Не всякие ссоры...

   Очередной, тихий петербугский день, луч солнца заползает в окошко квартиры в стиле лофт с бирюзовыми, плотными шторами и будит наших героев – счастливую семейную пару – Максима и Оливию. Что же им готовит этот новый день?...
  Макс, приоткрыв глаза и отходя ото сна спихнул ватными руками подушку на пол, а когда голова приземлилась на гладкую поверхность он окончательно проснулся, ну, точнее только скинул с себя пелену манящего сна. Тарасенко повернул голову вправо, оглянул сладко спящую жену, поправил её шикарные, пушистые, черные, как январская ночь локоны и приулыбнувшись скинул с себя тучное одеяло. По телу пробежали сонные мурашки, которые совсем отогнали сон, от которых юноша вздрогнул и поднялся. По голове бродил бледный туман несознания, глаза слипались. Он, сидя, коснулся пальцами ног прохладного пола, почувствовал жгучий ток холода из пальцев к основанию ног, приподнял ступни от пола, а через секунду снова поставил их. Максим оглянул тихую комнату, пытаясь раскрыть глаза, облизнул губы и из его рта вырвался какой-то необузданный, тихий стон с придыханием. Парень протёр заспанное лицо ладонями и вознёс руки вверх. Пальцы спрятались в кулаки и будто питая силы у кого-то свыше Макс потянулся. По телу от рук до колен пошла приятная дрожь и шоколадные глаза наконец открылись. С помощью рук, опираясь на край кровати он перенёс вес своего тела на ноги и вытянулся в полный рост. Он снова оглянулся и устало двинулся в затуманеный и мертвый коридор.
  Его тяжелые, ватные ноги принесли его сонное тело в ванную. Её теплый, персиково-золотой свет ослепил Максима, он пощурился от боли в глазах и прошипел.
   — Лив опять забыла свет выключить... — прошептал Тарасенко, подходя к зеркалу.
  В нём он увидел размытое изображение своего заспанного лица, сухие, заветренные губы пастельно-пурпурного цвета, шоколадные, глубокие глаза, по которым можно было прочитать: — «Вот зачем я встал?»
  Пока молодой человек приводил себя в порядок на кровати, в одиночестве, проснулась Оливия. Она приподнялась на локтях, приоткрыла янтарные глазки и направила взор на окно. Она оправила рукой непослушные кудри назад и опустила ножки из-под одеяла на пол. Приятный ей холодок отогнал сон и девушка встала. Ви подошла к окну и раздвинула грузные и плотные шторы. В комнату ворвался теплый, слепящий и следящий свет великого солнца, он отразился на пыльной комнате. Лив приоткрыла форточку, чтобы проветрить спальню и оглянула помещение.
   — Надо бы уборку сделать... — прокомментировала брюнетка, осматривая парящие по комнате частички пыли.
  Девушка потянула тонкие пальчики и направилась из спальни в коридор, всё тот же тихий и безмолвный, оставляя в комнате только дух проворного сна, который очень быстро скрылся в отверстии для проветривания.
***
   — Тебе сегодня надо на работу? — спросил Макс, прислоняясь спиной к стене, и выглядывая, что делает его супруга с тряпкой и комодами.
   — Сегодня четверг, — Оливия сложила красную тряпку из микрофибры и снова провела ею по поверхности ящиков, — сказали справятся без меня, монтаж сцены к новому спектаклю был позавчера.
  Девушка выглянула на мужа, блеснув глазками.
   — А ты лучше бы помог, а то стоишь как пень, — поругалась кудрявая, вставая с колен и уходя в ванную прополоскать тряпку, — ничерта не делаешь.
  Тарасенко, как главу семьи эти слова супруги нисколько не устроило, он сложил руки на груди, отстал от стены и вышел ближе к кухонному гарнитуру.
   — Ничерта? — громко спросил Максим с непонятной эмоцией.
   — Ну, да, — сказала Ви, возвращаясь к брошенной уборке, — это ты ещё один, а если у нас ещё ребенок появится?
  Макс оперся поясницей на столешницу и недовольно глянул на жену.
   — Я тебе говорил, что этот вопрос пока не обсуждается. — важно сообщил шатен.
  Девушка снова посмотрела на супруга и даже замахнулась на него тряпкой, но снова её сложила и продолжила наводить порядок.
   — Ну, помоги хоть чуть-чуть, это не только мой дом. — как-то обижанно взмолилась Ливия, поглядывая в окно и вокруг по главной комнате.
  Тарасенко усмехнулся, хотел двинуться к шкафчикам с посудой, но не расчитал свои силы и задел стоящую на краю столешницы чашку. Фарфоровая, белая посуда сорвалась вниз и через три секунды по помещению раздался оглушительный треск и скрежет осколков, супруги вздрогнули от испуга. Максим обернулся на звук, еле успев отпрыгнуть от места происшествия, чтобы осколки не повредили ему ноги, а Оливия повернулась к нему с горящими глазами.
   — Ты можешь аккуратнее?! — выругалась черноволосая, встряхнув руками.
   — Это просто чашка! — донеслось до её слуха, когда она обернулась спиной к произошедшему.
   — Мы так разоримся на посуде! — подзадоривала Винья, оставляя тряпку на пластиковой ручке стула и подходя к мужу.
  Макс поднял один кусочек фарфора и принялся его внимательно разглядывать.
   — Вот что ты его сейчас разглядываешь? — Лив рвала и метала, а молодой человек не знал, как себя вести.
   — Тебе никогда не нравился этот сервиз, — на удивление спокойно произнёс Тарасенко, — и вообще это случайность.
  Оливия уже не думала как на это отвечать, она просто вскипела сердцем и разумом.
   — Этот сервиз покупала я, как он мне может не нравиться? — проговорила девушка, схватила тряпку со стула и ушла в темноту коридора.
  Максим, спустя несколько секунд, услышав то, что жена захлопнула дверь в ванную громко сказал: — Ты из-за чашки обиделась что ли?
  Кудрявая скрылась в ванной комнате, бросила тряпку рядом с ведром около раковины и отошла к дальней стене от двери. Золотой цвет обнял её, провел теплыми лучами по скульптурным плечам. Ей было обидно оказаться в ситуации со невнимательностью мужа, но здесь её посетила мысль, светлая, верная, что любит она этого человека не за чашку или что-то такое, а просто так, поэтому она, вытерев набежавшие от обиды слёзы полотенцем рванула к двери из ванной, отворила её и с любовью хлынула как этуаль, на тонких, недлинных ногах в зал, остановилась в дверях, выглядывая Макса там.
  Юноша стоял всё так же, рассматривая осколки с невероятно грустными глазами. Старенко бросила все свои сомнения и подошла к супругу. Он был так увелечен исследованием фарфора, что сначала не заметил жену перед ним, но через три секунды он поднял виноватый взор на Оливию. Она стояла как вкопанная, не зная как действовать, а Максим положил осколок на стол и обойдя фарфоровые частички на полу приблизился к Лив и обнял её с невообразимой любовью. Девушка положила Тарасенко на плечо руку, а на другое плечо легла головой, подставляя парню кудрявую макушку, которую он тут же усыпал поцелуями сквозь улыбку. Макс снял правую руку Ви со своего плеча и скрепил её со своей левой рукой в замочек. Маленькие ссоры могут потушить пожар страсти и любви, который разросся в душах людей, но не всякий пожар и не всякие ссоры смогут сломать семью.