Аккуратно обхватил мошонку, сжал — нежно, будто трепетный фрукт. А потом — склонился к бедру. Лизнул его. Перешёл к паху... К основанию члена. Он дрогнул от моего дыхания.
Я поднял мошонку, осматривая, как сокровище. Осторожно провёл языком под ней — медленно, горячо.
— Что дальше, мой мальчик? — прошептал я, не отрываясь от него.
Он приподнялся, сел, обхватил мои плечи ладонями, заставляя отстраниться и взглянуть прямо в глаза.
— А дальше, мой любимый Ю Нин, — прошептал он, проводя пальцами по моей челюсти, глядя хитро, уверенно. — Ты поставишь меня на четвереньки. Доведёшь почти до края своим языком. Разогреешь пальцами. А потом... трахнёшь меня.
У меня перед глазами потемнело от желания. Он переграл меня — совершенно. Я застонал и рванулся к его губам, но он мягко отстранил меня, улыбнувшись дьявольски.
— Разве я просил поцелуй, доктор Линь? — Он укоризненно цокнул языком и покачал головой. — Насколько я помню, речь шла о моей заднице. Не о моих губах.
— Вот как... — выдохнул я с притворным разочарованием. — Даже поцеловать нельзя?
— Может потом. А пока — выполняй, как договаривались. Я хочу твой язык.
Я смотрел на него с жаждой, с предвкушением, с восхищением. Он уже не был застенчивым мальчиком. Он был соблазнителем. Командующим. Мужчиной, знающим, чего он стоит.
— Вставай тогда на колени, — прохрипел я, голос сорвался, пропитанный жаром, готовностью.
Он соблазнительно выгнулся. И откуда у него всё это? Где его робость, смущение? Сейчас он был другим — уверенным, смелым, не тем, кого соблазняют, а тем, кто соблазняет.
Он опустился на колени, тут же выгибая спину, подставляя задницу.
Я хлопнул его по ней — не сильно, просто для звука, для драйва. Он выгнулся ещё сильнее, с вызовом. Его кожа будто звенела от напряжения, дрожала от ожидания.
Я наклонился. Сначала — лёгкий поцелуй в копчик. Потом чуть ниже — горячий, открытый, с влажным нажимом. Он застонал.
Я раздвинул пальцами его ягодицы. Его вход — розовый, трепещущий, уже чуть податливый. Лизнул рядом, по внутренней стороне бедра. Снова поцелуй. Дальше — ниже. Язык скользнул вдоль щели, всё ближе к центру.
— Да... — прошептал он. Голос сорвался.
Я облизывал медленно, с нажимом. Обводя кругами. Проталкивая язык внутрь, насколько позволял доступ. Его дыхание сбилось, он опирался на локти, дрожал.
Пальцы одной руки продолжали удерживать его раскрытым, а другой я скользнул по его спине, гладя, успокаивая, возбуждая. Потом — пальцы опустились вниз. Я убрал руку с его ягодицы, смазал слюной и начал ласкать пальцем его вход.
Он был тёплый, горячий, такой тесный... Я чувствовал, как он принимает меня, как жаждет большего. Ввёл один палец — медленно, с осторожным нажимом. Вин дернулся и застонал:
— Чёрт... ещё...
Я ввёл глубже, нащупал простату, слегка нажал. Он выгнулся в ответ — нет, выстрелил бедрами назад, будто хотел впустить меня всего сразу.
Я снова наклонился — язык, пальцы, дыхание — всё работало вместе. Он стонал уже почти в голос.
— Я хочу тебя внутри. Твой член... Ю Нин, сейчас. Быстрее! — прохрипел он.
— Достань из тумбочки смазку и презервативы, — попросил я, отрываясь от его тела, от жара его кожи.
Он мигом исполнил просьбу. Сел напротив, раздвигая ноги, смотря мне прямо в глаза. Его грудь тяжело вздымалась.
— Я хочу видеть, как ты это делаешь, — выдохнул он.
— Смажь себя сам. Я тоже хочу это видеть, — мой голос стал хриплым, влажным от желания.
Он закусил нижнюю губу. Я сглотнул. Так хотелось наклониться, поцеловать, быть ближе... Я подался вперёд, не выдержал.
— Пожалуйста, Вин... мой мальчик... дай мне тебя поцеловать, — почти умоляюще выдохнул я.
Он усмехнулся, чуть наклонив голову, глаза сверкнули лукаво:
— Можешь поцеловать меня.
Он не успел закончить — я уже впился в его губы. Целовал глубоко, как в последний раз. Опьянённый его вкусом, тёплыми губами, дыханием, которое мешалось с моим.
— Всё... всё, хватит, — прервал он, отстранившись, улыбаясь. — Давай тюбик.
Я с трудом оторвался от его рта. Он выдавил каплю смазки себе на палец. Медленно, не сводя с меня взгляда.
— Что мне делать? — спросил он хрипло.
Я подался ближе, почти касаясь губами его уха, и прошептал:
— Надави на себя... дотронься до своего ануса. Почувствуй, какой он — тугой, узкий... А внутри — тёплый, гладкий. Представь, как я вхожу. Медленно. Глубоко. Как ты открываешься для меня...
Я слегка отодвинулся. Опустил взгляд... Блядь. Сцена была беззастенчиво откровенная, возбуждающая до безумия. Он раскинул ноги, медленно провёл пальцем вниз... и ввёл его. Его глаза прикрылись, дыхание стало рваным. Голова откинулась назад. Он ласкал себя — передо мной, для меня.
Мой член дёрнулся, на кончике проступила капля. Я не выдержал — рванулся к нему, вцепился в шею, укусил, жадно втянул его кожу между зубами.
— Я не могу больше... Вин... — прохрипел я. — Можно я возьму тебя?
Он открыл глаза. Затуманенные, мягкие, дрожащие от желания. Губы приоткрыты. Пот стекал по вискам.
— Да, любимый. Да... — выдохнул он.
Он встал на четвереньки, грациозно, уверенно. Я провёл пальцами по его раскрытой плоти, ощутил, как он готов. Быстро натянул презерватив, провёл смазкой, взял его за бедра — и стал входить.
Медленно. Туго. Миллиметр за миллиметром.
— Быстрее... Блядь, ты чего меня мучаешь, Ю Нин? Я... я хочу...
Он не успел договорить — я вошёл до конца. Глубоко. По самые яйца.
— Расскажи мне, что ты чувствуешь, — прошептал я, тяжело дыша, вцепившись в его бёдра.
— Кайф... твой член... его толщина, длина... Я чувствую всё. И себя... — голос дрожал, будто он срывался на грани — Мне так хорошо... так круто...
— А я чувствую, как ты принимаешь меня... как сжимаешь... как я в тебе... И знаю, что мне тебя уже мало.
— Заткнись... и трахай меня, Ю Нин!
Я хлопнул его по заднице, укусил за шею — он вздрогнул, застонал. Я начал двигаться. Сначала резко, с жадностью. Потом медленно, будто смакуя каждый толчок. Грубо, нежно, по очереди. Наши тела сливались, пот и дыхание, стоны и шёпоты.
Он рухнул на подушки, весь в напряжении, будто больше не мог держать себя. Я упал на него сверху, всё ещё не останавливаясь. Его спина обжигала кожу, я чувствовал, как он дрожит подо мной.
Вин приподнялся на локти, тяжело дыша. Я взял его за шею, аккуратно, сдержанно, повернул его голову к себе и поцеловал. Глубоко. С языком, с тоской, как будто боялся, что он исчезнет. Мои бедра продолжали двигаться, медленно, но с той же страстью.
Раз. Два. Ещё один.
Я кончил в него, глубоко, зарывшись до конца, не отпуская, сжимая его бедра. Засунул язык ему в рот, сливая дыхание, вкус, всё.
Он поднял задницу, будто хотел принять каждую каплю, полностью, без остатка. Я вышел, перевернул его на спину — он весь расслабленный, растрёпанный, глаза в полудрёме. Но я всё ещё стоял — член твёрдый, тяжёлый.
Я вошёл снова, без паузы. Продолжил двигаться — медленно, но уверенно. Его стоны стали мягче, тише, а когда я провёл рукой по его члену, вниз, он кончил, дрожа. Его семя растеклось по коже — и я наклонился, слизывая всё.
Он засмеялся — хрипло, еле дыша:
— Точно... грязная фантазия у тебя, доктор Линь.
Он перевёл взгляд на меня, лукавый, уже с искрой:
— Но у меня есть другая. Ещё грязнее...
— И какая же это?
Я вышел из него, провёл ладонью по его пояснице, задержался на ягодицах, ласково. Потом опустился на подушку, тяжело выдыхая. Без сил, но счастливый. И тут же прижал его к себе.
Он устроился рядом, прильнул, но ненадолго — поднялся на локоть, заглядывая мне в глаза. Его голос был хриплым, но уверенным:
— Я хочу без презерватива. Хочу почувствовать, как это — когда ты кончаешь в меня.
Он замолчал, не договорив. Но мне не нужно было продолжения.
Я усмехнулся, переворачивая его под себя, целуя в нос:
— Ты так мне доверяешь?
— Я так тебя хочу. А доверие... Лаборатория открыта семь дней в неделю.
Я тихо засмеялся и поцеловал его ещё раз, уже в висок.
— Хорошо, — прошептал я. — Я не против.
Мы снова легли рядом. Он положил голову мне на грудь и стал водить по ней пальцем — кругами, лениво, будто вырисовывал там что-то своё. Я обнял его, губами касаясь его лба.
В комнате уже царил полумрак. Когда это успело случиться? Когда солнце село? Пока я был в нём? Или раньше?
Неважно.
Я ничего не заметил. Ничего не видел.
Кроме него.
— Это же правда, Ю Нин?.. — шепнул он, не поднимая головы. — Ты никуда не денешься? Ты меня не оставишь?
Я застыл. Сердце сжалось.
Не оставлю? Никогда?
Обещание, которое нельзя давать легкомысленно. Клятва, которое невозможно гарантировать. Но я знал одно: сейчас — да. Сейчас я здесь. С ним. И всё остальное не важно.
Я поцеловал его в лоб, мягко убрал с лица прядь волос и прошептал:
— Я никуда не денусь. Я рядом. Я с тобой.
Навсегда?
Очень надеюсь, что да...
***
Вин
Утро просачивалось сквозь лёгкие занавески в его спальне. В спальне... моего парня.
Я теперь в отношениях. И не с кем попало — с мужчиной, которого люблю. Если бы я был один, я бы, наверное, запищал от счастья... Но если бы был один — разве была бы причина пищать?
Я лежал на спине. Он — где-то сбоку, прижавшись ко мне, обняв за талию. Его тёплое дыхание щекотало мне плечо, ладони покоились на животе. Я невольно улыбнулся и повернулся, чтобы оказаться к нему лицом.
Он еле слышно сопел. Веки подёргивались, а на кончике губы блестело белёсое пятнышко. Слюна?.. Или...
Думать о том, что «или» было слишком жарко.
Вчера ночью — или уже сегодня, ближе к рассвету — после всех наших кувырканий на кровати, мы пошли в душ. Он оказался просторным, удобным... И как-то так вышло. Я даже не понял, в какой момент вместо воды и мыла на своей заднице я почувствовал его пальцы... а потом — его член. В презервативе.
Откуда он его вообще взял?
Он трахнул меня, прижав к холодной стенке, а я выгибался, прося ещё.
Боже, что за бесстыдство, Вин. Но с ним... это не пугало. Только разжигало сильнее.
Его просьба — чтобы я шептал ему грязные слова...
Чёрт. Я покраснел, просто вспомнив. Но мой член уже напрягся.
Мой голос его возбуждает? Кто бы мог подумать. Мне такого никогда не говорили.
Я решил проверить. Осторожно приподнялся на локтях, наклонился к его уху...
— Любимый, просыпайся... Я снова хочу тебя.
Он поморщился, но не шелохнулся.
Я зашептал снова, чуть ближе к уху:
— У меня всё горит между ног...
Никакой реакции. Я нахмурился. Он что, правда так крепко спит?
Приподнял одеяло. Мы лежали голые. Мой член стоял, его... ещё нет.
Ну и ладно. Не хочет — не надо.
Слегка разочарованный, я отвернулся. Подумал: может, встать, найти телефон, проверить новости? Или... приготовить завтрак? Это же так романтично — готовить завтрак своему парню. Или он решит, что я хозяйничаю в его квартире? Блин, я не знаю. Может, дождаться, когда он проснётся, и вместе?
Живот предательски заурчал, мы же вчера даже не ужинали. Я, прикрыв его ладонью, решил: умыться — точно не преступление. В кухне, может, найду что-то лёгкое, не лазая по полкам. Потом вернусь к нему.
Я наклонился к нему, снова шепнул:
— Ю Нин, я пойду в душ... Сам.
Голос вышел хриплым, нежным.
Он только слегка пошевелился — и всё.
Я поднялся, слегка нахмурившись, и сел на край кровати, спиной к нему. Огляделся.
Вчера я даже не рассмотрел, как здесь всё выглядит. Комната оказалась большой, светлой. Широкое окно с белыми занавесками до пола, сама кровать — просторная. Стол напротив, уставленный какими-то баночками.
Он что, и правда так тщательно ухаживает за кожей? У Харуки тоже было полно кремов. Мне пока хватает увлажняющего. Но учитывая возраст Ю Нина... наверное, ему нужно больше.
Я хмыкнул и повернул голову — посмотреть на него. Такой нежный сейчас. Такой невинный. Мой... любимый.
Я снова наклонился и поцеловал его в щёку.
— Какой же ты... — выдохнул я, и голос чуть дрогнул. — Ты хоть представляешь, что творишь со мной? Что я к тебе чувствую?
Тихо, почти шёпотом, продолжил:
— Твой нос, твои глаза, твои губы... Всё идеально. И всё теперь моё.
Я замер, проводя взглядом по его лицу. Ласкал глазами, запоминал, вбирал. Рука сама поднялась и едва касаясь прошлась по носу, скулам, щекам с лёгкой щетиной... по губам.
— Ну ты и соня, — хмыкнул я.
Снова сел на край кровати. Был голый... и вдруг засмущался. Вот так просто — встать и пойти в душ? Не слишком ли смело? Скосился на него — глаза закрыты.
Вин, ты нашёл время стесняться. Поздновато.
Я медленно начал вставать. Задница болела, поясница тянула — но это была та приятная боль, сладкая, ускользающая. Я даже улыбнулся и, осмелев, потянулся, выгибая спину. Подошёл к окну. Последний этаж, можно не бояться, что кто-то увидит.
Солнце уже стояло высоко. Небо чистое, ни облачка. И жара. Утро, а уже градусов тридцать — не меньше.
Я повернулся, чтобы пойти в душ...
И замер. С открытым ртом. С жаром, который мгновенно расползся по щекам.
Ю Нин лежал на боку, опираясь головой на руку, и без малейшего стеснения разглядывал меня.
— Ты давно проснулся? — пролепетал я, не зная, прикрыться ли или остаться стоять у окна. Подойти к нему? Или сбежать в душ?
— С того момента, как ты начал гладить моё лицо, — улыбнулся Ю Нин.
— И почему ничего не сказал? — нахмурился я.
— Не хотел мешать. Иди ко мне.
Он протянул руки. Я всё ещё красный, но уже не такой смущённый, подошёл и сел на край кровати. Ю Нин тут же обнял меня за талию, положил голову на колени, и уткнулся мне в живот.
— Ты сейчас как котёнок, — засмеялся я, проводя пальцами по его волосам. — Скрутился у меня на ногах в клубочек и мурчишь.
— Да, я такой... Могу быть ласковым. А могу и рычать, и царапаться, — усмехнулся он, поднимая на меня взгляд.
— Ласковый Ю Нин? — я улыбнулся ещё шире. — Ты таким можешь быть?
— Конечно. Разве я не был с тобой ласковым этой ночью?
Я убрал с его лба непослушную прядь.
— Был. Но то — ночь, а это утро. Я не знаю, какой ты утром. Какой ты... с парнем.
— Я тоже не знаю, какой ты, — просто ответил он. Поднял руку, убрал с моего лба волосы, провёл по щеке. — Какой ты? Ревнивый, капризный, независимый, озорной, внимательный, или небрежный?.. Какой ты в отношениях?
Я смутился, взял его ладонь, поцеловал.
— У меня была только одна девушка. В школе. Три месяца. Так что... я сам не знаю, какой я. Там всё было — детство, наивность, игра.
Он понимающе кивнул. Его губы тронула лёгкая, очень тёплая улыбка.
— Значит, я — твои первые настоящие отношения? — спросил он.
Я кивнул. И почти неслышно добавил про себя: и, надеюсь, последние.
— Тогда мы вместе узнаем, какими мы бываем. Друг с другом, друг для друга, — сказал он. Тихо. С какой-то удивительной уверенностью.
— Да, вместе.
Его глаза светились чем-то... тем, что я боялся назвать. Близостью? Желанием? Нежностью? Любовью? Он лежал на моих коленях, такой родной и мой. Это был наш момент. Только мы вдвоём. Настоящее.
Сердце сжалось. Меня захлестнуло. Слишком сильно, слишком быстро. Я почувствовал, как глаза защипало. Отвёл взгляд, выдохнул, чтобы он не заметил.
— Я хотел... душ принять. И позавтракать, — пробормотал я, осторожно касаясь его плеча, будто собираясь переложить его на подушку.
— Подожди, мой утренний лучик, — прошептал он, не отпуская. — Ты сейчас такой... милый. Такой мой. Дай ещё немного полежать на тебе.
И прежде чем я успел что-то сказать, он легко уложил меня на спину, устроился на мне, положив голову на живот. Его горячие губы коснулись кожи, а пальцы мягко скользнули по груди, будто рисуя узоры. Мы оба начали понемногу возбуждаться — почти случайно, почти невинно.
Его дыхание стало глубже, теплее.
— В душ... чуть позже, — прошептал он, не поднимая головы.
А я и не думал возражать.
...
Мылся я один. Если бы мы зашли вместе — точно бы не удержались. А и так моя задница болела настолько, что я едва смог её нормально вымыть. Но всё равно не переставал улыбаться под горячей водой.
Обернувшись в полотенце, я вышел. Ю Нин лежал в кровати, что-то читал на телефоне. Увидел меня, поднял голову и улыбнулся:
— Что хочешь сегодня делать?
Сказал так спокойно, будто я ночевал у него уже не в первый раз.
— Я... думал позавтракать и поехать домой, — пробормотал я, немного неуверенно.
Ю Нин тут же нахмурился.
— Ты собираешься бросить меня в наш первый день?
— Ну... я вообще ничего не планировал, когда ты меня вчера вызвал. У меня нет одежды, ни белья. Да и... — я сбился, чувствуя, как уши начинают теплеть. Как себя вести? Он — мой первый парень.
— Бери моё, — легко отозвался он. — Мы почти одного размера. У тебя плечи пошире, но в моих футболках ты будешь выглядеть чертовски сексуально.
— А бельё? — недоверчиво спросил я.
— Там, на полке, — небрежно кивнул он в сторону гардеробной. — Найдёшь в ящике. А я пока тоже пойду в душ.
— Стоп, — остановил я его.
Он уже отложил телефон, встал. Голый. Красивый. Я сглотнул. Он подошёл ближе и слегка обнял меня за талию.
— Мне что, надеть твои трусы?
Он хитро прищурился.
— Сделай мне приятное.
— Это как-то... не гигиенично.
Он громко засмеялся.
— Вин, мальчик. Мы этой ночью обменялись всеми возможными жидкостями. Твой зад был у меня во рту, а мой член — у тебя. Так что не переживай за какие-то трусы. На полке всё чистое. Бери любые. А можешь вообще никакие не брать — надень шорты без них.
Он хищно ухмыльнулся, а я закатил глаза.
Ю Нин. Такой пошляк... Кто бы мог подумать? Хотя, кого я обманываю — мы с ним познакомились, по сути, во время секса втроём. Вряд ли стоит ждать от него целомудренного поведения.
Я хмыкнул, мысленно фыркнув от собственных мыслей.
— Если бы я не знал, что тебе за тридцатник, подумал бы, что ты озабоченный подросток.
Он цокнул языком и подмигнул мне:
— Ты такой же... Вин, такой же. Вчера ты даже меня переиграл.
Я тут же покраснел.
— Это была игра. И чувства.
— Ага. Хочешь сказать, что больше не повторишь?
Он наклонился и лизнул моё ухо:
— Больше не попросишь своим бархатным голосом, чтобы я вылизал тебя там?.. — прошептал он, специально смакуя слова.
Я оттолкнул его, чувствуя, как горят уши:
— Иди уже в душ!
Он рассмеялся, отпуская меня.
— Одевай мои трусы, мальчик. Позавтракаем, а потом пойдём гулять.
— Куда?
— Туда, куда ходят парочки. В музеи, на выставки, в кафе... Решишь сам.
Он подмигнул и ушёл.
А я ещё какое-то время стоял, улыбаясь, как дурак.
Куда ходят парочки...