Глава 8. Привал

К вечеру дорога начала уставать вместе с нами. Небо потемнело не сразу - оно делало это лениво, как будто нехотя, оставляя на горизонте полосы блеклого золота и холодного синего. Эрнест фыркал, сбрасывая с гривы иней, и я понял: если мы не остановимся сейчас, дальше будет только хуже. Даже я не из железа. И, что важнее, мой конь - тоже.
Я обернулся, - не помню в какой момент мы успели поменяться местами, все произошло само по себе, - он уже замедлялся. Без слов, без жестов. Просто потому что тоже это чувствовал. Очередное молчаливое согласие, которое почему-то работало лучше любых договорённостей.
Мы свернули с дороги в редкий перелесок. Земля там была чуть мягче, ветер - тише. Он занялся костром так, будто делал это каждый вечер своей жизни: уверенно, быстро, без лишних движений. Огонь вспыхнул почти сразу, отражаясь в его повязке и делая шрамы на лице ещё резче.
Я занялся Эрнестом. Напоил, дал овса, погладил по шее.
- Потерпи, старик, - прошептал я. - Завтра доберёмся. И там, надеюсь, будет не только холод и молчание.
Он тихо заржал, будто соглашаясь. Когда я вернулся к костру, еда уже была готова. Простая, сытная, та самая, от которой внутри становится чуть теплее, чем снаружи. Я сел напротив, вытянув ноги к огню.
Мы ели молча. Не неловко, просто... так. Неожиданно я осознал, что это молчание больше не давит. Оно стало неожиданно привычным, как скрип повозки или хруст веток под сапогами. Он ел сосредоточенно, глядя в огонь, будто там были ответы, которые он не собирался ни с кем делить.
- Значит, Грейвилль, - нарушил я тишину, не поднимая взгляда. - Что ты там делаешь?
Он медленно прожевал.
- Работа.
Я усмехнулся.
- Люблю конкретику. Она греет почти так же, как этот костёр.
Он посмотрел на меня долго, внимательно. Так смотрят на человека, который слишком много говорит, но почему-то ещё не вызывает желания его убить. Или уже вызвал, и он готовит план покушения?
- Охочусь, - наконец сказал он.
- На людей или на зверей? - уточнил я с лёгкой улыбкой.
Мгновение. Тишина стала плотнее.
- На тех, кто шумит, - ответил он.
Я тихо хмыкнул.
- Серьёзно? Ты весь день твердишь одно и то же. Самому не надоело?
Он приподнял бровь над повязкой и окинул меня странным взглядом.
- Ладно, ладно, - я поднял руки вверх, сдаваясь, - Тогда мне стоит быть осторожнее. Я, как ты мог заметить, люблю нарушать покой.
Он больше ничего не сказал, сидел молча, уставившись куда-то поверх костра. Лошади фыркнули, привлекая моё внимание и я стал разглядывать скакуна своего нового знакомого. Массивный, чёрный в едва заметную серую крапинку, он смотрелся мощнее на фоне моего Эрнеста. Мой конь уступал ему в размерах, но зато, я уверен, отличался мобильностью и ловкостью и меня в нём все устраивало. А вот его конь немного даже устрашал... В целом, как и его хозяин моментами наводил жути, не сколько своим внешним видом (за время моих странствий я повстречал людей и пострашнее), а сколько своим отрастраненным молчанием.
- Слушай, а как зовут твоего коня? - я подтянул ноги к себе и выжидающе уставился на него.
Громила продолжал молчать, будто не слышал мой вопрос, или специально игнорировал. Я склоняюсь ко второму.
- Не назвал себя, так хоть назови его. - я потянулся и принялся играть в свою любимую игру "доведи человека до белого коления глупой болтавней и он тебе ответит", - Ладно, я сам угадаю. Буцефал? Грозно, но как-то типично. Ворон? Ночь? Громила младший? Смерть?
На последнем слове он резко повернулся в мою сторону и зло зыркнул своим глазом. Я закусил губу. Видимо, взболтнул лишнего. Очень лишнего... Я было открыл рот, чтобы немного сгладить сказанное, но он заговорил первый:
- Арес.
Вот так просто, без пафоса и лишних эмоций, он наконец назвал хоть что-то! Считаю, это прогресс.
- Так ты... увлекаешься мифологией? Никогда бы не подумал, что такой...
- Нет. - он прервал меня, в который раз между прочим, - Я назвал его так, потому что он мне кое кого напоминает.
- Очень звучное имя... Ему подходит. - только и сказал я, даже не пытаясь вытянуть из него больше информации. Я уже давно понял, что это бесполезно.
Он ухмыльнулся, и я уловил в этом едва заметные нотки грусти.
- Ему тоже оно шло. - прошептал он и замолчал.
Я не стал больше ничего спрашивать. Иногда тишина говорит больше, чем любые слова, а сейчас она была густой, почти осязаемой - тянулась между нами, смешиваясь с треском костра и тяжёлым дыханием лошадей.
Ему тоже оно шло.
Фраза застряла у меня в голове, как заноза. Не потому, что была загадочной, нет. Потому что была слишком простой. И слишком окончательной. Так говорят не о тех, кто просто ушёл. Так говорят о тех, кого больше нет.
Я смотрел на огонь, но видел не пламя, а эту короткую трещину, появившуюся в чём-то большем и холодном. Лёд между нами не растаял, нет. Но он впервые хрустнул. Едва слышно, почти случайно. И от этого становилось ещё важнее.
Раньше громила был для меня стеной. Глухой, ровной, без окон. Сейчас же в ней появилась щель - тонкая, опасная, но настоящая. И я подумал, что, возможно, однажды смогу заглянуть за неё. Узнать не только то, кем он стал, но и кем был. И кем был тот, чьё имя он больше не произносит, но всё ещё носит с собой - в шаге коня, в тяжести взгляда, в этом странном прошедшем времени.
Я не знал, получится ли у меня растопить этот лёд полностью. Но впервые за всё время мне показалось, что он вообще поддаётся. И этого было достаточно. Пока - достаточно.

Ночь пришла быстро. Огонь стал ниже, звёзды - ярче. Холод медленно, но уверенно пробирался под одежду. Я закутался плотнее, улёгся ближе к костру, глядя в небо. Он устроился чуть поодаль, спиной к повозке, будто даже во сне не собирался терять контроль над пространством.
Я не знаю, спал ли он, но я спал плохо. Полусон, полуявь. Холодные мысли. Лица из прошлого, которые приходят только ночью. Академия, имена, ошибки. Вопросы, на которые я всё ещё не нашёл ответов.
Иногда мне казалось, что он тоже не спит. Что его дыхание меняется, когда я ворочаюсь. Что он так же, как и я, просто лежит и смотрит в темноту.
Под утро мороз стал злее. Я проснулся от того, что пальцы онемели. Небо было серым, низким. Огонь давно погас. Я сел, потирая руки, и только тогда понял, что рядом с костром снова тлеют угли.
Он уже был на ногах, спокойный, собранный. Как будто ночь для него просто короткая пауза между делами.
- Доброе утро, - хрипло сказал я. - Если оно вообще может быть добрым.
Он бросил в огонь ещё веток.
- Едем.
Я улыбнулся, поднимаясь.
- Вот за это я тебя уважаю, громила. Никаких «как спалось», никаких лишних иллюзий.
Он не ответил. Но, клянусь, уголок его рта едва заметно дёрнулся.

***

Дорога к Грейвиллю началась раньше, чем показались его ворота. Это было странно и почти смешно - будто сама земля заранее решила предупредить: дальше будет иначе. Колея стала мягче, не такой изломанной, как возле Сиверна, камни под копытами перестали скрежетать, а грязь по обочинам - скользкая и липкая ещё милю назад - вдруг снова стала нормальной. Не раздражающей, а обычной, после которой не жалко потратить пару часов на отмывание себя и одежды.
Я даже поймал себя на том, что несколько раз глубоко вдохнул просто так, без причины. Воздух был... другим, не тяжёлым, не давящим. Не пропитанным ожиданием беды.
Навстречу нам попалась первая повозка гружёная мешками, из-под которых выглядывали связки лука и что-то явно пахнущее копчёным мясом. Мужик на козлах махнул рукой громиле, словно старому знакомому. Тот коротко кивнул, даже не замедлив хода.
- О, - протянул я, усмехнувшись. - Смотри-ка. Тебя тут, похоже, любят.
Он промолчал. Как обычно. Зато его конь фыркнул, будто подтверждая мои слова. Я глянул на чёрного скакуна - мощного, спокойного, уверенного в себе до наглости.
- Арес, значит, - пробормотал я почти про себя. - Ну, хотя бы ты более разговорчив, чем твой хозяин.
Ещё одна повозка - уже выезжающая из деревни. Женщина, дети, корзины с хлебом. Смех, настоящий, не натянутый. И в этот момент я вдруг понял, что давно его не слышал. Не смех - жизнь.
Когда показались ворота Грейвилля, я невольно выпрямился в седле. Они не были высокими. Не были грозными. Не пытались напугать. Обычные деревянные створки, чуть потёртые, с резьбой по балкам - кто-то явно любил украшать даже то, что не обязательно украшать. На столбах висели связки сушёных трав, и ветер лениво шевелил их, разнося запахи - тёплые, пряные, домашние.
Мы въехали внутрь и мир, кажется, просто... выдохнул. Повсюду было движение. Люди не шли, они жили. Кто-то раскладывал ткани на прилавке, ругаясь и смеясь одновременно. Где-то рядом хлопнула дверца печи, и в воздухе тут же повис аромат свежих булочек - такой, что у меня предательски свело желудок. Я даже не заметил, как улыбнулся, по-настоящему, без усилия.
Дети носились между лавками, лавируя между ногами взрослых, и никто не кричал на них - только предупреждали, смеялись, ловили за капюшоны. Где-то зазвенела посуда, кто-то громко спорил о цене рыбы, а из глубины улицы тянуло дымком - не гарью, а уютным, правильным дымом очага.
До меня внезапно дошло, что я снова дышу глубже, легче. Словно последние месяцы - нет, годы - я шёл с камнем в груди, а здесь его просто... не было.
Сиверн всплыл в памяти сам собой - пустые улицы, закрытые лица, взгляд исподлобья. Там каждый шаг будто спрашивал: зачем ты здесь? А тут... тут никто не задавал вопросов. Ты просто был и этого было достаточно.
- Ничего себе, - вырвалось у меня. - «Серая деревня», говорили они. Ага. Конечно.
Громила бросил на меня быстрый взгляд - короткий, оценивающий. Не раздражённый. Скорее... настороженный. Будто он видел, как я расправляю плечи, как оживаю, и это его немного сбивало с толку.
Мне же было хорошо. Не потому что весело, а потому что спокойно. Я вдруг понял, что хочу здесь задержаться. Поесть нормальной еды, посидеть у огня. Послушать разговоры, не думая о том, кто из них может оказаться врагом. И, возможно - впервые за долгое время - просто позволить себе быть не героем, не странником, не тенью прошлого.
Просто человеком, который въехал в живую деревню и подумал: да... вот здесь, пожалуй, можно перевести дух. И где-то внутри, тихо-тихо, шевельнулось предвкушение.

Мы проехали ещё пару десятков шагов, когда он вдруг резко натянул поводья.
Так резко, что Арес остановился как вкопанный, а Эрнест недовольно фыркнул, чуть не уткнувшись плечом в повозку. Громила обернулся ко мне через плечо - не полностью, будто даже на это не хотел тратить лишних движений.
- Всё, - коротко бросил он. - Дальше сам.
Я моргнул.
- В смысле «сам»?
- Мне туда. - он кивнул в сторону боковой улочки, где дома стояли плотнее, а заборы были выше. - Отдать товар. - Он сделал паузу, ровно на полсекунды. - Ты свободен. Можешь валить на все четыре стороны.
Без прощаний, без взглядов, без лишних слов. Он уже разворачивал коня, когда я рефлекторно наклонился вперёд, будто собирался поехать следом.
Ага. Щас. Так я тебе и позволил меня кинуть, дружище.
- Да я и не... - начал было я, но он уже тронулся с места.
Ну уж нет. Я двинул Эрнеста следом - не вплотную, конечно, так... будто просто осматриваюсь. Будто мне вдруг стало жизненно важно рассмотреть именно этот дом с резными ставнями, именно этот колодец и именно этот поворот улицы. Чисто турист. Абсолютно случайно едущий в ту же сторону.
И вот тут судьба, как всегда, решила подкинуть огонька. Навстречу нам вырулили двое местных - мужчина лет сорока с широкой улыбкой и женщина с корзиной под мышкой. Они остановились как вкопанные, едва завидев громилу.
- О, Каэл! - радостно воскликнул мужик. - Ты вернулся!
Я внутренне замер.
Каэл?
- Долго тебя не было, - подхватила женщина. - Мы уж думали, ты опять где-то пропал надолго.
Громила остановился. Напрягся - я это почувствовал кожей, хоть и стоял чуть поодаль. Его плечи будто стали шире, тяжелее.
- А это что, - мужчина перевёл взгляд на меня, - ты себе помощника нашёл?
Я изо всех сил сделал вид, что меня внезапно заинтересовало небо. Очень. Крайне. Настолько, что я даже прищурился, будто высматривал пролетающих птиц.
Каэл, значит. Ха.
Я почти физически почувствовал его взгляд исподлобья, колючий, злой. Такой, которым обычно пытаются прожечь дыру в спине. Я же оставался кристально невинным. Ничего не слышал, ничего не знаю. Просто странник, просто мимо проезжал.
- Нет, - буркнул он наконец. - Не помощник.
И всё. Ни пояснений, ни комментариев.
Местные тут же потеряли к нему интерес - видимо, привыкли к его лаконичности - и переключились на меня.
- А ты кто будешь? - спросила женщина, улыбаясь так, будто мы знакомы лет десять. - Откуда к нам?
Я мгновенно включил старую, проверенную временем маску.
- Я? - переспросил я, улыбнувшись чуть шире. - Да так... странник. Дорогами хожу, мир смотрю. Имя не самое важное, но можете звать меня... Эйден.
Почему Эйден? Да почему бы и нет. В этот момент оно показалось мне удивительно убедительным.
- Ненадолго к нам? - уточнил мужчина.
- На пару дней, - кивнул я. - Отдохнуть, перекусить. А там снова в путь.
- Ну так это ты правильно заехал! - обрадовался он. - У нас всем рады. Можешь у мясника остановиться, у рыбака, у лесника - да у кого угодно, место найдётся.
- Спасибо, - искренне сказал я. И это было чистой правдой. - Вы очень... тёплые.
Пока они наперебой начинали советовать, где лучше кормят и у кого печь теплее, я краем глаза заметил, как громила этим воспользовался. Он коротко щёлкнул поводьями, и Арес рванул вперёд, увозя его дальше по улице - быстро, решительно, будто он спасался бегством. Я проводил его взглядом.
Дал дёру, значит.
Уголок губ сам собой пополз вверх.
Каэл. Вот ты и попался, дружочек.