В незыблимом восторге.

  Если у кого-то из наших персонажей жизнь вполне удалась, кто-то женится через две недели, кто-то живёт с новой новостью о беременности неизвестно от кого: от любовника или от бывшего мужа, а кому-то эту счастливую или наоборот бесчастливую жизнь надо построить.
  Лестничная клетка, её стены разносили глухой звук тяжелых, мужских шагов. Остановившись на нужном этаже молодой человек, которого мы все прекрасно знаем вдохнул спертого, парадного воздуха и попытался себя успокоить от самых плохих мыслей. Александр нацелился спустя неделю истерик и вечных недомолвок по-серьёзному поговорить с лучшим другом. Он сейчас стоял напротив двери его квартиры. Собравшись с силами, поправив очки парень с усилием нажал на кнопку дверного звонка...
  Женя сидел за столом в кухне и со слабой улыбкой рассматривал гербарий его дочери, поджидая её со школы. Сухие, выцветшие листья воодушевляли парня на теплые воспоминания о семейных прогулках и юношестве, когда он сам горел желанием иметь огромную коллекцию гербариев. Любил он это занятие.
  Неожиданно по его пустой квартире раздался писк звоночка, Евгений с удивлением глянул на часы и улучив, что дочь должна быть на занятиях с опаской двинулся к двери. Да и ключи у Алёны имеются, зачем звонить ей в звонок, до которого она фактически дотянуться не сможет?
  Шатен отворил дверь и увидев за ней лучшего друга успокоился.
   — Шурка, привет, заходи. — радушно пролепетал Женя, раскрывая дверь шире и запуская Штольца в квартиру.
  Саша скромно улыбнувшись зашёл за порог и стянул с себя осеннюю ветровку.
   — Я поговорить хотел. — слабо сказал очкарик, прокашлявшись.
  Мороз охватил его горло, в носу стоял приторный запах осеннего дождя, глаза заболели.
   — Пойдём. — с улыбкой сказал Евгений, подзывая рукой друга в сторону гостинной.
  Александр решил не перечить и уверенным шагом двинулся по коридору, преждевременно сняв с ног ботинки. Он опасливо оглядывался, боясь нахождения дома других людей. Эти откровения, которые он сейчас преподнесёт лучшему другу никто не должен слышать. Есть такая штука в жизни нашего героя, которую очень сложно оценить трезво – он боится и стыдится своей любви. Какая неимоверная глупость! Любовь – та самая вещь, которая не подлежит сомнению и угнетению! Это единственное, что даёт человеку счастье по-настоящему, морально. Любящий человек стремиться к лучшему себе ради любимого, любовь это невероятная поддержка, сопутствие двух любящих друг друга людей на пути жизни, любовь ведет человечество к точке идеала, эволюция идёт к признанию любви, между любыми полами, любыми нациями и внешностями, это прекрасно. Любить полезно, черт возьми, а того, что сулит человечеству светлое будущее нельзя стесняться.
   — О чём ты хотел поговорить? — спросил Шкловский, закрывая гербарий и запихивая его на полку между другими книжками.
  Саша немного помялся, боясь сказать лишнего, активно подбирал слова, чтобы выразить свои плывущие, мутные мысли. Поговорить и наконец-таки признаться другу о том, что творится у него в его слабой и разрушенной переживаниями душе, как сильно бьётся сердце при любом упоминании было необходимо, это, даже при отказе скрасило бы его войну с демонами любви.
   — Понимаешь... — Александр принял решение говорить издалека, — Я уволился с кафедры.
  Говорил Штольц – будто бежал марафон от Канады до архипелага Огненная земля, с отдышкой, оперся руками на стол, с другой стороны которого Женя стоял и боролся с книжной полкой.
  Как только новость долетела до слуха Евгения и была обработана он оставил вытащенный почти на половину из ряда книг гербарий и с напуганными глазами глянул на друга. Он прекрасно знал как горел он всё детство стать известным учёным, доктором биологических наук, не мог его амбициозный товарищ бросить всё на пол пути, когда до защиты кандидатской и звания кандидата наук совсем недалеко. Шкловский обернулся несколько раз к полке, а через пару секунд снова взглянул на Сашу.
   — Зачем? — погрустневши, с глазами, наполненными непониманием поинтересовался Женя.
  Очкарик поправил очки и потер чистую шею рукой. Евгений, заметив эту махинацию, спокойно вздохнул и чувствуя накаляющееся эмоции и палящий огонь в душе отвернулся, да бы спасти себя от вожделения к объятию любимого человека.
   — Ты так долго к этому стремился, а теперь всё бросил, ради чего? — допытывался Шкловский, немного поворачивая голову к другу, видя его периферическим зрением.
   — М, — Александр усмехнулся, присаживаясь на поверхность стола, — с тем, что я наговорил своему помощнику и тем двум дамам, которые за мной бегали...
  Он растянул паузу, а Женя посмотрел на него, развернув голову и повернувшись немного телом к парню.
   — ... С этим меня бы не оставили на кафедре.
  Говорил Штольц с открытым сердцем, горело и жгло изнутри, было больно до самозабвения.
  «... — Вань, — вдруг сквозь ветреные раздумья сказал Александр, — а как ты относишься к людям, которые... — он поднялся на кресле за ручки, — ... любят?
  Парень с папками в руках глянул на начальника с умными глазами.
   — В каком смысле? — поинтересовался с жаром секретарь.
   — Ну, влюблены, — Саша уже переходил на зачарованный шёпот, утопая в загребущих волнах собственной симпатии, — вне зависимости от пола.
  Иван несколько сменился в лице, немного понимая начальство, он даже положил синюю папку обратно на полку, погружаясь в раздумья.
   — А вы про... этих?... <...>...— Вы –... — хотел было начать фразу Ваня, обозначая для себя его ориентацию, как Александр закивал уводя от него взгляд.
   — Похоже, что да...
***
   — Ладно, попробую доходчиво объяснить!
  В душе шатена играли все эмоции, если бы вы узнали что он чувствовал в этот момент вы бы, ей-богу, расплакались.
   — Чтобы не тешить ваш гормональный фон и не рушить моё психическое здоровье я увольняюсь. — сообщил Саша, — Запомните: я люблю одного человека, и это уж точно ни одна из вас, впрочем, это даже не женщина...»
  Он не смог бы вытерпеть, это дошло бы до верха, до деканата, а с такими данными его бы разорвали на сто частей, как волки падаль.
   — Что ты им наговорил? — неистово дрожащим от страха голосом прошептал Евгений.
   — То, что должен был сказать тебе...
  Шкловский вопросительно глянул на него снова, ожидая продолжения речи.
   — У тебя прекрасная дочь. — с улыбкой начал Шура, — Если бы не она и наш с ней разговор в июле мы бы сейчас с тобой не разговаривали на таких тонах...
  Руки дрожали, ноги подкашивались, дыхание ровно не шло, стучало только два сердца, между которыми три шага.
  «— Скажите честно, — сквозь звонкий смех шепнула Шкловская, — вам мой папа нравится?
  Глаза Саши блеснули как новогодняя елка и он обернулся на девочку, в его груди горело сердце вместе с непониманием. Не мог человек понять сполна ничего, особенно собственных чувств. Здесь это всё сказанное было для него чистым абсурдом, перемешанным с аллегориями женского, хоть такого юного сердца. Говорить об эмоциях Штольца ещё совсем рано.
   — Лёнушка, о чём ты?... »
  Слишком много воспоминаний, но без них никуда, жизнь – одно сплошное воспоминание вселенной о том, что это было, такое существует и может быть на свете, а всё, что на этом свете есть хорошее – любовь, дружба, семья, успех – нормально.
   — Я много думал, в тот день, когда уволился я даже позволил себе выразить эмоции будто я девочка-подросток, которая не умеет решать проблемы по-другому, кроме того, как плакать.
  Женя всё ещё благополучно ничего не понимал, но все слова друга он анализировал с великой охотой и любовью, каждый звук его голоса был дорог и любим.
   — Я пытался с тобой поговорить, я признаю из всех своих выводов – я очень слабый человек, который боится своих чувств и эмоций...
  Евгений, как услышал слово «чувство» дернулся, со страхом повернул глаза в сторону, где стоял Саша, стоя к нему спиной и как только его голова всё поняла парень улыбнулся, пытаясь удержать себя на ногах от незыблимого счастья. Он осматривал вид из окна, шевелящиеся веточки и держал в сердце маленького ангела торжествующей любви.
   — В общем, я... — хотел было начать Штольц, как увидел указательный палец Шкловского, который указывал ему молчать.
   — Не трудись. — резко сказал Женя сквозь лучезарную улыбку.
  Евгений подошёл к Александру, практически вплотную и заглянул в его карие, глубокие глаза. Это счастье было видеть друга перед собой зная, что он взаимно тебя любит, что из-за тебя он позволил себе плакать и ради тебя он бросил то, к чему стремился и о чём мечтал всю сознательную жизнь. Это безоблачное счастье – любить и быть любимым.
  Ещё пара секунд...! Шкловский взял руку парня в свою правую ладонь, а сам неожиданно для себя самого и друга положил левую руку ему на затылок и с невероятной, красивой искренностью его поцеловал.
  Эти эмоции трудно описать одними словами, это энергетика влюбленных пар, на которой держится магнитное поле Земли.
  Пока наши герои пребывали в диком восторге, не отстраняясь друг от друга в дверях гостинной появилась дочь Жени, пришедшая со школы. Парни её не заметили, а она с великой радостью за счастье отца тихонько убежала к себе в комнату...