ГЛАВА 13.
Я — твой: на миг, а может, вечность.
ты — мой на эти пять минут.
и хруст ветвей, и шелест ветра
нас разделЯт... когда-нибудь.
Вин.
Он отступил, пропуская меня. Один шаг — и я переступил порог. Дверь осталась приоткрыта, я взглянул на неё.
— Сквозняк, — выдохнул я, и он тут же закрыл её.
Он стоял близко. Слишком близко — но мне казалось, будто он всё ещё далеко.
— Ты понимаешь, зачем пришёл? — голос ровный, но взгляд — острый, как лезвие.
— Да.
— Зачем?
— Обязательно говорить это вслух?
Он смотрел, не моргая. Испытывал. Давал шанс отступить. Но дверь уже была за нами. Закрыта.
— Да, вслух. Я не хочу, чтобы ты утром проснулся и обвинил меня, что я воспользовался тобой. Что я тебя соблазнил.
Он шагнул ближе. Я почувствовал его тело, его тепло. Таким же ростом как я, но казался выше. Я скользнул взглядом по его губам, облизнул свои.
— Когда падаешь — уже нет смысла хвататься за ветки... — сказал я тихо, почти себе. А потом резко, с вызовом:
— Доктор Линь, трахните меня.
Я прищурился.
— Такая формулировка подойдёт? Или мне где-то расписаться?
Он зашипел. Вцепился в мои плечи. Резко подтолкнул к стене и прижал — меня к ней, себя ко мне. Голова пошла кругом. Его дыхание — у шеи. Его грудь — у моей груди. Его руки — на мне.
— Блядь, Вин... как я тебя...
Он втянул воздух возле моей шеи, медленно, как будто пытался впитать меня. Держал крепко, но всё ещё не достаточно. Мне хотелось ближе. Хотелось слиться с ним.
— Что, доктор Линь?
— Ты даже не представляешь, что ты со мной творишь... — прошептал он. — Я плыву от одного твоего взгляда. От этих губ. От того, как ты дышишь. От тебя, Вин.
В комнате было светло от мягкого потолочного света, и я видел всё. Его затуманенный взгляд, напряжённую грудь, тяжёлое дыхание, блуждающие по моему лицу глаза. Одна его рука поднялась к моему затылку, другая скользнула мне на талию.
Мои руки сами легли ему на плечи, жадно чувствуя его кожу сквозь тонкую ткань футболки.
— Я хочу... — выдохнул я, — я хочу тебя, Ю Нин. Доктор Линь... я хочу...
Я тоже дотронулся до его шеи, до его лица — провёл пальцами по губам, по щеке с лёгкой щетиной. Он повернул голову и тут же поцеловал мою ладонь. Я вздрогнул. Его язык...
Стало тяжело дышать.
— Вин... — прошептал он. — Мальчик мой. Дерзкий. Смелый. Красивый.
Каждое слово вырывало из меня что-то — сомнения, страх, остатки здравого смысла. А потом он наклонился и выдохнул мне в ухо...
И я понял — я падаю. Падаю, и мне плевать, разобьюсь ли.
Я осторожно убрав мои руки с его плеч, взял его лицо в ладони. Мы замерли. Он смотрел на меня. Я — на него.
— Поцелуйте меня, доктор Линь.
Он протяжно выдохнул. Ещё один вдох — и наши губы наконец столкнулись. Это было не нежно, не осторожно, не по учебнику.
Мы слишком сильно хотели друг друга. Слишком долго ждали.
Я тут же приоткрыл рот, и он лизнул мою нижнюю губу — едва, дразняще, — прежде чем сжать затылок ладонью и прижать меня к стене, крепко, всем телом, завладеть моим ртом.
Язык, зубы, дыхание, глухие стоны, дрожь. Он не целовал — он брал, ел, вжимался, требовал.
Я сам протянул язык и толкнул его глубже, в его рот. Как сладко. Как с ума сводяще. Как будто всё это время я голодал, а только он мог насытить.
Мои руки сами пошли вниз — к его талии, под ткань футболки. Я будто обжёгся: кожа под ней была жаркой, влажной, натянутой на мышцы. Он был каменный, живой, настоящий. Я гладил его спину, лопатки, рёбра — жадно, срывая дыхание, не выпуская его губы. Целовал снова, кусал, втягивал нижнюю губу, проводил языком по щеке, подбородку... и ниже, к шее.
Он запрокинул голову, открываясь. Дал доступ. Он дал мне себя.
Я осыпал его кожу поцелуями, облизывал как одержимый. Его пульс бился под языком. Его дыхание сбивалось. Его рука снова легла мне на затылок — направляла, держала, крепко, властно. И от этого у меня всё сжималось внутри, всё дрожало, горело, просилось наружу.
— Боже... — выдохнул я в его кожу. — Ты...
Он не дал мне договорить. Резким движением оторвал меня от стены, и сам прильнул к моей шее, плечу, ключице, вжимая, срывая дыхание.
Он был на грани.
Я — уже за ней.
— Я сейчас разорву тебя, Вин... — прохрипел он. Его ладони скользнули под мою футболку, горячие, как огонь, и опустились к моей заднице. Он сжал её, уверенно, крепко — и из меня вырвался стон, срывающийся, отчаянный.
— Я для этого и пришёл, — прошептал я, почти теряя голос, прижимаясь к нему ещё сильнее.
— Бля... ты слишком... — он не договорил. Только резко втянул воздух, и вместо слов укусил меня за мочку уха. Я вздрогнул. Его губы, его дыхание, язык — всё это обжигало, заставляло кожу дрожать. Его пальцы двигались по моей заднице, всё ещё поверх ткани шорт, но я хотел большего. Я хотел, чтобы он касался меня там, где я уже горел, где фантазировал о нём слишком долго, слишком ярко.
И вдруг — он рывком прижал меня к себе, всем телом. Его член, твёрдый, пульсирующий, ударился об мой через одежду. Мы оба застонали.
Я судорожно втянул воздух — мои руки уже были везде. Я нашёл резинку его шорт, скользнул под неё пальцами, нащупал его кожу, горячую, гладкую, будто электрическую. Он чуть всхлипнул, прикусил свою губу.
— К чёрту... — прошипел он, голос низкий, срывающийся. — В кровать. Немедленно.
Он рыкнул — по-настоящему, по-звериному, — потянул мою нижнюю губу зубами, будто хотел откусить, и начал стягивать мои шорты. Но внезапно замер. Его ладони остановились, дыхание сбилось, взгляд стал темнее.
— Что? Что такое? — выдохнул я, оглушённый, тронутый паникой. В голове стучало только: «Не останавливайся, не уходи, не бросай».
— Всё так. Всё... очень даже так, — прошептал он наконец. Его голос дрожал. Не от неуверенности — от того, как сильно он сдерживался.
Он провёл пальцами по моей щеке, посмотрел в глаза — и в этом взгляде было всё: желание, страх, попытка остановиться и невозможность это сделать.
— Ты меня сводишь с ума, — прошептал он. — Но я не хочу просто взять тебя. Я хочу, чтобы ты это запомнил. Чтобы потом ты не пожалел.
Я снова притянул его к себе, почти впившись в губы.
— Я уже не остановлюсь. И не хочу останавливаться. Ты же сам сказал — я дерзкий, смелый... твой.
Он снова отстранился от меня. Я всхлипнул — от разочарования, от непонимания, от того, как мне его не хватало. Но он тут же наклонился и поцеловал меня — жадно, с глухим стоном. И не отпуская, повёл меня куда-то внутрь номера.
У меня кружилась голова. Я почти не чувствовал ног, всё тело гудело, каждая клетка — влажная, горящая, податливая, жаждущая. Член пульсировал, болел от желания, и всё, что я знал — я хочу быть под ним. С ним.
Он швырнул меня на кровать, не грубо — решительно. Лёг сверху. Его вес придавил, и мне стало легче, только когда я почувствовал: он везде. Его бёдра, грудь, запах, дыхание. Я провёл руками по его спине, нерешительно спускаясь ниже — и не знал, позволено ли. Я весь дрожал, но он не остановил меня. Только задышал громче.
Он запустил ладони под мою футболку, не снимая её — просто подняв до груди. Склонился, горячее дыхание, влажные губы. Один сосок. Второй. Я дернулся, всхлипнул, выгнулся к нему, невольно сжав простыню под собой.
— Ммм... — только и смог выдохнуть, зажмурив глаза.
Я думал, он спустится ниже, к животу. Или сорвёт с меня остатки одежды. Но он застыл. Навис надо мной, облокотившись на локти. Глаза — тёмные, блестящие. Страсть в них бушевала, но он сдерживал себя. Как всегда.
— Вин... — его голос дрогнул. — Ты не передумал?
Я открыл глаза, прищурился. Меня будто пронзило — яростью, желанием, нетерпением.
Я рванулся вперёд, схватил его за затылок и прильнул к его губам.
— Нет. Нет. Нет. — почти выкрикнул я, горячо, хрипло, отчаянно.
И тут же поцеловал его, вкладывая в это всё, что во мне было. Все свои "да", все свои "ты мой", всё, что я не знал, как сказать словами.
Он выдохнул в мой рот.
— Тогда держись...
Он полностью лёг на меня, тяжёлый, тёплый, живой. Прижал наши тела. Члены — ещё в шортах, в белье — налитые, влажные, трепещущие. Мы оба были настолько возбуждены, что ткани казались пыткой.
Он начал двигаться. Медленно. Протираясь своим членом о мои шорты, ощущая, как я пульсирую под ним. Его бёдра терлись о мои, он слегка покачивался, втягивал воздух сквозь зубы.
Я хотел спросить — «ты правда от этого кайфуешь?» — но не успел. Он изменил угол — так, что его член лег ровно на мой, сдавив оба между нами.
Бля...
Как же это стало... горячо... правильно. Жарко. Грязно. Сладко. Я забыл обо всём. Зажмурился. Захотел быть только телом, только этим моментом.
Я тоже начал двигаться. Бедрами, животом, всем собой. Плевать, что мы в одежде. Плевать, что я мечтал его впустить — это было... так хорошо. Его стоны у моего уха, его тяжёлое дыхание, сдавленные звуки, когда он терся, как зверь, прижимая нас лобками.
Я вцепился пальцами в его спину, будто боялся, что он исчезнет.
Он опустил губы к моей шее, проводя по ней языком, потом резко укусил, но не больно, — я вздрогнул. Его зубы. Его рот.
— Бля, Вин... — прохрипел он, — как же ты сладкий... как ты мне нужен...
И в этот момент я не выдержал. Сжал его крепче, дернулся вверх — бедра почти соскочили с кровати — и кончил. Резко, яростно, хрипя в его ухо, уткнувшись лбом в его плечо.
Он выругался — низко, по-китайски, я не понял, но это было как музыка. Он продолжал двигаться, продолжал тереться, пока его тело не дёрнулось, не застыло — и он тоже не вскрикнул, коротко, выдыхая мне в кожу.
Он обмяк, упал на меня, весь мокрый, тяжёлый, довольный. Я слышал, как колотится его сердце, чувствовал его горячее семя, пропитавшее ткань шорт. Мы были грязные, липкие, запутавшиеся в собственном вожделении.
Он прижался лбом к моей шее, выдыхая.
— Бля... Вин... — голос у него хрипел, обожжённый, низкий. — И это я ещё не вошёл в тебя... Что будет потом...
— Ю Нин...
Я тихо засмеялся. Слабым, дрожащим смешком.
Приподнял его футболку, провёл ладонями по горячей, влажной от пота спине. Пальцы дрожали, в теле не было ни капли сил — только блаженная, почти болезненная мягкость. Он был мой. Сейчас — точно. А я был его. Целиком. Без остатка.
— Меня просто разорвёт, как ты когда-то сказал... Или я кончу, даже не успев тебя почувствовать в себе.
— Это одно и то же, мальчик, — засмеялся он мне в плечо. Тихо. Хрипло. Почти с нежностью.
Он замолчал. Я — тоже. Мы просто лежали, ощущая друг друга. В этом воздухе, в этом моменте. Может, всего несколько минут. А может — вечность. Горячие, мокрые, ввинченные друг в друга, и больше не нужно было ничего.
А потом...
Он стал целовать мою шею. Медленно. Без спешки. Не с жадностью — с лаской. И это было страшнее любой страсти. Нежность резала изнутри. Всё скручивалось в животе, в груди, в горле. Я задрожал.
Он приподнялся на локтях, откинул с моего лба липкие волосы. Замер. Смотрел прямо в глаза. Глубоко. Без игры. Без защиты.
Я не отвёл взгляда.
— Это будет твой первый раз?
— Я занимался сексом, — тут же возразил я.
— Я имею в виду... с парнем.
Я молча кивнул. Он всё понял, без лишних слов.
— Я буду нежным. Постараюсь доставить тебе удовольствие. Но первый раз может быть... немного больно, непривычно.
— Не переживай, Ю Нин. Всё, что связано с тобой, будет невероятным. Я уверен в этом.
Он тихо рассмеялся, хрипло, с теплотой:
— Спасибо, конечно... но я не волшебник. А у меня, к тому же, не маленький размер.
Теперь уже я рассмеялся. Его голос, его тон — в нём не было самодовольства, только лёгкая, игривая бравада. Мне было тепло от этих слов. По-настоящему.
— Ты что, только что похвастался своим членом? — я скользнул ладонью по его ягодицам. Горячим, упругим. Одна рука нырнула под шорты.
— А ты не почувствовал? — хмыкнул он, приподняв бровь.
Я приподнял одну бровь, и рука с его ягодицы переместилась между нами... Его член лежал на моём — тяжёлый, тёплый, почти пульсирующий. Я почувствовал, как он медленно твердеет, наливаться, будто отвечает на моё прикосновение. Сердце билось слишком громко. Я прикоснулся к его животу — осторожно, всё ещё не решаясь пойти дальше.
— Что ты стесняешься? — усмехнулся он, глядя на меня. — Засунь руку. Дотронься.
Я сглотнул, лицо наверняка пылало, но не отвёл взгляда. Провёл пальцами ниже, оттянул резинку шорт — и сразу же наткнулся на плотный, горячий кончик. Он выскользнул наружу. Я замер, дыхание сбилось.
Он резко приподнялся, легко скинул с себя шорты, потом футболку. Всё — одним движением. Быстро, не давая мне времени на размышления. Потом снова вернулся ко мне, навис над мной, глядя сверху вниз.
— Теперь ты всё чувствуешь. — сказал, и в следующий момент уложил меня на спину. Лёг рядом на бок, протянул руку — взял мою ладонь и уверенно опустил её себе на член. — Без барьеров.
Он был большой. Я знал, какой он — видел, помнил. Но тогда он был далеким, чужим. Сейчас — это был он, но для меня. Только для меня. Его кожа была горячая, почти обжигающая, гладкая, чуть влажная. Я медленно сжал пальцы, провёл вдоль ствола, и его дыхание тут же сбилось. Он зажмурился, выдохнул сквозь зубы.
— Бля... Вин... не начинай, если не хочешь, чтобы я сорвался прямо сейчас...
Я даже не ответил. Просто продолжил гладить. Ласкать. Смотрел, как на моих глазах его член поднимается ещё выше, наливается силой. А мой... я даже не дотронулся до себя, но он встал сам, будто не мог иначе. Я не отводил взгляда. Не от него, не от его тела. Оно было таким... слишком настоящим. Всё при нём. Пресс. Грудь. Волосы внизу. Член.
Бля, он был просто... мужчиной. И он был мой.
Я покраснел, как дурак. От того, как смотрел, от того, что слишком явно облизывался взглядом. Но я ничего не мог с собой поделать. Линь заметил, усмехнулся, и медленно потянулся к моим шортам.
— Твои снимем? Или ты хочешь оставить интригу?
— Хочу, чтобы ты это сделал.
Он кивнул. Осторожно — неторопливо, будто раздевал не просто тело, а что-то, что боялся разрушить — снял с меня шорты, потом бельё. Всё. Я остался полностью голым перед ним.
Я отвёл взгляд. Это был первый раз, когда я вот так — с парнем. С ним. И я чувствовал себя оголённым не только телом. Но он ничего не сказал. Не усмехнулся. Не уставился.
Просто посмотрел. Аккуратно провёл пальцем по моей груди, потом ниже — к животу, к члену. Он даже не дотронулся, а у меня он подскочил, потянулся к нему. Я сжал зубы. Дышать стало трудно. Я невольно посмотрел вниз — и замер. Он тоже заметил.
— Что, сравниваешь? — хмыкнул Ю Нин, приподнимая бровь. — Поверь, тебе не обязательно иметь "большой", чтобы я сходил с ума от тебя.
— Может, мне и не обязательно. А тебе получается да ? — бросил я в ответ, пытаясь скрыть, как всё внутри пульсирует.
Он лишь усмехнулся, и его рука скользнула между нами. Я задохнулся. Одно прикосновение — и меня будто коротнуло током. Я напрягся, пытаясь держаться в руках, но Ю Нин почувствовал это и тихо засмеялся, почти ласково:
— Ты идеальный, Вин... — его голос стал низким, хриплым. Он сжал мой член сильнее, медленно, с намерением, от чего я едва не забыл, как дышать. — И здесь не место стеснению. Ни тебе, ни мне. Всё, что мы делаем, — про удовольствие. Про страсть. Про то, что хочется. Если тебе что-то не нравится — говори. Если хочешь чего-то — тем более. Я тоже скажу, если захочу от тебя чего-то. Договорились?
Я сглотнул. Горло пересохло. Кивнул, но сам себе не поверил — хватит ли смелости сказать, попросить? Хватит того, что я был здесь, что гладил его, что попросил уже ... попросил трахнуть себя .
Он почувствовал моё замешательство — и его рука не остановилась. Всё так же медленно, уверенно, как будто играя. А я... я горел. Ждал. Почти не дышал.
— Вот так тебе нравится? — он наклонился ближе, провёл ладонью вдоль всего ствола, а затем задержался у самой головки, — или ты хочешь, чтобы я больше занялся вот здесь?
Я замер. Не знал, что ответить. Растерялся. А он — просто показал. Медленно, без слов, дал понять, о чём говорит. Я закусил губу.
— Головка... — прошептал я, почти стесняясь.
Он улыбнулся — мягко, с ласковой уверенностью.
— Молодец, Вин.
Я сам раздвинул ноги, чтобы ему было удобнее. Моя рука нашла его член — я провёл по нему с желанием. Другой рукой скользнул по его груди. Он откинул голову назад, глаза закрылись.
— Ты такой красивый... — выдохнул я.
— Я хочу тебя, Вин. Хочу трахнуть тебя прямо сейчас, — прошептал он, стиснув мне бедро.
— Я тоже этого хочу, — вырвалось у меня, почти на вдохе.
Он усмехнулся, взгляд вспыхнул, голос стал ниже:
— Тогда запомни — этой ночью ты принадлежишь мне.
— А ты мне, — бросил я в ответ, упрямо, почти вызывающе.
Он кивнул. Жестко притянул меня к себе и впился в губы. Целовал, будто владел. Целовал, как если бы хотел стереть всё, кроме нас двоих.
Он был мой.
Но только на одну ночь.
А я...
...Я уже был его. Целиком. И навсегда.
***
доктор Линь Ю Нин
Он сам постучал в мою дверь.
Я знал, что это он, — и долго не открывал. Боролся с собой. С желанием, с тем чувством, которое он вызывал во мне. И дело было не только в теле. Не только в его губах и широких плечах.
Я знал это... поэтому тянул. Поэтому боялся.
Я понимал, как это неправильно. Как ужасно я поступаю. Как ужасно мы поступаем.
Но...
Я встал с кровати и подошёл. Открыл дверь. Он уже стоял спиной.
И тогда я понял — даже если он передумает, даже если будет потом жалеть...
Я его не отпущу. Просто не смогу.
А всё, что я сказал потом, все мои слова, все мои вопросы — это были для меня.
Для моего разума, который ещё пытался перекричать сердце.
Для моей совести.
...
Мы кончили быстро.
По-другому и не могло быть.
Я специально не стал в него входить — иначе всё получилось бы слишком стремительно, как у подростков в первый раз. Хотя, если честно... мне всё казалось в первый раз.
Так... так сильно... я не чувствовал уже давно.
И я отгонял от себя то, что бурлило внутри, заставляло сжаться до боли.
И повторял себе: этой ночью я — это я без прошлого. Это я сейчас.
Я — тот, каким хочу быть... и не имею права быть.
Я лежал на нём без сил. Всё ещё в одежде.
Вдыхал его запах — и голова кружилась.
Я не выдержал. Начал целовать.
Нежно, ласково...
Так, как хотел всегда.
Мой Вин. И не мой.
Не может быть моим.
...
Мы разделись полностью.
И я — с вожделением, почти со священным трепетом — смотрел на него.
Какой же он был красивый.
Широкие плечи. Грудь. Пресс. Лицо.
Это лицо, которое сводит меня с ума.
Я заставил себя немного успокоиться. Хотя бы чуть-чуть.
Но снова посмотрел. Доверчиво. Прямо. Без остатка.
И понял — мне не нужно сдерживаться.
Он этого хочет.
Ему нужен я.
Он готов меня принять.
Таким.
— Я хочу тебя, Вин. Хочу трахнуть тебя прямо сейчас, — прошептал я, сжимая его бедро.
— Я тоже этого хочу, — тут же ответил Вин.
Я усмехнулся, довольный его словами. Мой взгляд вспыхнул, голос стал ниже:
— Тогда запомни — этой ночью ты принадлежишь мне.
— А ты мне.
«Я твой, Вин...» — прошептал я про себя и поцеловал его.
Нежно. По-настоящему. С любовью.
Я продолжал водить рукой по его телу — по бедру, талии, животу.
Ласкал кожу на шее, ниже — к ключицам, груди.
Он тихо постанывал, извивался подо мной. И это поджигало.
Мой член просился в него.
Но я знал — спешить нельзя.
С ним я хотел иначе. Хотел медленно. Хотел вечно.
С ним я хотел всё.
— Вин, — прошептал я, целуя его грудь, вылизывая оба розовых соска, — я хочу тебя в своём рту. Ты не против?
Он хрипло засмеялся:
— Кокетничаешь? — пошутил он, зарываясь пальцами в мои волосы и приподнимая бёдра к моим. — Как можно быть против?
Я лукаво улыбнулся, поднял голову, уже оказавшись у его живота. Лизнул пупок:
— Тогда смотри. Я хочу видеть твои глаза, когда ты стонешь от удовольствия.
Он тут же покраснел.
Я не дал ему ответить — просто скользнул ниже.
Взял его член.
Красивый. Гладкий. Твёрдый.
Я именно таким его и представлял. Идеальным.
Наклонился и поцеловал головку.
Лизнул уздечку. Осторожно сжал основание.
Вин тут же выгнулся, захрипел.
Одна его рука сильнее сжала мои волосы, другая — сама потянулась к груди, к соскам.
Я усмехнулся, наблюдая, как он трётся пальцами о себя. Запоминая, что именно доставляет ему удовольствие.
От чего у него кружится голова.
Я облизал весь ствол.
Коснулся внутренней стороны его бедра.
Потом снова поднялся языком до кончика.
Открыл рот... и взял его в себя.
Проглотил.
Это было лучше, чем я представлял.
Вкуснее. Ярче. Сильнее.
Я начал сосать — глубже, медленно, почти до конца. Чувствуя, как головка касается моего горла.
На языке остался солоноватый привкус его желания.
— Ю Нин... мы сегодня дойдём до... — выдохнул он срывающимся голосом.
Его член плотно заполнял мой рот. Я чувствовал, как он пульсирует, как всё в нём напряглось — он был на грани. Я посмотрел на него снизу вверх, не прекращая сосать. Он весь раскраснелся — то ли от возбуждения, то ли от смущения. Его тело сжалось, он зажмурился.
— До моей задницы... или ты оставишь меня в неведении, каково это?
Я едва не рассмеялся. Усмехнулся внутри, не отрываясь от дела. Сделал ещё пару влажных, глубоких движений — и отпустил его. Раздался глухой, грязный, почти пошлый звук — но от него у меня внутри всё сжалось от желания. Его член блестел от моей слюны, открытая, налитая головка выглядела особенно чувствительной. Горячей. Приглашением.
Я зашипел. Он застонал.
— Дойдём, — прошептал я. — Я сам этого хочу... Но, чёрт, твой член я тоже хочу. Безумно.
— Тогда... — он потянул меня за плечо, я навис над ним, — сначала задница, потом снова член.
Я выдохнул хрипло и впился в его губы.
— Ты чувствуешь, какой ты вкусный?
— Наверное, ты вкуснее...
— Я бы дал попробовать, но тогда мы точно до твоей задницы не дойдём, — усмехнулся я. — Лежи. Сейчас.
Я быстро отодвинулся и все такой же голый подошел к шкафу с одеждой.
— Что ты ищешь? — он перевернулся на бок, провожая меня взглядом.
Я, совершенно не стесняясь, обернулся, усмехнулся и подмигнул:
— Ты думаешь, я собирался трахаться в этом отеле?
— Кто тебя знает, — хмыкнул он, прищурившись.
— Нет, Вин, — я покачал головой, уже более серьёзно. — Поверь, я не настолько циничный и жестокий. Поэтому...
Я открыл чемодан, быстро перебирая вещи. Очень надеялся, что найду тюбик смазки. Презервативы были — я точно помнил, они лежали во внутреннем кармане. А вот со смазкой...
Нашёл. Чуть не выдохнул с облегчением. Улыбаясь, как дурак, повернулся к нему с победным видом.
— Всё, Вин. Готов лишить девственности твою красивую задницу.
Он нервно засмеялся, переворачиваясь на спину. Я подошёл, положил всё на край кровати — и сам забрался к нему, становясь на колени между его разведённых ног.
Он уже не смеялся. Смотрел на меня серьёзно. Глаза — широко открытые, в них смешивался испуг и решимость.
— Мне страшно, — признался он, без защиты, без попыток приукрасить. — Но я хочу. Хочу именно тебя. В себе. Хочу, чтобы мой первый раз был с тобой.
Я вдохнул. Не сдержался.
— А потом кто будет? — вырвалось слишком резко, почти с упрёком, почти с ревностью.
Он моргнул, не отводя взгляда. А я тут же мысленно отдёрнул себя — какого чёрта я лезу с этим? Я не имею на это права. Ни на вопрос, ни на осуждение. Не сейчас.
Я прикусил губу. Молчал, стыдясь своей слабости.
— Тоже ты... — просто ответил он. — Потому что сейчас я с тобой. И я не думаю о том, что будет, когда выйду из этого номера. Я живу здесь. А здесь — только ты.
Его слова... Его взгляд... Его доверие. Возможно, даже — его любовь. Всё это вытащило из меня что-то, что я прятал так долго. То, что когда-то закопал так глубоко, что уже и сам забыл, где.
Веру. В себя. В то, что я способен не только брать, но и отдавать. Что я всё ещё жив. Что я не умер три года назад.
Это чувство пришло как вспышка. Как тепло, внезапно окутавшее холодное сердце. Оно не растопило меня полностью. Не проникло до самого дна, туда, где скрываются мои демоны. Но оно заставило меня сжаться сильнее. Ощутить — как близко он подошёл. Как дорог мне стал.
И как я не могу... не имею права... разрушить и его. Только не его. Но как я хочу... как хочу быть рядом.
— Вин... пока мы в этом отеле. Потом... мы.... Я не знаю.
Он зажмурился. Кивнул — медленно, будто через силу.
— Я не хочу об этом говорить. Не сейчас. Просто целуй меня. Просто... люби.
И я послушался.
Снова впился в его губы — с голодом, с тоской, с тем, что невозможно было больше держать внутри. Терся о его бёдра, медленно спускаясь ниже. Я сел на пятки между его ног. Он сам их раздвинул, без слов — с полной открытостью. Полной отдачей.
Я смотрел на него — на бедра, на его ягодицы, на член, лежащий на животе. Твёрдый, напряжённый, красивый.
Потянулся к смазке. Выдавил немного на пальцы. Сердце билось неровно.
— Можно? — спросил я. Хотя уже знал ответ. но мне нужно было его услышать.
— Да.
— Тогда подай мне подушку.
Он молча протянул её. Я подложил под его бёдра, аккуратно, раздвинул ягодицы. Темная точка — закрытая, напряжённая, ожидающая. Моя. Сегодня — моя.
Я сглотнул. И осторожно дотронулся пальцем, смазанным, прохладным. Он тут же дёрнулся.
— Холодно?
— Ага...
Я улыбнулся. Наклонился, поцеловал его бедро. Почти благодарно. Надавил чуть сильнее.
— Дыши, Вин... и расслабься.
— Мне всё ещё страшно, — признался он. Искренне. Почти шёпотом. Настолько по-настоящему, что я сам затаил дыхание.
Я стал гладить его живот второй рукой — успокаивая, настраивая. Пальцы спустились ниже, к его члену, и, коснувшись его, я почувствовал, как он чуть вздрогнул, но дыхание стало ровнее. Он начал доверять телу — мне.
Я надавил ещё раз. На этот раз его тело поддалось. Он приоткрылся.
Я вошёл. Медленно, с осторожностью.
Он был тугой, горячий... почти обжигающий. Слишком живой. Слишком настоящий. Я провёл пальцем туда-сюда, выравнивая дыхание с его, смазывая всё аккуратно — изнутри и снаружи.
— Сейчас... я нажму на твою простату, — прошептал я хрипло, почти извиняясь за то, как жутко этого хочу. — Должно быть приятно.
Я улёгся поудобнее, чуть согнул палец — и нащупал то самое место.
Он тут же закусил губу, глаза распахнулись. Я почувствовал, как его бёдра дёрнулись — тело уже отвечало.
— Я хочу, чтобы ты не молчал, — сказал я мягко, — и чтобы смотрел на меня.
Он послушался. Открыл глаза.
— Это... так...
— Говори, — прошептал я, продолжая массировать. — Что именно? Как?
Он стал двигать бёдрами навстречу пальцу. Неосознанно. Как по наитию. Я ввёл второй палец. Медленно. С растяжкой.
— Так круто... так хорошо... — прошептал он, дрожащим голосом. — Но чего-то не хватает. Чего-то...
— Моего члена, — закончил я за него.
Голос уже почти сорвался. Внутри него уже было три моих пальца — он был влажный, раскрытый, готовый.
Я осторожно вытащил руку и потянулся к презервативу.
Быстро разорвал упаковку.
— Дай я, — сказал он.
Я не сопротивлялся. Он сел, неловко взял резинку — пальцы дрожали. Мой член был влажный, скользкий, и он никак не мог натянуть презерватив.
— Блин, почему так сложно? — пробормотал он в раздражении.
Я тихо засмеялся и накрыл его ладонь своей.
— Не спеши. Я никуда не денусь.
Он выдохнул. Успокоился. И, наконец, аккуратно натянул презерватив.
— Хочешь сам нанести лубрикант?
— А сколько нужно?
— Чтобы был скользкий везде. Иначе тебе будет больно... и мне тоже.
Он кивнул. Взял тюбик, выдавил на пальцы и стал тщательно размазывать по всей длине моего члена. Движения были сосредоточенными, даже немного торопливыми. Он смотрел только туда, не поднимая глаз.
— Хватит, хватит, — засмеялся я, убирая его руку. — Так и кончить можно.
— Извини...
— Не извиняйся. Всё, что ты делаешь, сносит мне крышу. Мне тяжело себя сдерживать.
— Так и не сдерживай, — прошептал он.
Я улыбнулся.
— Мне кажется, мы слишком много болтаем...
Я поцеловал его. Потом устроился между его ног, взял под колени, прижимая их к груди. Одна рука — на моей члене, другая — сжимала бедро.
И начал входить. Медленно, сдержанно. Стоило огромных усилий не сорваться, чтобы не резко, не сразу, — так сильно я его хотел.
Он был тугой, горячий, обволакивающий. Совершенный.
— Не больно? — выдохнул я.
Он тут же покачал головой, держась за мои плечи.
— По-другому... — прошептал он. — Я не могу понять. Можешь... быстрее? Глубже?
Я зарычал от его слов. Медленно, но сразу до конца вошёл в него одним плавным движением.
Он вскрикнул, выгибаясь навстречу, а я навис над ним, ловя его стон. Снова поцеловал его губы — влажные, дрожащие.
— Кричи, — выдохнул я, — царапай меня, кусай... всё можно. Всё.
И он послушался. Вцепился зубами в мою губу, а я начал двигаться.
Сначала медленно — он всё ещё был чуть зажат, чуть напряжён, но я знал: скоро отпустит.
Я наклонился, поцеловал его снова, выпрямился немного — и мой член коснулся его простаты. Точно, чётко.
И нас обоих накрыло.
Он перестал сдерживаться. Напротив — прижал колени к груди, раскрываясь шире, впуская глубже. Я не мог не подчиниться.
Движения стали быстрее, ритм — яростнее. Мы слились: телами, стонами, дыханием, влажной кожей, сжатыми пальцами. Его член был прижат к животу, пульсировал от напряжения.
Я не мог больше держаться.
— Вин... я сейчас... — выдохнул я сквозь зубы.
— Я тоже хочу... — прохрипел он. — Мой член ноет... Мне так... так хочется...
— Я знаю, — прорычал я. — Знаю, мой мальчик.
Ещё несколько глубоких, резких толчков — и я кончил, выгибаясь над ним, заполняя его.
— Вин... — вырвалось из меня, когда он обвил меня ногами, прижимая крепче, царапая спину.
— Я... хочу...
Он не мог говорить, слова застревали от возбуждения, но и не нужно было.
Я вышел из него. Склонился. Без лишних слов взял его член в рот. Пару глубоких движений — и он взорвался в меня, с хрипом, с дрожью, выдыхая моё имя. Я держал его бёдрами, не давая отстраниться, собирая всё.
— Ю Нин... — еле дыша прошептал он. Его ноги упали, руки тоже. Он был обмякший, выжатый, мой.
Я продолжал посасывать его уже опускающийся член, нежно, успокаивающе.
— Ты не обязан был... глотать, — выдохнул он, не открывая глаз.
Я отпустил его и поднялся.
— Я хотел, — ответил я спокойно. — И согласись... это было чертовски возбуждающе.
Он тихо рассмеялся.
— Это было нечто... Всё. Твой член в моей заднице. Мой — в твоём рте...
Я поцеловал его в лоб, откатился, снял презерватив и выкинул его в мусорку в ванной. Вернулся, лёг рядом.
Он тут же прижался ко мне, положив голову на грудь и закинув ногу на моё бедро. Такой родной. Такой...
Я сглотнул, не говоря даже себе того, что чувствовал. Обнял его за талию.
— Тебе понравилось? — спросил он робко, неуверенно. — Я... наверное, не дотягиваю до...
Он не договорил. Но я знал, о ком он. О Харуке.
Это имя жгло. Мы оба не могли его произнести. Сегодня ночью оно было табу. Мы как трусы прятались в темноте, не думая, кого предали, кого ранили.
— Очень, — тихо ответил я. — Это было по-настоящему. Это был ты.
Он кивнул. Поцеловал мою грудь.
— Я хочу ещё...
— Трахаться?
— Да, — кивнул он, не поднимая глаз. — Просто... без стеснения. Я хочу запомнить каждый твой вдох, каждое движение.
Его слова пронзили. Как рана под кожей. Как дрожь, как боль.
Мы уже прощались — будто знали, что после этой ночи ничего не будет. Будто уже извинялись.
От этого стало душно. Тесно.
— Не запоминай, — поправил я его, сев чуть выше. — Просто чувствуй.
Я перетянул его на себя. Уложил сверху. Он был тяжёлый, тёплый, настоящий. Я гладил его спину, его ягодицы, провёл рукой между ними — по его раскрытому, влажному входу. Мой.
— Вин, пойдём в ванную... я тебя вымою.
— И... возьмёшь там? — спросил он с какой-то почти детской надеждой в голосе.
— Неа.
Он разочарованно нахмурился.
— Но тебе понравится, — добавил я и, не дожидаясь его слов, осторожно ввёл палец обратно в него.
Он открыл рот, выдохнул.
— Очень...