Глава 49- Яд справедливости

Лес стал немым свидетелем гнетущей тишины, нарушаемой лишь рыданиями Ингрид и её торопливыми шагами, когда она догоняла Виктора. Когда она его настигла, её дыхание было прерывистым, сердце бешено колотилось — но не от страха, а от ненависти.

Виктор резко обернулся, с искажённой улыбкой на лице. В его глазах больше не было ничего от парня, которого она когда-то любила. Только тьма.

— Может, ты просто завидуешь? — прошипел он, ухмыляясь. — Хочешь кусочек меня, как его получила Луиза?

Он схватил её за щёки с показной нежностью, в глазах — безумие, от которого кровь стыла в жилах.

— Ты заплатишь за всё!!! Отпусти меня! — закричала она сквозь слёзы, пытаясь вырваться. Но Виктор стал ещё агрессивнее. Он схватил её сзади, силой удерживал, пытался связать ремнём. Его удары были беспорядочными, полными злости.

Физическая боль больше не имела значения. Ингрид двигала только одна вещь: инстинкт выживания и жажда справедливости.

В одно мгновение её рука дотянулась до пистолета, спрятанного во внутреннем кармане куртки. Она не колебалась. Нажала на курок.

Одна доза. Потом вторая. И третья.

Три дозы масла жёлтой ивы — чистый яд. Жидкость из модифицированных шприцев впрыснулась прямо в его шею.

Виктор замер. Его глаза расширились, губы искривились в гримасе недоверия. Он покачнулся. Попытался что-то сказать, но из его горла вырвался только слабый хрип. Он опустился на колени.

Ингрид смотрела на него молча, с мокрыми от слёз щеками и разорванной одеждой. Она не торжествовала. Она не радовалась. Это была необходимая смерть. Медленная. И всё же недостаточная, чтобы хоть на мгновение сравняться с тем, что пережила Луиза.

— Пострадай хоть немного... хоть немного так, как страдала я... — прошептала она с дрожащим голосом, но стоически.

Виктор упал на землю, его тело судорожно дёргалось в последних конвульсиях. В его глазах, наконец, появилась настоящая — первобытная — паника. Страх смерти.

А Ингрид, дрожа, но стоя прямо, поняла: месть не вернёт ей любимых. Но это — первый шаг к завершению кошмара.

Ветер с силой проносился сквозь потемневший лес. Листья шептали, будто голоса, хранящие старые тайны. Ингрид стояла перед безжизненным телом Виктора. Она больше не плакала. Была слишком опустошена.

Смахнув грязь с лица изорванным рукавом, она опустилась на колени. Посмотрела в небо — то самое небо, которое было свидетелем всего: их первой встречи, поцелуев в поздние вечера, надежд на будущее, которого больше не было.

— Я была просто девчонкой... — прошептала она. — А ты уничтожил всё чистое во мне.

Сзади послышались торопливые шаги. Это был Ной, с выражением ужаса на лице.

— Ингрид! — крикнул он. — Что случилось? Где Виктор?

Она медленно обернулась и посмотрела ему в глаза. В глаза единственного, кто никогда её не предавал.

— Он заплатил... — ответила она. — Но я не исцелилась. Никто не исцеляется после того, как хоронит свою сестру... после того, как хоронит свои надежды.

Ной опустился рядом с ней на колени. Взял её дрожащие руки в свои.

— Ты единственная, у кого хватило смелости дойти до конца. Встретиться с ними лицом к лицу.

— И какой это конец, Ной? Луиза мертва. Мама мертва. Виктор... был частью всего, что я ненавидела. А Билл? Он всё ещё жив, всё ещё окружён своими людьми. Всё ещё... играет.

Ной тяжело вздохнул. Молчание между ними стало тяжелее свинца.

— Это не конец, Ингрид. Это только настоящее начало. Теперь мы знаем, кто они. И знаем, на что они способны. Мы пойдём до самого конца.

Ингрид кивнула. Она больше не была той наивной девушкой, что пришла в полицейскую академию с мечтой изменить мир. Теперь она была женщиной, прошедшей через ад, но всё ещё стоявшей на ногах. Ради Луизы. Ради Карлы. Ради всех жертв.

Она встала. В последний раз взглянула на тело Виктора.

— Я сожгу всё, что ты оставил. А из этого праха... мы построим заново.

Ной положил руку ей на плечо.

— Пойдём?

— Нет. Я поведу.

Они сбросили с себя остатки детства. Они оставили позади мир, в котором выжить могли лишь те, кого ранили до самых глубин.