Глава 25. Без брони

Милден не отпускал. Город будто сказал: «Нет. Ты пока здесь. Посмотри». И Эдриан остался. Не потому что некуда идти, а потому что уйти сейчас значило бы признать: он не странник из баллад, не тень с легендой за плечами, а просто ещё один, кто поджёг и исчез.
Он знал: пожар случился из-за него. Не напрямую, но достаточно близко, чтобы вина не искала оправданий. И если бы он ушёл, не помог ни в чём, не поднял ни одной балки, это выглядело бы не как свобода. Это выглядело бы как бегство. А он устал бежать.
В Милдене всё ещё пахло гарью. Этот запах не выветривался - он въедался в одежду, в волосы, в мысли. Люди не благодарили. И это было правильно. За такое не благодарят. Они просто смотрели. Слишком долго, слишком внимательно. Некоторые - уже узнали его. Кто-то шепнул имя, кто-то вспомнил баллады, кто-то слухи. Про Орден. Про охоту. Про то, что такие, как он, не задерживаются.
Эдриан таскал обугленные балки. Чинил то, что ещё можно было назвать крышей. Забор, дом - сейчас это не имело значения. В этой суматохе всё было одинаково сломано. Он работал молча, осознанно. Впервые за долгое время. Ни язвительности, ни реплик, ни привычной маски. Только руки, ноющая спина и желание вымотать себя до пустоты.
Физическая усталость была единственным честным лекарством.
Он надеялся, что если тело сдастся первым - мысли отстанут. Не отстали. Он чувствовал это кожей: его не боятся. Его избегают.
Ненависть - это всё-таки форма внимания. Ненависть можно пережить, с ней можно спорить, в неё можно вцепиться зубами. А вот это... это было хуже. Взгляды, которые скользят мимо. Шаги, что ускоряются, когда он рядом. Тишина, в которой его словно стирали из реальности. Будто он не угроза, а неудобство. Это било сильнее любого проклятия.
Он как раз возился с перекладиной - то ли будущая крыша, то ли чей-то последний шанс на нормальный забор, - когда почувствовал чужое присутствие. Не шаги, не движение, просто... взгляд. Он не обернулся. Сейчас он не был уверен, что сможет сказать хоть что-то, не рассыпавшись.
Она не помогала. Лиана вообще не выглядела так, будто собирается что-то делать. Стояла чуть в стороне, пинала носком ботинка пепел, наблюдала. Спокойно, без сочувствия, без осуждения. Как будто изучала трещину в камне и решала, расколется он дальше или нет.
Эдриан продолжал работать, будто не замечал её. Дерево скрипнуло под руками. В голове - гул, в груди - тяжесть, которую не снять ни огнём, ни бегством. Он не решился заговорить первым.
- Ты всегда так решаешь проблемы? - спросила Лиана, глядя на обугленные балки. - Сначала появляешься, а потом что-то горит.
Эдриан медленно выпрямился, опёрся ладонью о перекладину. Пепел оставил серый след на коже.
- Иногда, - тихо сказал он. - Иногда всё горит ещё до того, как я успеваю понять, что вообще пришёл.
Она прищурилась.
- Это сейчас было самоистязание или попытка вызвать сочувствие?
- Констатация, - криво усмехнулся он. - Я давно перестал притворяться, что за мной не тянется шлейф из пепла.
Лиана хмыкнула, пнула носком кусок обугленного дерева.
- Полдеревни без крыш. Отличный шлейф. Эффектный.
Эдриан опустил взгляд.
- Я знаю.
Он сказал это без оправданий, без защиты. Просто как факт. Как приговор, который давно вынес сам себе.
- Я мог бы уйти, - добавил он спустя мгновение. - Сделать вид, что меня здесь не было. Что это... совпадение.
- Но ты здесь, - перебила она. - Таскаешь балки, чинишь заборы, ломаешь себе спину. Значит, не можешь.
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
- Потому что если уйду, мне придётся жить с мыслью, что я просто сбежал. А с этим... хуже, чем с чужими взглядами.
Лиана посмотрела на него внимательно. Слишком внимательно.
- И как? - спросила она. - Нравится, когда на тебя смотрят как на причину?
Эдриан на секунду закрыл глаза.
- Нет. - Пауза. - Но, наверное, я это заслужил.
Вот теперь она разозлилась.
- Прекрати.
Он удивлённо поднял на неё взгляд.
- Что?
- Вот это, - она резко махнула рукой в его сторону. - «Заслужил». Ты не бог войны и не демон из древних хроник. Ты человек, который облажался. Сильно. Жёстко. Но если ты будешь жрать себя заживо, от этого никому легче не станет.
- Мне - станет, - тихо возразил он. - Это хотя бы честно.
- Нет, - отрезала Лиана. - Это удобно. Самобичевание - самый ленивый способ не брать ответственность. Побился головой о стену, пострадал, поставил галочку и пошёл дальше.
Он резко выдохнул, почти рассмеялся.
- Ты сейчас только что назвала меня трусом?
- Я сейчас только что назвала тебя живым, - парировала она. - А живые иногда выбирают самый простой способ выжить. Даже если он самый хреновый.
Несколько секунд они смотрели друг на друга напряжённо, колюче, как два клинка, сведённые в одной точке.
- Ты умеешь врезаться словами, - признал Эдриан.
- А ты умеешь подставляться, - фыркнула она. - Идеальный дуэт.
Он качнул головой, и вдруг в уголках губ появилось что-то новое. Не маска. Не защита. Лёгкая, почти забытая искра.
- Знаешь, - сказал он, - обычно после таких разговоров люди либо плачут, либо хотят меня придушить.
- А ты?
- А я, кажется, впервые за долгое время чувствую, что меня не гладят по голове и не пытаются сжечь. Очень освежает.
Лиана приподняла бровь.
- Осторожно. Могу разочаровать.
- Уже нет, - усмехнулся он. - Ты превзошла ожидания.
Она хмыкнула, разворачиваясь.
- Работай, герой. Или катастрофа. Или кто ты там сегодня?
- Сегодня? - переспросил он ей в спину. - Сегодня я просто плотник с сомнительным прошлым.
- Тогда держись за молоток, плотник, - бросила она. - И не поджигай больше ничего без моего ведома.
Эдриан посмотрел ей вслед и впервые за весь день заметил, что дышать стало чуть легче.
- Постараюсь, - пробормотал он. - Но обещать не буду. У меня репутация.

***

К вечеру тело наконец начало мстить. Не резко - подло. Сначала дрожь в руках, потом тяжесть в ногах, а потом момент, когда ты просто принимаешь факт: если сейчас не сядешь, то ляжешь. И, возможно, больше не встанешь до утра.
Импровизированный лагерь нашёлся сам - по огню. Тихому, ровному, не для уюта, а для дела. Эстель сидела у костра, что-то аккуратно раскладывая у своих колен, будто даже в пепле и хаосе мир всё ещё подчинялся порядку. Каэл - напротив. Привычно прямой, привычно молчаливый. Его меч лежал у ног, уже вычищенный до холодного блеска, словно сегодня им не работали.
Я рухнул рядом с огнём, не подбирая слов, и тыльной стороной ладони провёл по лицу. Сажа, пот, усталость - всё вперемешку.
- Я уж подумал, - бросил Каэл, не глядя, убирая меч в сторону, - если бы Орден действительно хотел тебя, деревня уже горела бы снова.
Я сухо усмехнулся.
- Ещё не вечер.
И меня передёрнуло от собственных слов. От того, как легко они сорвались и как сильно я больше не хотел, чтобы это стало правдой. Огонь тихо треснул, будто поддержал неловкую паузу.
- Не шути так, - сказала Эстель негромко.
- Я и не шучу, - ответил я. - Просто... вспоминаю, как они обычно приходят.
Каэл наконец посмотрел на меня. Взгляд у него был не осуждающий. Не сочувствующий. Рабочий.
- Я видел такие чистки, - сказал он ровно. - Если тебя нет в приоритетах, они не спешат.
- Звучит как хорошая новость, - хмыкнул я.
- Плохая, - тут же отрезал он. - Орден любит ждать. Пока цель обрастёт людьми, домами, именами. Тогда удар будет больнее, чище.
Мне стало... не по себе. Снова. Я уставился в огонь, и на секунду перед глазами мелькнуло прошлое - Академия, шумные коридоры, голоса, споры из-за ерунды. Я был обычным студентом. Ну, почти. Но уж точно не тем, на кого когда-нибудь выйдет какой-то фанатичный Орден с масками и списками.
- Забавно, - выдохнул я. - Когда-то моей главной проблемой было, что меня не пускали за пределы замка после отбоя.
- Прогресс, - сухо заметила Эстель.
Я криво усмехнулся, потом повернулся к Каэлу.
- Слушай... а другие охотники? Как у вас всё устроено? Кто за кем следит, кто кому подчиняется?
Он пожал плечами, будто я спросил о погоде. Потёр лицо, устало, по-человечески. А потом... поднял повязку. Под ней оказался глаз, целый, живой, смотрящий.
- ...что?
Мы с Эстель сказали это одновременно.
- Подожди, - я резко сел ровнее. - Я думал, у тебя нет глаза.
- У меня есть глаз, - спокойно ответил Каэл.
- Тогда, боги, на кой чёрт ты носишь повязку?!
Он снова пожал плечами.
- Привычка. Хожу так днём - глаз привыкает к темноте. Ночью вижу почти как днём.
Эстель выдохнула восхищённо:
- Это... невероятно.
- Это безумие, - фыркнул я. - Ты просто пират недоделанный.
Уголок его губ дёрнулся. Почти улыбка. Почти.
- Возможно.
Я покачал головой, всё ещё не до конца веря увиденному, и вздохнул:
- Ладно. Вернёмся к Ордену, пока ты не рассказал, что ещё и разговариваешь с тенями.
Каэл снова стал серьёзным.
- Когда я работал на Безликих, - сказал он, - я не знал никого в лицо. Вообще. Маски всегда. Иногда мне казалось, что они и сами не знают, кто есть кто. Меня вызывали к тому, кто отдавал приказы. Не знаю, был ли он главным. И... всё. Я выполнял.
- И сейчас так же? - спросила Эстель.
- Скорее всего. Такие структуры не меняются. Они просто меняют жертвы.
- Прекрасно, - пробормотал я. - Обожаю стабильность.
Каэл помолчал, потом добавил:
- Лучше спросить об этом у этого... - он скривился. - ...Рэмуса.
Имя он буквально выплюнул. Я огляделся.
- Кстати, а где он сам?
- Я видела его пару часов назад, - отозвалась Эстель. - На другом конце деревни. Он вроде помогал кому-то... но я не уверена. Я была занята.
Я пожал плечами и снова посмотрел на Каэла. И вдруг понял: громила медленно, неохотно, но всё-таки начинает открываться. Не словами. Трещинами.
И если однажды он расскажет, почему ушёл от Безликих - это будет история, от которой огонь погаснет сам. Но пока... пока он просто сидел рядом с нами. Без маски. Почти без брони. И, странное дело, этого было достаточно.