Мы разрушим их семью...

   — Шурку не дождёмся! — сквозь смех произнёс Макс, пересыпая сахар из руки в руку.
   — Макс, не разбазаривай ценный продукт! — прикрикнула Оливия, хлопнув в ладоши.
  Этот звук напугал Тарасенко, он дернулся и сахар с треском посыпался на пол.
   — Это было красиво. — посмеялся Женя, оборачиваясь на стоящую в дверях сестру и поглядывая на зятя сзади.
  Блогер в попыхах искал тряпку, чтобы собрать кристаллики сахара с плиточного пола, пока жена вздыхала над ним, начиная смеяться вместе с братом. В ту же секунду раздался кислый звонок в дверь.
   — Я открою. — быстро сказала Ви, успокаиваясь.
  Девушка направилась к двери, сняла её с затвора, повернула ключ и открыла её. Перед ней появился друг.
   — Привет, Шур, легок на помине! — воскликнула Лив, впуская Штольца в квартиру.
  Шатен снял с ног ботинки и ступил на бетонный пол. Он даже через носки ощутил непривычный холод бетонных плит в квартире Тарасенко, он отдернул одну ногу от пола, глянул на удивлённую Оливию, которая стояла на полу босиком.
   — Не ломайся, пошли...
  Молодые люди прошли в большую комнату, Максим уже убрал сахар, прополаскивал тряпку, а за столом сидел Женя. Он обратил на лучшего друга внимание, лучезарно улыбаясь.
  Александр сам замялся, но тоже приулыбнулся, вспоминая его недавний диалог с дочерью Евгения. Анализ занял у него не менее месяца, он чувствовал свою любовь, не предназначенную исключительно мужчине, он сам – представитель того же пола, не сможет он, воспитан по-другому, но сердце не обманешь. При виде друга он не знал куда ему деваться, сердце начинало биться как бешеное, руки дрожали и предательски холодели.
  Шкловский и Штольц соприкоснулись руками, перемешалось тепло и холод, по их телам, от рук неожиданно пошёл электрический разряд и растеклось по венам приятное тепло.
   — Что руки у тебя холодные? — поинтересовался с большой заботой Женя, второй рукой хватая другую руку Саши.
  Александр присел рядом, не желая убирать руки из рук Евгения, просто смотрел на него, иногда отводя взгляд на другой объект, чтобы отвлечься от основного объекта его обожания. Можно сказать чётко – анализ Алёны был полностью правдив, он – влюблён.
  Старенко, отвернувшись от ящика с чашками повернулась к столу и завидев брата с другом в такой меланхолии решила её не прерывать, а просто приулыбнувшись тихонько поставила чашки на стол, но юноши отцепились друг от друга и даже отвернулись, чтобы никого, а уж тем более себя не искушать.
  Девушка оглянула каждого из парней по отдельности, игриво дергая бровями.
   — А где Алёна? — спросил Макс, чтобы разрядить обстановку.
   — У матери нашей. — в один голос сообщили Женя и Оливия, Евгений повернулся к сестре и вновь залился с ней вместе смехом.
   — Сразу видно кто тут кровные родственники! — воскликнул Саша, стаскивая из вазочки конфету.
  Максим тоже посмеялся с супругой и друзьями, но все их припадки разбил визг чайника. Тарасенко снял его с плиты, выключая конфорку и понёс к столу. Разлив кипяток по четырем чашкам и раздав их ребятам он отнёс чайник обратно и сам сел рядом с женой, против лучших друзей.
  У группы затянулся веселый диалог, они перевернули верх дном трагичную ситуацию с разводом Жени, превратив её во что-то простейшее и особенно не травмирующее. Можно было бы сказать, что это эгоистично по отношению к ребенку, но вовсе иначе – это было вынужденной мерой – развод, и ребенок обрёл ту сторону жизни, на которой ему уютно.
  Говорили они и о работе, об неудовольствах человеческой жизни, покамест об этом можно говорить.
   — Тебе вообще грех жаловаться! — дергая рукой в сторону Шкловского сказал Макс, — Руководитель промышленного отдела, неужели плохо?
  Женя не нашёл что ответить, поэтому сострадательно помолчал и качнул головой. Старенко только усмехнулась и потянулась за телефоном. Гаджет подле неё визжал как ненормальный, отскакивая всем сидящим за столом в ноги. С яркой улыбкой она открыла экран блокировки, но увидев там сообщения от Матвея улыбка с лица медленно пропала. Черноволосая, почувствовав взгляды на себе подняла взор с экрана телефона и с наигранной улыбкой глянула на присутствующих мужчин.
   — Всё нормально? — поинтересовался Штольц, поглядывая на подругу.
   — Да, да. — девушка кивнула и снова принялась что-то читать в телефоне.
  Юноши отвлеклись от Оливии и не найдя новой темы для разговора погрузились в неловкую тишину. Потупив друг на друга глаза молодые люди стали разглядывать друг друга. Максу эти гляделки надоели и он, кашлянув сообщил: — Пойду цветы в комнате полью.
  Тарасенко встал из-за стола, придвинул стул и ушёл в ванную с лейкой, захваченной с полки в прихожей.
  Лив старалась не показывать при брате и друге эмоции, хотя их у неё было «завались», по горло. Ей хотелось бежать и плакать, убегать от правды. Матвей добивался от неё разъяснений её неожиданной пропажи после роковой ночи. Ей было невыносимо стыдно за малодушничество того дня, во-первых перед мужем, а во-вторых перед самой собой. Через секунду Винье поступил входящий звонок от Антенко, поэтому она схватила телефон и вместе с ним рванула в ванную, гермитично закрывая дверь.
  Женя с Сашей остались совсем одни, сидя за столом. Штольцу было страшно оставаться наедине, уж тем более со своими чувствами, с Евгением, но раз такое ему уготовила судьба – надо принять.
  Женя всё поглядывал на друга, а в конце концов выдохнул и схватил его левую руку, которая лежала у него на его ноге. Александр немного опешил от такой самовольности лучшего друга, дыхание сбилось. Шкловский повернулся к другу, всё ещё удерживая его холодную руку. Ему этот холод был необычайно приятен и любим, потому что и ему дочь вправила мозги.
   — Ты весь день сам не свой... — прошептал ласково Евгений.
  Шура обернулся на него, заглядывая в глаза. Странная энергия овладела им и он решил не тянуть – в его умную голову пришла идея сознаться в своих эмоциях и поведении.
   — Просто, — заикаясь говорил Александр, — я могу, конечно, скрывать, но это сложно.
  Женя его вовсе не понимал, поэтому он разглядывал его золотые глаза.
  Долгие прелюдии его речи могли свести с ума кого угодно, но любимый им друг слушал внимательно, с воодушевлением.
   — Дело в том, что я... — почти договорил Саша, если бы не вышедшая из ванной Оливия.
  Она только села за стол, глянула на юношей, разочарованных её появлением, как вдруг из комнаты послышался голос Макса: — Лив, твоя герань начала сыпаться!
  Окликнутая девушка обернулась, вздохнула и бросив телефон на стол, практически в центр убежала к мужу.
  Экран смартфона, на беду черноволосой остался включенным, а на нём – переписка с Матвеем. Женя хотел было продолжить прерванную беседу, уже начал переводить взгляд на друга, но взор остановился на гаджете сестры, который был немного повернут к ним. Он на своё несчастье заметил одно только сообщение Матвея: «Это была одна ночь между нами, вдруг, ты его не любишь?», но и его Шкловскому было достаточно. Парень уже забыв зачем изначально поворачивался к Штольцу уже отозвал его с новой новостью.
   — Шур... — прошептал зачарованно Евгений, — Лив, походу, Максу изменила...
  Их одинокий дуэт погрузился в сострадательную меланхолию, они не имели понятия что делать. Только Александр умно заметил: — Нужно молчать, иначе мы этой новостью разрушим их семью.