Глава 22. Цена слова

Архив дышал тишиной. Теодор знал, что уже слишком поздно. Знал по тягучей тяжести в веках, по тому, как огонь в камине перестал быть живым и стал просто тлеющим воспоминанием о тепле. Знал по часам - стрелки давно перевалили за полночь. И знал по простому, почти болезненному факту: дома его ждала Ванесса.
И всё равно он сидел. Перед ним лежали старинные записи - пергаменты, фолианты, заметки на полях, сделанные рукой тех, кто давно превратился в имена и даты. Обычно это работало безотказно. Буквы, порядок, смысл, структура. Мир, который можно разложить по полкам. Мысли выстраивались следом, успокаивались, замирали.
Но не сегодня. Теодор с раздражением отодвинул от себя очередной свиток. Бумага тихо шуршала, словно обиженно. Архив не возражал. Он никогда не возражал. Он просто принимал.
За всю его жизнь в Академии здесь впервые пропала студентка. Не умерла. Не была отчислена. Не сбежала, оставив следы. Просто исчезла. Это слово не укладывалось в голове. Исчезновение - из другого времени. Из тех лет, когда имя Рейзена произносили шёпотом, когда страх был частью расписания. Тогда подобное казалось... возможным. Почти логичным.
Но сейчас? Мирное время. Академия, полная света, голосов, смеха. Рождество, каникулы, возвращение студентов. Жизнь. Ричардс, конечно, нашёл объяснение - ссора, юношеский максимализм, эмоции, возраст в конце концов. Типичный Ричардс. Всё списывать на возраст, потому что так проще. Потому что если признать иное - придётся смотреть глубже.
Теодор откинулся на спинку дивана и медленно провёл ладонями по лицу. Пальцы задержались у переносицы. Огонь в камине треснул - тихо, устало - и начал угасать окончательно.
И тогда он почувствовал это. Не боль. Не страх. Что-то другое... Тяжёлое, вязкое ощущение поднялось изнутри, словно из самой глубины, где обычно ничего не поднимается. Оно не рвалось наружу, не требовало внимания. Просто медленно оседало в груди, давило, будто напоминая о себе каждым вдохом.
Теодор открыл глаза. Архив был тёмным почти полностью. Свет держался на нескольких свечах на столе - тонких, вытянувшихся, будто они сами устали гореть. Воск стекал по ним медленно, как время, которое никто не торопит. В камине остались лишь красные угли. Он снова посмотрел на часы. Второй час ночи.
«Устал», - подумал он.
Долгий день. Слишком много разговоров. Слишком много мыслей. Слишком много чужих тревог. Всё объяснимо, всё рационально.
Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Ощущение не ушло. Оно осталось - спокойное, тёмное, внимательное. Словно что-то внутри него смотрело вместе с ним в темноту архива.
Теодор закрыл глаза. И позволил тьме принять себя - на одно мгновение дольше, чем следовало.

***

Прошла неделя. Может, чуть больше. Дни сплавились в один вязкий комок - без чётких границ, без ощущения утра и вечера. С того момента, как слово пропала перестало быть предположением и стало фактом, время в Академии пошло как-то криво, со скрипом.
Искали везде. Искали официально - силами преподавателей, деканов, студентов. Искали тихо - по одиночке, без лишних глаз. Эмили искала тоже. Настолько, что однажды, никому не сказав, спустилась туда, где когда-то всё началось. К Источнику. К месту, о котором не говорили вслух. Конечно, там не было никаких следов. И не могло быть. Четыре года назад его укрыли магией так плотно, что даже сама Академия, казалось, забыла о его существовании. Никто не смог бы попасть туда, даже если бы захотел.
Но проверить стоило. Так ведь?
Дафны не было нигде. Мелисса с каждым днём словно становилась прозрачнее. Ходила тихо, опустив плечи, будто боялась занять лишнее место в мире. Директор, заметив это, хотел освободить её от занятий - дать время прийти в себя. Но в итоге решили иначе: сейчас ей нужнее люди, чем одиночество.
Роб держался хуже. В пятницу, на пробном тесте по стрельбе, он почти не попал в мишени. Для лучника его уровня - провал. Миссис Хоккинс была откровенно расстроена. Эмили тоже. Она стояла у края площадки и видела, как дрожат его руки, как он слишком долго целится и всё равно промахивается.
Он винил себя, это читалось без слов. А по Академии уже поползли слухи: ссора, ревность, прошлое. Кто-то - самый «умный» - додумался до того, что Роб мог ударить Дафну. Мол, неудачно, та упала, а он замёл следы. Пропала сама, конечно. Удобно. Он учился здесь ещё во времена Рейзена. Рос по его законам, по его жестоким правилам. Какой там переход к любви и нежности? Ла Варра - это, мол, фасад. А внутри всё тот же Рейзенмор.
Эмили эти разговоры злили до скрежета зубов. Настолько, что вчера она сорвалась.
Она была в библиотеке - искала книгу по ведению боя в полевых условиях. Обещала одной из учениц, а та, как назло, исчезла с привычного места. Эмили шла между стеллажами, перебирая корешки, прокручивая в голове, кто мог взять её последним. И услышала голоса. Тихие, шепчущие, как и положено в библиотеке. Но слова она разобрала отчётливо. Каждое.
- ...я тебе говорю, он странный.
- Говорят, его видели злым в тот день.
- А я слышала, что Дафна вообще была с каким-то мечником...
Кто-то хихикнул.
- Ну так ясно, приревновал.
- Она, говорят, давно хотела с ним расстаться. Он же ко всем столбам ревнует.
- А теперь строит из себя страдальца. Удобно, да?
Пауза. Потом - почти с наслаждением:
- Ну а что вы хотели? Он же из времён Рейзена. Там все такие были.
Эмили остановилась, медленно выдохнула. А потом вышла из-за стеллажа. Глухой удар ладони о стол заставил компанию подпрыгнуть. Книги дрогнули, кто-то ахнул.
- Простите, - произнесла Эмили холодно, - а что это вы тут обсуждаете?
Лица побледнели. Кто-то начал лепетать оправдания, кто-то пытался улыбнуться, кто-то сделал вид, что вообще не при делах. Она не дала им ни секунды.
- Дафна пропала, - её голос был тихим, но резким, как лезвие. - Не сбежала. Не «наверное поссорилась». Пропала. А вы вместо того, чтобы переживать за сокурсницу, сидите здесь и перемываете чужие жизни, как на базаре.
Кто-то попытался возразить.
- Мы просто...
- Мы слышали...
- Молчать, - перебила она. Одного слова хватило. Эмили сделала шаг вперёд, - Чтобы я больше никогда не слышала ни одного подобного разговора. Ни здесь. Ни где-либо ещё. Ни в этом контексте.
Она обвела их взглядом.
- Вы вспомнили Рейзена? Отлично. Тогда не забывайте и другое: Я тоже училась в его времена. И если Академия чему-то меня и научила, так это тому, что длинные языки иногда нужно укорачивать.
Тишина стала почти осязаемой.
- Свободны, - сказала она наконец.
Когда они исчезли между стеллажами, Эмили ещё долго стояла на месте. Сердце билось слишком быстро. Злость никуда не ушла. Потому что где-то в этих стенах действительно было что-то не так. И это было куда страшнее любых слухов.

***

Занятия в Академии продолжались. Или, по крайней мере, все делали вид, что продолжались. Прошло ещё пару дней - таких же серых, вязких, одинаковых, будто кто-то растянул один и тот же день на бесконечную ленту. Напряжение не ушло, оно просто стало фоном. Как гул в ушах, к которому привыкаешь, но который всё равно мешает дышать.
Эмили и Джеймс держались привычного ритма. Их внеклассные занятия никто не отменял - стрельба, меч, базовая тактика. Движение как якорь. Пока тело занято, мысли не так громко орут.
Сегодня пришло мало учеников, слишком мало. Кто-то боялся. Кто-то был завален долгами после каникул. Кто-то - просто не хотел лишний раз попадаться Эмили на глаза после истории в библиотеке. Она помнила. О, она прекрасно помнила.
«Длинные языки нужно укорачивать» - фраза разлетелась по Академии быстрее любой сплетни. И теперь многие предпочитали молчать. На всякий случай.
Эмили стояла, опершись о стену тренировочного зала, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Взгляд скользил мимо учеников, но она была не здесь. Где-то между прошлым и тем, что снова пыталось вылезти наружу.
Лёгкий тычок в плечо.
- Эй, - Джеймс даже не смотрел на неё, продолжая объяснять. - Вернись.
Она моргнула, раз, второй. Реальность щёлкнула, встала на место. Эмили обвела взглядом зал. Просторный, специально оборудованный под их занятия, с разметкой на полу и следами старых тренировок на стенах - царапины, вмятины, следы прошлого, которое никто так и не стер.
И тут она встретилась взглядом с Фэйт.
Серо-зелёные глаза. Слишком внимательные, слишком взрослые для её возраста. Хрупкая, тонкая, будто её можно сломать одним резким словом и при этом внутри неё была сила, от которой иногда хотелось отвести взгляд. Рейзенмор забрал у неё детство рано. Но взамен дал нечто другое.
Фэйт смотрела прямо, без страха. Эмили, сама того не заметив, улыбнулась. Фэйт ответила тихо, почти незаметно, но искренне. Джеймс тем временем продолжал:
- Если вы понимаете, что силы не равны, ваша цель не победить. Ваша цель - выжить. Выиграть время. Заставить противника ошибиться. Отвлечься. Сбить ритм...
Эмили вздохнула и закатила глаза. Теория, опять теория. Она оттолкнулась от стены и подошла ближе. Положила ладонь Джеймсу на плечо - просто, уверенно, как всегда делала.
- Всё это, конечно, красиво звучит, - сказала она, - но давай не будем мучить детей словами. Покажем?
В её голосе уже был тот самый огонь, тот самый тон. Она подмигнула и отошла, разворачиваясь лицом к нему, легко становясь в стойку.
В зале что-то изменилось мгновенно. Ученики оживились, кто-то даже тихо присвистнул. Джеймс посмотрел на неё, улыбнулся и покачал головой - мол, я знал, что этим всё закончится.
- Ну что ж, - сказал он, - как скажешь.
Сначала они валяли дурака. Медленно кружили, делая вид, что прощупывают друг друга. Ложные выпады, слишком очевидные шаги, демонстративные паузы. Эмили усмехалась, Джеймс нарочно запаздывал с реакцией. Это было похоже на танец - знакомый, старый, почти домашний.
Но потом что-то щёлкнуло. Движения стали резче, быстрее, чище. Они всё ещё не дрались по-настоящему, но это уже был бой. Настоящий, живой, с азартом, с дыханием, сбившимся в унисон.
И тогда Эмили сделала это. Старый трюк. Почти забытый. Шаг назад - слишком открытый, пауза на долю секунды дольше, чем нужно. Именно настолько, чтобы Джеймс купился.
Он пошёл вперёд. И в следующий миг оказался на полу. Эмили прижала его, смеясь - легко, победно, с тем самым выражением лица, которое знали все, кто когда-либо с ней тренировался.
- Вот! - заявила она, обводя взглядом учеников. - Настоящая демонстрация того, что он вам только что пытался объяснить!
Зал загудел, кто-то захлопал. И именно в этот момент Джеймс воспользовался шансом. Резкое движение, смещение веса, обман - чистый, красивый, почти наглый. И вот уже он сверху.
- Один важный человек когда-то дал мне дружеский совет. «Никогда не отвлекайся в бою. Даже если то, что происходит, ты боем не считаешь». - сказал Джеймс, глядя на неё сверху вниз. Эмили замерла. Искорки в её глазах вспыхнули мгновенно - она узнала. Он наклонился ближе, подмигнул:
- Я бы сказал проще: никогда не отвлекайтесь в бою. Даже если думаете, что уже победили.
Зал взорвался. Улюлюканье, аплодисменты, восторг. Джеймс поднялся первым и протянул ей руку. Эмили приняла её, вставая, и, пока ученики обсуждали увиденное, наклонилась ближе.
- Честно? - прошептала она. - Я удивлена, что ты это помнишь.
Он усмехнулся и так же тихо ответил:
- Я помню всё, что ты мне говоришь.
И на секунду мир стал проще, чище. Как будто даже тьма решила сделать шаг назад - хотя бы ненадолго.

***

Не зря говорят, что слухами мир полнится. Молва о том, что в Академии пропала студентка быстро дошла до ЛостВилла и, конечно, до родителей Дафны... Не то, чтобы кто-то из героев или директор Мур скрывали это от кого-то. Но все же всем хотелось найти Дафну раньше, чем ситуация совсем выйдет из под контроля.
Что ж, теперь она действительно из него вышла. Мистер и миссис Норрис уже с самого утра были в Академии, торчали в кабинете директора вот уже который час. Занятия на сегодня были отменены, потому что весь профессорский состав тоже был там с ними. Единственные, кого не пригласили на это импровизированное собрание - близнецы Найт, Джеймс и конечно студенты.
Ближе к обеду не выдержав напряжённого молчания, Теодор поддавшись искушению, прошел мимо кабинета Мура. Из-за мощной деревянной двери было почти ничего не слышно, но он сумел разобрать женский плач, видимо принадлежавший миссис Норрис, и наперебой голдящие голоса профессоров. Не выцепив для себя чего-то стоящего, Теодор разочаровано вздохнул и поплёлся к друзьям рассказаывать что он... Да в прочем он ничего толкового то и не слышал, поэтому рассказывать было особо нечего.
Проходя по коридору второго этажа, Теодору навстречу встретилось так мало студентов, что казалось будто пропала не одна ученица, а весь факультет... Либо на всех так повлияли идиотские слухи, что каждый теперь боялся даже нос высунуть из спальни, либо внеплановый выходной посреди недели развязал руки настолько, что все решили устроить тайные посиделки в своих гостиных.
Остановившись у одного из окон, Тео взглянул в сторону ЛостВилла, который зимой виднелся намного лучше, чем в остальные времена года. Он перевел взгляд дальше за горизонт, пытаясь словно сокол увидеть там незримый путь своего лучшего друга, который сейчас находился за сотню, а то и тысячу километров от Академии. И которого так сильно здесь ему не хватало...
В прочем, Эдриана не хватало здесь не только ему. Он часто видел, как Эмили, думая, что ее никто не видит, доставала из кармана сложеный портрет и рассматривала его, украдкой вытерая слезы. Теодор знал что это за рисунок, помнил тот день до сих пор, очень хорошо, в деталях и красках, будто прошло не несколько лет, а всего лишь пару дней. Там они были втроем близнецы и их лучший друг. Веселые, счастливые, беззаботные. То был их день рождения, который они договорились провести вместе. Они ходили по площади, дурачились, ели слишком приторные сладости, спорили из-за подарков, жили и даже представить не могли, что ждет их дальше...
Поддавшись теплым воспоминаниям, Тео не заметил, как сам смахнул одинокую слезинку, катившуюся по щеке.
- Где же ты там?... - прошептал он и прислонился лбом к холодному стеклу.
Открыв глаза, он заметил две фигуры, приближающиеся к воротам Академии. Две такие до боли знакомые фигуры, шли неспеша и о чем-то активно болтали. Один вечно с растрёпанными черными, как вороново крыло, волосами и другая, с густыми тёмными кудрями. Если бы никто не знал кто они, то решили бы что это брат и сестра. Но Тео знал их, даже слишком хорошо.
Подходя к воротам, Ванни подняла голову вверх, оглядывая знакомые стены Академии. Капюшон легко соскользнул с головы, выпуская наружу короткие кудри. Теодору всегда нравились длинные волосы любимой, нравилось зарыватся в них руками, перебирать каждую прядь пальцами. Но после всего случившегося с Рейзеном, Ванесса решила отстричь волосы. Типичные девочки - трогают свои волосы всегда, когда что-то случается. Но Теодору и сейчас нравилась ее прическа. Каре идеально подчеркивало острые скулы и пухлые губы, которых давно не касался сам Тео.
Мысли о губах любимой воодушевили, а мысль о том, что она здесь и уже через несколько минут он сможет их коснутся - опьянила лучше дедовской настойки. Хлопнув в ладоши, Теодор позабыл о своих недавних воспоминаниях и поспешил вниз, навстречу Ванни и Эрни.