Глава 15. Судьба

Огонь трещал тихо, будто и сам устал от этого дня. Эстель ушла спать почти незаметно - просто встала, стряхнула с плаща золу, кивнула нам и растворилась в темноте. Она умела так уходить: без лишних слов, оставляя после себя ощущение, что что-то важное было сказано... и ещё больше не сказано. Мы с Каэлом остались у костра.
Начало весны - самое мерзкое время для ночёвок. Снег уже не снег, а серая каша. Земля мокрая, холодная, пахнет гнилью и талой водой. Подстилки спасают слабо, сапоги всегда сырые, а тепло - только иллюзия, которую даёт огонь. Он греет лицо, но не доходит внутрь.
Мы сидели молча. Я - потому что уже наговорил лишнего. Он - потому что... ну, потому что Каэл. Я ковырял палкой угли, смотрел, как искры поднимаются вверх и сразу же гаснут. Красиво, бесполезно, почти философски.
- Почему ты строишь из себя дурака? - вдруг сказал он.
Я даже не сразу понял, что вопрос адресован мне. Поднял голову, усмехнулся машинально, как всегда.
- А что, плохо получается? Могу стараться усерднее. Хочешь ещё и споткнусь для убедительности.
- Хватит, - спокойно сказал Каэл.
И вот это было неожиданно. Не раздражённо, не зло, просто... ровно. Как ставят точку. Я пожал плечами.
- Два часа назад, - продолжил он, глядя в огонь, а не на меня, - ты говорил умные вещи. Настоящие. Такие, что мне на минуту показалось... - он замолчал, подбирая слова, - что ты глубже, чем хочешь казаться.
Я хмыкнул.
- Опасное заблуждение. Я вообще мастер создавать ложные ожидания.
- А потом ты всё испортил, - добавил он. - Дурацкой шуткой.
Я почувствовал, как внутри что-то неприятно ёкнуло. Не больно, скорее... неловко. Как когда наступаешь на что-то острое, но делаешь вид, что не заметил.
- Извини, - пробурчал я, ковыряя землю носком сапога. - Расстроен, что разочаровал тебя. Образ шута, знаешь ли, обязывает. Иногда кажется, что я почти глубокий. Почти.
Я усмехнулся, на этот раз намеренно.
Тишина повисла снова. Только огонь, да где-то в темноте фыркнула лошадь. Каэл посмотрел на меня, долго, так, будто видел не меня, а сквозь.
- Ты боишься, - сказал он наконец. Не как обвинение, как констатацию.
Я открыл рот, чтобы ответить шуткой. Уже знал, какой, хорошей, безопасной. Но не сказал. Он понял и без слов.
- Когда-нибудь, - продолжил Каэл, - тебе всё равно придётся прекратить этот спектакль. Хотя бы перед самим собой.
Я сглотнул. Огонь треснул громче обычного, и искры снова взлетели - красиво, коротко, бесполезно.
- Когда-нибудь, - прошептал я. - Обязательно. - Я посмотрел в темноту, туда, где начиналась дорога, - Но не сейчас.
Каэл больше ничего не сказал. И это, пожалуй, было самым правильным ответом из всех возможных.

Минут через десять тишина начала звенеть. Не та уютная, когда всё сказано, а та, что будто нарочно тянется, проверяя кто первый сорвётся. Костёр осел, стал ниже, краснее. Я подбросил ветку, искры лениво взметнулись и тут же погасли.
- Раз уж у нас сегодня вечер честности и неудобных вопросов... - начал я как бы между делом, не глядя на Каэла. - Что у тебя происходит с Эстель?
О, вот тут воздух изменился. Не резко, не громко, просто... стал плотнее. Каэл чуть заметно напрягся. Плечи остались на месте, лицо каменное, но я видел. Даже в этом полумраке. Такие вещи я всегда видел слишком хорошо. Он не ответил, даже не повернул голову. Как будто я спросил, который час в соседнем королевстве.
- Понял, - кивнул я. - Значит, делаем вид, что не слышали. - Я выдержал паузу специально. - Тогда уточню. Ты ведь поехал с нами из-за неё?
На этот раз он всё-таки посмотрел. Одним глазом, тем самым, который без повязки, - холодным, острым, как лезвие.
- Я поехал, - сказал он медленно, - потому что так было нужно.
- М-м-м, - протянул я, ухмыляясь. - Какая удивительно размытая формулировка. Почти поэтично.
Он стиснул челюсть.
- Не лезь, Мур.
- Да я не лезу, - тут же поднял я руки. - Я наблюдаю, анализирую, делюсь выводами. Чисто профессионально. - Я наклонился чуть ближе, понизил голос, будто делился великой тайной: - Маленькая колдунья тебе явно симпатична, это видно. Даже мне. А я, заметь, обычно занят собой.
Каэл шумно выдохнул через нос.
- Как давно? - продолжил я, не останавливаясь. - И главный вопрос: ты уже признался в этом себе или всё ещё живёшь в стадии «это просто раздражение»?
Вот тут его прорвало. Он резко повернулся ко мне, и на мгновение мне показалось, что сейчас я стану частью костра. Или пейзажа. Или легенды с плохим концом.
- Если ты ещё раз откроешь рот, - сказал он тихо и очень вежливо, - я закрою его тебе навсегда. И не шуткой.
- Принято, - я снова поднял руки. - Извиняюсь. Правда. Всё нормально.
Я уселся поудобнее, склонил голову набок, приняв максимально задумчивый вид. Потёр подбородок рукой и поджал губы.
- Я просто уже видел такое, - продолжил я, как ни в чём не бывало. - Эмили и Джеймс. Тоже начиналось с вечных споров, взаимного раздражения и желания друг друга придушить. Правда, у них там были... другие сложности. Немного больше стрел, криков и угроз мирового масштаба.
Каэл закрыл лицо ладонью и покачал головой. Я не выдержал и тихо хихикнул.
- В итоге всё у них сложилось, - добавил я уже мягче. - Так что, знаешь... статистика на твоей стороне.
Он убрал руку, посмотрел на огонь и буркнул:
- Ты невыносим.
- Спасибо, - улыбнулся я. - Я долго тренировался.
Он больше не злился, я это чувствовал. Он просто устал, и, кажется, смирился с тем, что в этом походе ему достался не только древний рок и сомнительные пророчества, но и я. А это, честно говоря, испытание не для слабых.

***

К вечеру Фарстед выглядел так, будто его нарисовали нарочно - аккуратно, старательно, без единой лишней линии. Слишком правильно. Дома стояли ровно, крыши были целы, дым из труб поднимался спокойно, без рывков, словно кто-то следил, чтобы он не вился слишком живо. Здесь не было нищеты, не было разрухи, не было следов недавней беды. И именно это напрягало больше всего.
Люди на улицах были, немного. Они шли по своим делам, переглядывались, кивали, но не задерживали взгляд. Никто не смеялся, никто не спорил, никто не повышал голос. Даже дети - если они здесь вообще были - держались в стороне, слишком тихие для вечера, который должен был пахнуть усталостью и шумом.
Я почувствовал это первым. Как всегда. Не сразу, не ударом, не вспышкой, скорее как холод под кожей. Как будто мир сделал шаг в сторону, совсем незаметный, и теперь всё вокруг стояло чуть-чуть не на своих местах. Я не стал ничего говорить. Я часто чувствую такие вещи и обычно я потом отшучиваюсь. Так проще - и для меня, и для остальных.
Каэл молчал. Он ехал чуть позади, как будто между нами существовало негласное соглашение: я смотрю вперёд, он - по сторонам. Его рука не сходила с оружия. Меч на поясе был не вытащен, но и не забыт - просто ждал. Взгляд у Каэла был цепкий, внимательный, как у человека, который слишком хорошо знает, как выглядит тишина перед прыжком.
Эстель всё время прислушивалась. Не к шагам, не к голосам - куда-то глубже. Она часто так делала, когда мир начинал звучать фальшиво. Между словами, между паузами, между тем, что не должно было быть пустым.
Мы выехали к площади. Небольшой, выложенной камнем, без статуй и фонтанов - просто круг пространства, где обычно собираются люди. И там я увидел это. Не знак, не символ, просто трещина. Она проходила по камню неровно, будто появилась не от времени и не от удара. Камень не был выбит - он был словно надломлен изнутри. Линии сходились странно, почти... узнаваемо. Трещина напоминала маску, треснутую, с перекошенным разломом там, где должен быть рот.
Я остановил взгляд на ней чуть дольше, чем следовало. Ровно настолько, чтобы почувствовать, как внутри что-то отзывается глухо, без слов. Потом отвернулся. Некоторые вещи лучше не рассматривать слишком долго, иначе они начинают смотреть в ответ.

Трактир в Фарстеде был таким же, как и всё остальное здесь: правильным, спокойным, ничем не примечательным. Деревянные стены тёплого цвета, чистые столы, ровный свет ламп. Запах тушёного мяса и хлеба - не слишком сильный, не слишком слабый. Как будто даже запахи здесь старались не выделяться.
Хозяин встретил нас вежливо. Настолько вежливо, что это начинало резать глаз. Он говорил ровным голосом, улыбался чуть-чуть - ровно столько, сколько требуется, чтобы не показаться грубым. Но в его движениях чувствовалась осторожность. Он ставил кружки на стойку медленно, не глядя прямо в глаза. Как человек, который предпочёл бы сделать свою работу и забыть, что мы вообще заходили.
Никто не спрашивал имён. Никто не поинтересовался, откуда мы и куда направляемся. И это было странно. Обычно люди либо любопытны, либо враждебны. Здесь не было ни того, ни другого. Только вежливое безразличие - слишком выверенное, слишком старательное. Посетители за столами почти не смотрели в нашу сторону. Если и смотрели, то украдкой, из-под опущенных ресниц, будто лучше не знать, кто именно зашёл в их вечер.
Я всё равно ловил взгляды. Не злые, а скорее спуганные. Как будто кто-то уже знал, что я здесь. Как будто моё присутствие было... нежелательным. Не для всех и не вслух, но достаточно, чтобы люди отворачивались быстрее обычного.
Мы сели у стойки, ближе к трактирщику. Каэл расположился так, чтобы видеть вход и большую часть зала. Он ел молча, медленно, но рука всё равно оставалась близко к оружию. Не потому что ждал драки - потому что не доверял тишине. Я перекусил без особого аппетита, больше из привычки. Вкус был нормальным, даже хорошим. Но ощущение под кожей никуда не делось.
Эстель сидела рядом, рассеянно помешивая напиток. Она была напряжена по-своему - не телом, а вниманием. И я заметил, как к ней подсела старая женщина. Ничего резкого, просто разговор. Сначала о погоде, потом о дороге, потом - как это всегда бывает - о магии.
Я уловил обрывки фраз: руны, амулет, старый, личный, сделанный давно. Женщина говорила тихо, с той особой интонацией, которая появляется только у тех, кто действительно понимает, о чём говорит. Она предложила Эстель взглянуть на амулет - просто посмотреть, без обязательств. Живёт, мол, совсем рядом. Через дом от трактира.
Это выглядело нормально, почти обыденно. Такой разговор могли вести две колдуньи в любом другом месте - без тайного смысла, без подвоха. Эстель встала не сразу. Она что-то ответила, улыбнулась, извинилась перед нами взглядом и ушла вместе со старухой, не привлекая внимания.
Никто не возмутился. Никто не напрягся. И в этом была самая тревожная часть. Если здесь и витала опасность, она явно была направлена не на Эстель. И не на Каэла. Их как будто вообще не существовало в этом уравнении. Взгляды, редкие и осторожные, по-прежнему скользили мимо них и снова возвращались ко мне.
Я сделал глоток и почувствовал, как внутри поднимается знакомое, тяжёлое ощущение. Иногда мир предупреждает заранее. Просто не всегда объясняет о чём именно.

Эстель ушла всего пару минут назад. В трактире по-прежнему было тихо настолько, насколько вообще может быть тихо в месте, где собираются люди. Кто-то негромко говорил, кто-то ел, дерево поскрипывало под шагами. Всё держалось на тонкой грани между обыденностью и чем-то... сдерживаемым.
Шум снаружи резко разорвал эту хрупкость. Лошади заржали, громко, нервно, будто их что-то вспугнуло. Потом крики, мужские голоса, грубые, перебивающие друг друга. Слов не разобрать, но интонация была яснее любых фраз. Трактирщик дёрнулся, как человек, который давно ждал неприятностей. Он быстро что-то сказал помощнику и кивнул в сторону двери. Тот вышел и вернулся слишком быстро.
- В конюшне беда, - сказал он, приглушая голос. - Говорят, кто-то коня украл. Или пытался. Теперь спорят.
Я не услышал продолжения, но и не нужно было. Новые приезжие всегда становятся удобным ответом. Даже в слишком правильных деревнях. Каэл встал сразу. Движение было спокойным, отточенным, без раздражения, без суеты. Он бросил на меня короткий взгляд.
- Оставайся здесь, - сказал он тихо. - Я разберусь. Заодно приведу Эстель.
Я кивнул. Это было логично, даже правильно. Каэл умел гасить такие вещи, прежде чем они превращались во что-то большее. Он ушёл, и шум с улицы постепенно отдалился. Дверь закрылась. Трактир снова наполнился приглушёнными звуками, как будто ничего и не происходило. Люди вернулись к своим кружкам, к своим разговорам слишком быстро.
И вот тогда я понял, что остался один. Это осознание не ударило, не кольнуло, оно просто встало рядом, как факт. И вместе с ним пришло странное чувство - неожиданное, почти неуместное. Спокойствие. Не облегчение, не уверенность. Безразличие...
Как будто внутри что-то наконец-то отпустило поводья. Будто все возможные исходы уже были перебраны и выбран один-единственный. Я вдруг понял, что больше не жду, не прислушиваюсь, не пытаюсь угадать следующий шаг мира.
Он уже был сделан. И знание этого - тихое, холодное - лишило меня тревоги. Я сидел у стойки, держал кружку в руках и думал о том, как странно это ощущение: когда понимаешь, что волноваться больше не о чем. Не потому что безопасно, а потому что бесполезно. Если судьба действительно существует, то иногда она даёт ровно одну роскошь - перестать сопротивляться за секунду до того, как всё случится.

Я был один совсем недолго. Но иногда и мгновения хватает, чтобы мир пришёл в движение. Ко мне подошёл мальчишка. Я не услышал его шагов - просто вдруг понял, что он уже рядом. Руки у него были грязные, словно он только что копался в земле или в золе. Глаза слишком серьёзные, не детские, такие бывают у тех, кто слишком рано понял, что спрашивать лишнее - опасно.
- Вас там спрашивают, - сказал он негромко. - За деревней.
Я поднял на него взгляд.
- Кто?
Мальчик оглянулся по сторонам, быстро, настороженно. Потом наклонился ближе и протянул мне маленький сложенный кусок бумаги.
- Сказали... что вы поймёте.
Он исчез так же внезапно, как появился - растворился между столами, в шуме голосов и скрипе пола. Я развернул бумагу. Символ был начерчен небрежно, но я узнал его мгновенно. До боли знакомый, такой, который не забывается, даже если очень стараешься.
Я сжал бумагу в кулаке не сразу. Секунду другую просто смотрел на неё, будто надеялся, что знак исчезнет сам. Потом внутри что-то щёлкнуло, как замок, который долго не открывали и вот он наконец поддался. Я обернулся к двери. Туда, где несколько минут назад были Каэл и Эстель. Туда, где ещё оставалась возможность сделать вид, что это не про меня.
Я встал и пошёл к другому выходу, к задней двери, ведущей прочь из трактира. Если это ловушка - а я был уверен, что так и есть - я не приведу туда их. Ни Эстель, ни Каэла. Пусть думают, что я исчез, пусть злятся. Это лучше, чем если Орден получит их в придачу. Они пришли за мной. И если я не выйду - будет только хуже. Для всех.
Решения не откладывают такие вещи. Их принимают здесь и сейчас. И если уж Эдриану Муру суждено умереть в одиночестве, он сделает это на своих условиях. Я вышел в вечерний холод и позволил двери закрыться за спиной.
Пора вспомнить, чему нас учили в Рейзенморе.