Смерть

Ингрид шла по коридору старого заброшенного здания, фонарь дрожал в её руке. Эхо шагов отражалось от стен, но её разум был сосредоточен. У неё была информация: один из людей Билла прячется здесь. Это было лишь начало длинного списка виновных. И на этот раз не было места жалости.

Ной шёл позади, вооружённый и настороже. Он прикрывал тыл, но знал: Ингрид больше не нуждалась в защите. Ей нужны были ответы. И месть.

— Здесь? — прошептал он.

Ингрид кивнула. Она остановилась у массивной, ржавой двери. На стене кто-то нацарапал: «Правда обжигает». Она глубоко вдохнула и толкнула дверь.

Внутри — тусклый, бледный свет. Старые мониторы мерцали, провода свисали с потолка, а на стуле, связанный, сидел мужчина с изуродованным лицом. Она узнала его глаза — это был Маркус, бывший техник в лаборатории под фермой.

— Ты... — прохрипел он, увидев её.

— Да. Я. — Ингрид подошла ближе, не отводя взгляда. — Где Билл?

— Тебе до него не добраться. Пока что. Он всегда на шаг впереди.

— Ошибаешься. Он просто на одну жизнь впереди. И эта жизнь заканчивается сегодня.

Маркус коротко, болезненно рассмеялся.

— Ты уже убила всё человеческое в себе, Ингрид. Что у тебя осталось?

— Справедливость, — холодно ответила она.

В этот момент Ной достал из кармана куртки смятый лист бумаги. На нём был адрес и код: «B1-A5-C0. Доступ через старый тоннель. Заброшенное здание министерства.»

Маркус когда-то видел его. Пытался сжечь. Но Ной нашёл раньше.

Ингрид взяла бумагу, взглянула на неё, и почувствовала, как по спине пробежал холод. Это было знаком — она близко.

— Куда теперь? — спросил Ной.

— В сам ад, Ной. Но на этот раз... подожжём его мы.

Когда Ингрид и Ноа вошли в конференц-зал, все взгляды обратились к ним. Синие формы полицейских казались на мгновение ярче, торжественнее, как будто сегодня был праздник. Но в душе Ингрид царила скорбь.

Агенты встали. Главный комиссар, мужчина за пятьдесят, с суровым, но уважительным взглядом, кивнул им подойти к трибуне.

— Сегодня, перед лицом коллег, всего отдела и от имени Министерства внутренних дел, мы вручаем медали за исключительное мужество агентам Ингрид М. и Ноа Р. — за то, как они действовали в деле невероятной сложности, связанном с торговлей людьми, нелегальными лабораториями и международными преступлениями.

Зал взорвался аплодисментами. Ингрид приняла коробочку с золотой медалью, в то время как Ноа получил такую же. Но ни один из них не улыбнулся.

— Спасибо вам за всё. Без вас многие души так и не были бы найдены. Вы спасли жизни.

Ингрид сжала медаль в ладони. Казалось, холодный металл режет кожу. Она взглянула на Ноа. Он едва заметно кивнул — в этом взгляде было всё: гордость, боль и молчаливая поддержка.

— Я хочу кое-что сказать, если позволите, — голос Ингрид прозвучал чётко в наступившей тишине.

Комиссар кивнул. Ингрид шагнула вперёд.

— Спасибо за это признание. Но хочу, чтобы было ясно: в этом деле мы потеряли хороших людей. Моя сестра Луиза погибла во время расследования. Она заслуживала обычную жизнь, а не смерть в вонючем подвале. Я не хочу, чтобы эта медаль стала концом борьбы. Для меня... это только начало.

Взгляды сослуживцев стали серьёзными. Некоторые с сочувствием, другие — с пониманием. Никто не мог оспорить правду в её словах.

— Мне не нужны только почести. Мне нужны ответы. Мы должны найти всех, кто финансировал эти места. Мы должны привлечь Билла к ответственности. И мы должны найти Виктора... где бы он ни прятался.

Тишина. Тяжёлое, густое уважение повисло в воздухе. Ноа подошёл ближе и положил руку ей на плечо.

— И я хочу этого. Мы вместе до конца.

Комиссар кивнул.

— У вас есть наша поддержка. Отдел — с вами. Но знайте, дети... дальше — это уже не просто работа полиции. Дальше — война.

Ингрид вновь посмотрела на медаль. Положила её в карман. Для неё это не был трофей. Это было напоминание. Напоминание о потере. Но и о данном обещании.

Дверь скрипнула, когда Ингрид толкнула её плечом. Казалось, она несёт на себе весь мир. Усталость, боль, гнев. Свет в доме был включён, в воздухе витал тёплый запах только что испечённой пиццы.

— Вот так люди... — пробормотала Ингрид с горькой усмешкой, слезы текли по щекам, когда она увидела Артуро — своего отца, сидящего спокойно за столом с куском пиццы в руке.

— Я только что приехал, не будь саркастичной, Ингрид, — сказал Артуро спокойно, не поднимаясь. — У меня были тяжёлые недели в России. Много работы, много стресса...

— Да ну, правда? — ответила она, голос дрожал от боли, слёзы лились сами собой.

Артуро замер. Он положил пиццу, и его взгляд резко изменился. Он быстро поднялся и подошёл к ней.

— Принцесса... что случилось?

Ингрид посмотрела на него. Её глаза были пустыми, красными, без света. Она дрожала.

— Я больше не могу, папа! Я не выдерживаю!

— Эй, эй... — он обнял её, напуганный её состоянием. — Что случилось? Расскажи мне...

— Папа... человек, которого я любила... Виктор... он... он убил мою сестру... Луизу... — разрыдалась она, прижимаясь к его груди. — И дядя Билл... тот, кто когда-то меня защищал... он виновен во всём. Он создал лаборатории, торговал людьми, скрывал убийства... Я больше не знаю, кто моя семья.

Артуро крепко обнял её. Он тяжело дышал. Слёзы навернулись и на его глаза.

— Мне жаль, моя девочка... мне так жаль, что меня не было рядом... — прошептал он. — Ты прошла через ад, а я даже не был с тобой.

— Папа... я больше никому не доверяю. Мне страшно даже спать. Куда бы я ни посмотрела — везде тени, кровь. Я больше не хочу бороться. Я просто хочу, чтобы всё закончилось...

— Ингрид... ты имеешь полное право сломаться. Но ты уже поднималась много раз. И я сейчас с тобой. Я никуда не уйду. Никогда больше.

Ингрид закрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности — в чьих-то объятиях. Но она знала... впереди всё ещё буря. Война ещё не окончена. Но теперь у неё снова был союзник — её отец.