Только папе не говори...!

   Зачастую случаются передряги в семейной жизни, из-за чего супруги либо совсем разбегаются либо отношения их под знаком вопроса. Люди иногда слишком быстро женятся, не разобравшись в чувствах, либо слишком поздно, когда тянуть некуда. Часто случаются мелкие ссоры, как дождик, а бывают крупные наводнения, приводящие к разводу.
  А, кстати, господа, я позабыла вас познакомить с ещё одним нашим ведущим персонажем. По первому взгляду можно сделать вывод, что этот человек не имеет никаких социальных связей и потребностей, что его ничего не интересует кроме учебы, но это не так. Молодой человек, довольно приятной внешности, с караковыми волосами, карими, умными глазами под преломляющими стеклами очков, всегда розовыми и сияющими щечками, имя этому человеку — Александр. Фамилия его исторически совпала с персонажем известного романа «Обломов» — Штольц, но наш герой нисколько не уверенный и волевой командир, как тот самый гончаровский Андрей Штольц, а добродушный, немного вредный посредник. Он лучший друг Жени, знает его ещё со школы, когда последний учился в пятом классе, а Саша в четвертом. Молодые ребята сразу нашли общий язык, чем удивили многих в школе, что вообще неоправданно. Оба добрые ребята, с хорошей репутацией, с головой на плечах и с сердцем в груди. Юноши спустя шестнадцать лет остаются неразлучными друзьями. Женя, как нам уже известно стал товароведом с большим успехом, а Шура отучился, после золотой медали в школе, в Санкт-Петербургском государственном университете на кафедре химии и сейчас занимает пост ведущего специалиста в лаборатории химии-биологии при СПбГУ, в котором сам лично отучился.
  Сегодня эти молодые люди собрались под крышей квартиры, которая нам вполне знакома.
   — Я умоляю! — громко сказал Женя, надевая на плечо сумку, — Это ребенок, не надо устраивать ему прослушивание кандидатской.
  Александр смотрел на друга перед зеркалом с невыразимой задумчивостью. Сегодня на него возлагается ответственность последить за шестилетней Алёной, поскольку Евгению нужно отъехать по делам связанным с работой на долгое время, а девочка одна оставаться не привыкла.
   — Понимаю я, понимаю! — ответствовал Штольц, оглядываясь в поисках ребенка.
  Шкловский выдохнул и громко подозвал дочь. Алёна тут же появилась рядом с отцом, крутясь вокруг него. Юноша посмеялся, остановил безудержный моторчик и присев на уровень её роста стал о чём-то с ней шептаться. При всем желании Саша не мог узнать и услышать даже тему их разговора, поэтому он грустно присел на скамейку в прихожей и успокоился, протирая свои очки.
   — Поняла? — донеслось от Жени довольно громко в адрес дочери.
   — Да. — восторженно проговорил ребенок, поворачиваясь на девяносто градусов к Александру.
   — Шура, смотри мне! — крикнул сквозь улыбку Евгений и попрощавшись с дочкой ушёл за дверь.
  Замок щелкнул и в тихой квартире остались только Алёна и Александр. Девочка оглянулась и тихо подошла к своему надзирателю. Юноша приулыбнулся, разглядывая её. В ней он видел её отца, очень хорошо, очень отчетливо, те же четкие, ровные скулы, розовые губы, янтарные глаза, в которых можно высмотреть каждый караковый развод на фоне лавовой радужки, в каждой веточке глаза можно было разглядеть любую черту характера и души, глаза были добрыми, большими и умными. Саша часто задумывался над притяжением ему лучшего друга, но всё было слишком очевидно и неоправданно, живут они не в той стране.
  Парень разглядывал Алёну, пока та не дернулась и не обратила внимание на его задумчивые глаза под оправами очков.
   — А чего это вы меня разглядываете? — сквозь улыбку спросил ребенок.
  Штольц тут же вышел из транса и кинул взор на Шкловскую.
   — Правда что ли? — посмеялся Александр, поправляя волосы девочки за ушко.
   — Вы папу моего так же разглядываете. — сообщила Алёна, садясь рядом с юношей на скамейку.
  Шура не знал как ему на это отвечать и стал недружелюбно разглядывать рыжие стены. Оба немного неловко помолчали, но умный и рассудительный ребенок смекнул все их переглядки. Маленький, шестилетний человек понимает внутреннюю картину мира зачастую лучше всякого взрослого, но мы, взрослые, часто смотрим на мир с высоты собственного самомнения и не можем сполна понять мудрых слов детей.
   — Скажите честно, — сквозь звонкий смех шепнула Шкловская, — вам мой папа нравится?
  Глаза Саши блеснули как новогодняя елка и он обернулся на девочку, в его груди горело сердце вместе с непониманием. Не мог человек понять сполна ничего, особенно собственных чувств. Здесь это всё сказанное было для него чистым абсурдом, перемешанным с аллегориями женского, хоть такого юного сердца. Говорить об эмоциях Штольца ещё совсем рано.
   — Лёнушка, о чём ты? — сквозь дрожащее дыхание говорил Александр.
  Он возможно боялся чего-то такого, но обманывать своё сердце парень не имел права, как и любой другой человек. Шура напуганно оглядывал прихожую – все те же рыжие стены из камня и кирпича, которые кричали и давили на юношу, сдавливая в центр длинного коридора, массивная двустворчатая дверь из ясеня и с рябыми стекольными вставками, скрывающая масштабную гостиную. Тумбы гуляли вдоль стен, а дух чего-то неизведанного у Саши в его широком сердце.
   — Как это о чём? — восторженно пролепетала Алёна, шевеля губами, четко как отец – это было его привычкой.
   — Неужели ты считаешь, что это нормально? — как заколдованный говорил очкарик, каждый раз забирая в легкие спертого воздуха.
   — А вы что, нет? — спросила девочка с некой насмешкой.
  Вопрос был риторическим.
   — Не в той стране живём... — грустно и тоскливо прошептал Штольц.
  Темноволосая приулыбнулась и вскочила на скамейку с ногами, подошла к своему смотрителю и стала рассматривать его прическу.
   — Значит нравится! — восторженно воскликнула она.
  Юноша не знал что отвечать, он решил воспринять это не иначе как шутку, он оглянулся, будто избавляясь и стряхивая с себя позорные взгляды и выдохнув повернулся к маленькой подруге и с искренностью обнял её.
   — Только папе своему не говори.