Пора отдохнуть от негатива.

   — Я мамы боюсь, — проговорил ребенок чуть не сквозь слёзы, — а тебя люблю!
  У Шкловского дрогнуло сердце – его ребенок боится собственную мать, которая родила и вырастила этого ребенка. Он со слабой улыбкой прижался к Алёне и в таком положении они сидели несколько минут, пока девочка от Жени не отцепилась и молча не ушла в детскую. Евгений только глянул ей в след с улыбкой и потянулся за телефоном, который лежал на тумбе. Ему нужна была поддержка друга, поэтому он поспешно набрал номер Макса.
  Максим с Оливией сидели на диване, в обнимку, изредка заботливо целуясь и притрагиваясь друг к другу, к примеру к рукам или к плечам, пытаясь откинуть прошедший свой скандал, и тут раздаётся скрип телефона Тарасенко. Макс оставил жену сидя на диване, а сам отправился в коридор вместе с телефоном, захваченным по пути со столешницы. Тарасенко уже был на подходе к спальне и нажал зеленую кнопку, принимая звонок от шурина.
   — Да, слушаю. — сказал Максим, прислоняя телефон к уху.
   — Макс, можешь приехать? — начал Шкловский, поправляя волосы и вставая с прохладного пола.
   — Что-то случилось? — озаботился блогер.
   — От меня Аня ушла.
  Глаза Тарасенко забегали по полу, он не знал, что и подумать на этот счёт. Оставить друга он не имел права.
   — Хорошо, я сейчас буду, — быстро сказал Максим, — а Алёна?
   — Алёна пока дома, а Ани нет. — сообщил Женя, заходя в большую комнату и разглядывая окно.
   — Я сейчас, жди. — Макс сбросил звонок и ринулся собираться.
  Он подлетел к шкафу тут же, стянул домашнюю одежду и стал в попыхах искать джинсы и рубашку. Погода за окном радовала крыши сонного, утреннего Петербурга золотыми лучами красного, солнца. Плыли золотые и розовые облака по пурпурному небу. Блестели дороги, луга под росой, рассеивается туман вдоль глухих трасс. День снова обнял тихий город, в котором засело шикарное лето с жаркими температурами.
  Блогер уже застегивал последние две пуговицы на белой рубашке, как в дверях появилась кудрявая голова его супруги. Оливия обернулась в сторону мужа с удивленными глазами.
   — Ты куда? — растерянно поинтересовалась Винья, заходя в спальню.
  Максим протянул только какое-то сжатое «М», подбирая слова, но это не увенчалось успехом, поэтому он решил сказать прямо.
   — Твоего брата жена бросила. Я должен как-то его поддержать.
  Всё было бы хорошо, только если бы не глупое самомнение Старенко, она даже взяла фамилию матери при получении паспорта в четырнадцать лет, чтобы не иметь ничего общего со старшим братом, особенно общей фамилии.
  Дурного он ей ничего не делал, но какая-то личная неприязнь выработалась у девушки к родному человеку, может, из-за его некого снобизма по профессии или слишком мягкого характера. Личной жизнью брата девушка не интересовалась, племянницу знала, возможно, любила, но с братом общалась всегда сухо, либо вообще не контактировала. Даже удивилась, когда начала отношения с Максимом, когда узнала, что Евгений ему приходится хорошим другом. Она только кивнула после слов мужа и гордо ушла, скрывая тихую обиду. Макс только озабоченно и ласково глянул ей вслед и схватив личные вещи и сумку для них рванул ко входной двери. Черноволосая только кинула взор в сторону мужа, который только нырнул в подъезд под скрип двери и с неимоверно грустными глазами ушла в зал.
***
   — Иду я! — под дикие возгласы дверного звонка прокричал Женя, выходя из главной комнаты в коридор и к двери.
  За дверью стоял Максим, а из детской выглянула Алёна.
   — Что такое? — спросил ребенок, следя за отцом, ищущим ключи по тумбе и в сумке.
   — Иди, посиди, всё хорошо. — задумчиво сказал Евгений, открывая дверь.
  Парень отворил замок и перед ним появился новоиспеченный зять.
   — Здравствуй. — сочувственно прошептал Тарасенко, не разрывая рукопожатия между ним и другом.
   — Проходи.
  Молодые люди в следующие несколько минут оказались в зале, и располагались за столом.
   — И что, она просто собрала вещи и ушла? — уточнил Макс, поглядывая то в окно, то на шурина, который копался в ящиках в поисках чая.
   — Да, просто так. Всё нормально было. — вывел Шкловский, собирая чашки.
   — Да ничего у вас с ней никогда нормально не было. — выдохнул блогер, поправляя волосы.
   — Это правда. — грустно прошептал с придыханием Евгений,  — Но расстраивает априори не это.
  Максим задал подходящий вопрос: «А что?».
   — Она наверняка за Алёну судиться со мной будет, — его голос предательски дрожал, Тарасенко услышал это, встал из-за стола, подошел к другу, кладя ему руку на плечо, — а суд у нас зачастую на стороне матери.
  Юноши погрузились в траурное настроение, но их гробовую тишину разорвал свист чайника.
   — Если она Алёну заберёт она не даст нам видеться, — Женя стал разливать кипяток по чашкам, — а я не смогу... так.
   — Конечно, — Макс оперся поясницей на столешницу, — вас с Алёнкой друг от друга не оттащишь.
  Шкловский закивал. Молодые люди переглянулись и Максим, подбадривая друга приобнял его за шею и потряс, чтобы тот не расстраивался сильно. Всё равно Женя пребыыал в скверном настроении от произошедшего, но жизнь есть жизнь, может быть, не строила ему судьба быть счастливым отцом. Хотя, разве судьба стоит спиной к хорошим людям? Вдруг, позади парней, так как они стояли лицом к гарнитуру, послышались шаги, чьи-то тихие и задумчивые. Евгений обернулся, а следом и Тарасенко. В дверном проёме показалась Алёна. Она посмотрела на папу, на дядю, молча проанализировала диалог юношей, а через несколько секунд молчания и хлопанья густыми ресницами девочка сорвалась с места и подбежала к папе, обнимая его.
   — Как я могу этого, своего ребенка не любить? — сквозь лучезарную улыбку проговорил Женя, выделяя голосом слово «своего» и поднимая шестилетнюю дочь на руки.
  Алёна обвила шею отца руками и прижалась к нему как котенок, показывая своё несогласие расставаться с ним.
   — Она же в этом году в первый класс идёт? — спросил Мапс, поправляя пушистые волосы племянницы.
  Шкловский молча кивнул, а следом поцеловал дочь в плечо.
   — Причем тут это? — шепотом, совсем тихо спросил Женя.
   — Могут придраться к Аньке, либо к тебе, если повезет. — Макс стал показывать в какие-то углы их квартиры.
   — Могут.
  Юноши помолчали, пока девочка на повернулась к ним лицом. 
  Говорили они о неблагополучности семьи, если один из родителей будет лишен родительских прав через суд. В школе, у администрации могут появиться вопросы, а особенно если Алёна останется с отцом.
   — А зачем им сдалась наша жизнь? Мне и с папой хорошо. — вывела Алёна целуя любимого отца в висок.
  Мужчины с ней согласились о неприкосновенности частной жизни и решили заняться более позитивными делами – выпить чаю и отдохнуть от всего негатива.