ГЛАВА 7.

Харуки

Мне было пятнадцать, когда я впервые влюбился — и понял, что я гей. Всё случилось до жути банально: я влюбился в своего лучшего друга. Натурала, конечно. В кого ещё влюбляются подростки-геи?

Я страдал два года, стараясь не смотреть на него слишком пристально, не замирать каждый раз, когда он случайно касался меня. Но однажды ночью, когда мы, как обычно, засиделись у него допоздна, делая домашку, мне вдруг показалось... Не знаю, что именно, но я решил, что, возможно, он тоже что-то чувствует. И поцеловал его. В щёку. Ничего такого.

А потом — три слова: «Ты мне нравишься».

Наша дружба на этом закончилась.

Он не ответил взаимностью. Но и не обматерил меня. Просто сказал, что уважает мои чувства, но нам лучше больше не общаться. Ради меня же.

Он никому не рассказал. Моя тайна осталась при мне. Как и моя первая, неразделённая любовь.

Ирония судьбы была в том, что позже мы снова встретились — уже в университете, на одной шумной вечеринке с кучей алкоголя. И переспали.

Он сам ко мне потянулся, сам стянул с меня штаны, сам отсосал мне... А потом я взял его. Грубо. Жёстко.

И всё равно был счастлив — по-своему. Потому что до сих пор продолжал его любить. Или скорее, цеплялся за ту первую любовь, которая навсегда оставляет в душе особый след — какой бы она ни была.

На следующий день я написал ему. Позвал на свидание.

Я хотел чего-то большего. Отношений.

А он... даже не ответил.

А когда мы случайно встретились в коридоре университета, он просто развернулся и сделал вид, что не знает меня.

Я проглотил обиду.

И отвернулся тоже.

К тому времени все уже знали, что я гей. За глаза меня называли «педиком». Я не скрывался — встречался с иностранцами, более свободными, которым было плевать, может ли сын из уважаемой японской семьи быть геем.

За спиной шептались, смотрели с презрением при светет дня. Но эти же парни, на таких вот вечеринках, подходили потом ко мне и просили, чтобы я их выебал. И я делал это. Без чувств. Без эмоций. Просто чтобы почувствовать, что у меня есть власть. Что они меня хотят. Чтобы ощутить их тела, податливые, жадные, — и увидеть, как на следующий день они делают вид, будто не знают меня.

Я всё больше закрывался. Хотя на самом деле не хотел просто секса.

Я всё ещё украдкой смотрел на своего первого парня. Всё ещё влюблялся. Всё ещё надеялся, что кто-то увидит во мне не только тело.

Не только партнёра для пьяного секса в грязном туалете на вечеринке.

Потом я поступил в аспирантуру — был лучшим на курсе. Хоть в чём-то я мог себя проявить, не боясь, что от меня отвернутся.

Моим научным руководителем стал кхун Винчай, таец, талантливый математик. Мы быстро сблизились, и вскоре я узнал, что он тоже гей. Что его когда-то выгнали из университета в Таиланде за слухи о романах со студентами.

Я стал смотреть на него по-другому. И снова влюбился.

Мне казалось, вот он — человек, который поймёт. Который знает, что такое презрение. Что такое быть «неудобным» для мира.

Но и он меня отшил. Не так грубо, как другие. Не резко. Просто сказал, что не видит во мне парня — только младшего друга, нонга.

И странно — его слова не вызвали злости. Не было обиды.

Может, потому что в его глазах я увидел боль. Надлом.

Мне казалось, дело не в том, что я ему не нравлюсь, а в том, что он уже влюблён в кого-то другого.

Я оказался прав.

Позже, уже в Таиланде, я увидел кхуна Винчая с его парнем. Мой ровесник — харизматичный, уверенный в себе.

А как он на него смотрел...

На меня так никто никогда не смотрел.

И я не уверен, что когда-нибудь посмотрит.

Поэтому у меня никогда и не было отношений.

Никогда не было парня, ни одной годовщины, ни подарков на День святого Валентина. Никакой романтики.

Только секс. Только это тупое чувство, что я застрял в водовороте случайных связей, где никто не видит во мне человека.

Я перестал стараться. Перестал искать.

Секс — так секс. Переживу.

Когда я приехал зимой в Таиланд, всё стало проще. Но не легче.

Гей-бары, клубы, компания, которая разрабатывала приложение для ЛГБТ-людей — всё это упрощало знакомства. Возможность кого-то найти.

Опять же — на одну ночь. На влажные стоны в темноте.

Вот поэтому то, что было у меня с Ю Нином — я боялся назвать чем-то.

И в то же время боялся не назвать.

Мы были... уже вместе? Или просто рядом?

В любом случае, уже два месяца у меня не было никого, кроме него. И я почти уверен — у него тоже.

Что между нами?

Я боялся спросить.

Но это было больше, чем с кем-либо раньше. Сильнее. Глубже. И от этого — страшнее.

Страшно ошибиться.

Страшно придумать лишнего.

Страшно поверить в то, чего на самом деле нет.

Но... чёрт, как же хочется, чтобы это было больше, чем просто секс.

Он мне нравился. Очень.

Его внешняя холодность, его суховатое чувство юмора, даже его неожиданная забота.

Как тогда — когда я подвернул ногу на тренировке, а он, смеясь, сделал мне массаж. Сказал, что это его специализация — поломанные ноги. Но добавил серьёзно: только не становись моим пациентом.

Это было... так мило. Так по-настоящему. Тепло.

Разве это ничего не значит?

Я не знал.

Но сегодня, когда он сам позвал меня поужинать, я решил: надо присмотреться.

Увидеть — есть ли там что-то большее. Почувствовать. Может даже спросить, как бы страшно не было услышать ответ.

Мы часто встречались вот так — в ресторанах, в барах, перед тем как ехать ко мне.

Ю Нин говорил, что ему интересно со мной общаться. Да и ужинать всё равно нужно.

Звучит не слишком романтично, да. Но я уже понял — Ю Нин не романтик.

Он вообще тяжело подпускает людей к себе.

Может, я стану тем, кого он всё-таки подпустит?

Мы встретились сразу в ресторане.

Он пришёл прямо из больницы — усталый, в простой рубашке, с тенью под глазами.

Я постарался одеться красиво, но не нарочито. Не слишком официально.

Чтобы он не подумал, будто я превращаю обычный ужин во что-то большее. Хотя, конечно, для меня это и было больше.

— Устал? — участливо спросил я, отпивая воду.

Сегодня не хотелось ничего крепкого. Просто быть рядом.

— Да. Смена — двенадцать часов. Плюс три операции после ДТП, — выдохнул он и провёл ладонями по лицу. — Зато завтра выходной.

Я глубоко вдохнул. У меня завтра был отгул. Взял давно, чтобы с документами для рабочей визы разобратся, и перейти на ПМЖ...

— Хочешь, сходим куда-нибудь? — спросил я как можно небрежнее, стараясь скрыть, как сильно жду ответа.

— Куда? — удивился он. — Ты же вроде работаешь?

— Я меня отгул, — пожал плечами я и аккуратно отрезал кусок мяса. — Как ты относишься к музеям? Выставкам? Мы же оба иностранцы. Можно было бы сходить, посмотреть достопримечательности Бангкока. Я, если честно, почти ничего здесь не видел.

Ю Нин приподнял бровь, немного нахмурился.

Отпил из бокала. Улыбнулся, но чуть устало:

— Я думал... просто отдохнуть.

Я тут же кивнул, понимая: он меня отшивает.тДаже не особенно вежливо. Но я не хотел настаивать. Не хотел показаться навязчивым.

Поэтому просто пожал плечами:

— Схожу с Вином тогда. У него тоже выходной завтра с утра.

Что-то во взгляде Ю Нина мелькнуло.

Интерес? Или мне показалось?

— Да сходи, — отозвался он небрежно. — Он как местный, всё тебе покажет.

— Хорошо. Если передумаешь — скажи.

Он улыбнулся, но я уже знал — не скажет. Не передумает.

Я стиснул зубы, пытаясь отогнать мысли, не расстраиваться, не додумывать за него.

— Как дела с проектом? — спросил он с тем вниманием, которое обычно оставлял только цифрам.

Я выдохнул и начал рассказывать.

Ю Нин действительно любил математику. Как-то в самом начале он даже сказал, что стал бы математиком, если бы отец не настоял на медицине.

Наверное, это была единственная личная вещь, которую он вообще мне о себе рассказал.

Я хотел потом вернуться к этому разговору. Поговорить. Узнать.

Но он тогда мягко ушёл от темы.

Как всегда.

Не подпуская. Не впуская.

Мы болтали легко, непринуждённо.

Больше говорил я.

Ю Нин слушал внимательно, иногда задавал вопросы. О работе. О расчётах.

Никогда — о личном.

Я пробовал. Пытался сам рассказать что-то ближе к сердцу, теплее.

Но разговор тут же глох, застывал, рассыпался.

Как будто я открывал дверь. Дверь в свой мир, а он оставался за порогом, или даже сам её закрывал.

Ну ничего.

Я могу быть терпеливым. Я умею ждать.

Ужин затянулся допоздна.

Сегодня Ю Нин был за рулём — редкость. Обычно на наших полу-свиданиях он пил, и потом не мог садиться за руль.

Как-то он даже пошутил, горько и криво: "Я слишком часто собираю по кускам тех, кто после одного бокала решил, что ещё способен ехать."

Сегодня — ни он, ни я — не пили.

Мы подошли к его машине.

Я не садился. Стоял, опираясь ладонью о прохладную дверь пассажирского сиденья.

На улице уже стемнело, но жара не отпускала. Ни ветерка, ни капли свежести.

И в этом липком, вечернем воздухе нависла та самая пауза — когда вроде бы всё сказано, но главное так и не произнесено.

Я провёл рукой по краю открытой двери пассажирского сиденья.

Как всегда, мы собирались ехать ко мне.

Это уже третий раз за неделю. А сегодня только четверг.

С такими темпами он вообще мог бы переехать.

Конечно, я не мог даже заикнуться об этом.

Слишком рано. Я ведь даже не знал — мы вообще вместе? Я же даже не звал его своим парнем.

— К нам? — спросил я осторожно.

— А куда ещё? Садись. Жарко же, стоять бессмысленно.

Я кивнул и сел.

Он пристегнулся, я тоже.

Поймал себя на том, что сердце бьётся быстрее.

Надо было что-то сказать. Или не говорить. Или просто дышать.

Но я всё-таки спросил — стараясь звучать беззаботно:

— Может, к тебе для разнообразия? А то Вин жалуется, что мы ему спать мешаем.

Это была неправда. Вин не жаловался.

Но это было легче, чем признаться, что я просто хочу попасть в его пространство.

Увидеть, как он живёт. Увидеть его — по-настоящему. Без масок. Без роли.

— Вин жалуется? — протянул он.

Что-то в его голосе мне сразу не понравилось.

Он завёл машину, выруливая на дорогу.

— Твой сосед просто нам завидует, — хмыкнул он. — Сидит целыми днями дома, никого не видит — вот и бесится.

— Он не целыми днями дома сидит, — возразил я, чуть слишком резко.

Мне захотелось его защитить.

Вин, может, и был скромным, но с его внешностью ему легко было бы найти кого угодно. Просто он не искал.

Как-то он объяснил: у него сниженное либидо, да и слишком он требователен к девушкам, вот и никого нет.

Я тогда сказал: «Ты просто ленивый. Тебе проще играть в игры, чем встречаться и напрягаться».

Он тогда рассмеялся — но не стал спорить.

Но мне не хотелось, чтобы Ю Нин видел в нём какого-то забитого паренька с джойстиком в руках.

— Ага на работу ходит, — подхватил Ю Нин, и я не понял, то ли с усмешкой, то ли с одобрением.

Он, кстати, так и не сказал, куда мы едем. А я — стеснялся переспросить.

— Иногда с друзьями с колледжа тусит. — стал защищать я своего соседа, — А вчера вообще на свидание ходил.

Ю Нин резко переключил передачу — меня мотнуло вперёд.

— Извини, — тут же сказал он. —С кем?

— С девушкой с шестого этажа. Они давно друг на другу глазки строили, вот наконец-то заговорили.

— А их разве не двое? — хмуро спросил он.

Я посмотрел на него. Он сидел напряжённо, смотрел только вперёд, не моргая.

— Кого двое?

— Девушек с шестого.

— Она вроде одна живёт.

Он замолчал на секунду, потом тихо пробормотал:

— Вот... обманщик.

Я не понял, о чём он.

Я посмотрел в окно, всё ещё гадая, куда мы едем. Он заметил мой взгляд и, чуть усмехнувшись, бросил:

— У меня бардак дома. Так что едем к тебе. Заодно поздравлю твоего соседа — у него, похоже, личная жизнь налаживается.

Голос звучал резко, с усмешкой — не то шутка, не то укол.

Я заставил себя не показать, как задело внутри. Снова ко мне.

У нас квартира попроще, меньше. Уж точно не такая, как может себе позволить хирург. И, зная, какой он опрятный — не поверю, что у него бардак. Это у нас с Вином то пыль не вытерта, то бельё в ванной накидано. Ну, пусть. Пусть будет так.

Надо думать о другом. Завтра у него выходной — может, останется подольше. Может, даже приедет на выходных. Ведь, кажется, я ему нравлюсь. Всё это может вырасти... во что-то большее.

— Хорошо, — согласился я, хотя он и не спрашивал разрешения. — Поехали ко мне.

Доехали быстро. Поднялись, как всегда, уже в лифте целуясь.

Поцелуи с ним... Блин, я раньше не был на них так зациклен. Иногда мог вообще не целоваться с парнями, с которыми спал.

Но с ним — другое дело.

Если бы он позволил, я бы целовал его ночи напролёт. И не уставал бы. Он тоже это любил.

Иногда ночью, уходя в туалет, он возвращался, прижимался ко мне — и начинал целовать. Сильно. Жадно. Так, что сбивалось дыхание.

И я просыпался. И был готов на всё. Даже если тело хотело спать и возмущалось. Всё равно раздвигал ноги.

Всё равно впускал его.

А под утро я вставал сонный... счастливый...

Потому что...

Как бы я ни отрицал...

Я начинал влюбляться.

Не в секс.

Не в заботу.

В него.

Мы зашли в квартиру. Было тихо и темно.

— Вин, наверное, уже спит, — шепнул я, стараясь не шуметь. — Пошли сразу в спальню.

Ю Нин нахмурился, окинул взглядом квартиру.

— Только десять вечера, — пробормотал он.

— Может, у себя сериал смотрит. Не стоит ему мешать, — ответил я, и взял его за руку.

Ведя его за собой, мы прошли мимо комнаты Вина. Мне показалось, или он на секунду замедлил шаг?

Я открыл дверь в спальню и затолкал его внутрь.

А потом были поцелуи, стоны, языки, сплетённые тела...

И я забыл, что хотел с ним обсудить. Забыл, о чём думал весь день.

Утром он ушёл рано.

Я надеялся, что он останется дольше. Хотел проснуться рядом. Хотел завтрак, тёплое плечо, пару лишних слов.

Но когда я открыл глаза, он уже мылся в душе.

Вернулся в комнату, поцеловал меня — нежно, осторожно — и ушёл.

Я улыбался, как дурак.

Не должен был.

Но всё равно улыбался.

Разве не любимых так целуют перед уходом?

Нежно. Ласково.

Ведь так?

***

Я улыбался всё утро, завтракая. Настроение — лёгкое, солнечное. Даже Вин заметил: он как раз вернулся домой, хмурый, сонный, разбувался у порога.

— Что такое настроение хорошее? — буркнул он, искоса глянув на меня. — Опять твой любовник виноват?

Я только шире улыбнулся, но решил перевести разговор:

— А ты где был всю ночь? У соседки с шестого?

Вин нахмурился:

— С друзьями был в баре. Потом у одного из них и остался.

— Ты же не из-за нас не ночевал дома? — уточнил я. Неловко. Мне казалось как будто, я выгоняю его из его же квартиры. Но остаться для разнообразия у Ю Нина... Я попробовал, ничего не вышло...

— Бар был далеко от дома, — коротко сказал Вин и пожал плечами. — Закончили поздно, он предложил переночевать у него. — Помолчал, подошёл ближе. — Не выдумывай. Не собираюсь из-за вас по друзьям слонятся.

Он улыбнулся. Но это была не его настоящая улыбка. Она не дошла до глаз. Или мне показалось?

— Ясно, — кивнул я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Так как у вас с соседкой? Я всё забываю, как её зовут.

— Никак, — буркнул он раздражённо. — Она ясно дала понять, что я ей не интересен.

— Это как же? — не удержался я от улыбки.

— Вот смотри. — Он протянул мне экран телефона.

To Тэа: мне понравилось наше свидание. Хорошего тебе дня.

— Прочитала, но ничего не ответила. А вчера днем я заходил в подъезд, она зашла в лифт, увидела меня — и даже не задержала дверь.

Он пожал плечами. На вид — совершенно спокоен. И всё же...

Он выглядел не сильно расстроенным.

И я понял: сердце ему никто не разбил. Наверное, потому что он и не успел его отдать.

— Я честно думал, у вас может что-то выйти. Вы всегда так флиртовали.

— Оказалось, нет, — выдохнул он. — При близком знакомстве она мне тоже не понравилась.

Я хмыкнул, не совсем поверив, но не стал настаивать. Вин насыпал себе хлопья в тарелку, залил молоком и сел рядом.

— Ну что, засядем в наш выходной день за играми? Или документы будешь готовить?

— Я хотел по городу погулять, — признался я. И правда хотел. Хоть вчера и придумал это как повод, чтобы встретиться с Ю Нином. — Не составишь мне компанию?

— В туриста поиграть?

— Ну да. Ты как местный — всё мне покажешь. А то я толком нигде не был.

Он посмотрел в окно. Сегодня обещали тридцать без малейшего ветра. Но для Таиланда — так, почти зима.

— Хорошо, только давай попозже, — Вин потянулся. — Отойду чуть от ночи, потом хотел заняться стиркой. К обеду можем сходить в город.

Я улыбнулся и кивнул.

— Из домашнего мальчика превращаешься в гулящего. Что твоя мама скажет?

— Ничего, — буркнул он. — Она не узнает.

Я хлопнул его по плечу, вставая из-за стола.

— Мамы всё узнают.

— А твоя знает, что ты встречаешься с сомнительным парнем? — бросил он, поднимая на меня взгляд.

Сомнительным? Я знаю, Вин его недолюбливает. И Ю Нин действительно ничего не делает, чтобы изменить это мнение. Не то чтобы мне было важно благословение Вина... но всё же — приятно, когда твои друзья не скрипят зубами при виде твоего парня. Хотя... парня, Харуки? Осторожнее с формулировками.

— Моя слишком далеко, чтобы что-то узнать, — только и сказал я. — И Ю Нин нормальный. Просто вы не сошлись характерами.

Он чуть вздрогнул, странно посмотрел на меня — и тут же опустил глаза.

— Тоже свои вещи кидай в корзину, чтобы по два раза не стирать, — пробормотал Вин, уставившись в тарелку.

Я мельком посмотрел на него, но тему Ю Нина больше поднимать не стал. Похоже, она ему неприятна.

Кивнул, и пошёл в свою комнату.

Так... это — в стирку, это уже воняет. А это можно и ещё поносить. Я взял очередную футболку и застыл. Это была его футболка.

Однажды он был у нас, случайно опрокинул пиво — получилось мило. Он тогда снял её, посмеялся, сказал: «Неси что-нибудь, пока не остыл». Потом забыл её, а я постирал. И с тех пор он надевал её, когда оставался у нас.

Как и его чёрные шорты. Простые, домашние.

Иногда утром, когда он оставался на завтрак, он надевал их, выходя из моей спальни будто так и надо.

Его вещи были у меня...

Я прижал футболку к груди.

Её запах был уже не чужим.

Его запах.

Может, я ему нужен. А может, и нет.

Но я хочу попробовать. Хотя бы раз — быть честным.

Рискнуть ещё раз. Своим сердцем.

Большая ставка, но и выигрыш — не маленький.

Я аккуратно положил футболку обратно на стул, где он её оставил.