Предатель

Карла подошла к старой двери и начала яростно стучать, не сдерживая эмоций.

— Себастьян Купер! Открой эту дверь! — кричала она в истерике, кулаками стуча по дереву.

Ингрид и Виктор стояли в стороне, молча наблюдая за ней, поражённые её отчаянием.

Дверь со скрипом открылась. На пороге появился мужчина лет пятидесяти с уставшим лицом и потухшим взглядом. Не дожидаясь приглашения, Карла влетела в дом, за ней сразу же вошли Ингрид и Виктор.

— Ты конченый человек, Купер! — выкрикнула Карла, дрожа от гнева. — Как ты мог? Почему ты это сделал? Где мои дочери?! Где мои дети?!

Себастьян сделал шаг назад и тихо проговорил:

— Успокойся, Карла... Они умерли.

— Не ври мне! — закричала она, её голос сорвался.

Ингрид сжала кулаки, глядя на Себастьяна. У неё на глазах выступили слёзы, и сердце сжалось от боли.

Карла пошатнулась, и, опускаясь на колени, вскрикнула, заливаясь слезами:

— Где мои дети-и-и?! Где мои девочки?! — голос её захлёбывался от рыданий.

Себастьян стоял, не двигаясь, опустив взгляд. В комнате повисло напряжённое, невыносимо тяжёлое молчание.
— Да успокойся наконец-то! — закричал Себастьян, срываясь. — Я не смог их спасти после той аварии... после взрыва в лаборатории! Всё было в огне!

— Не ври мне, мразь! — взвизгнула Карла, будто ножом резаная. — Ты лжёшь! Они не погибли!

— Они мертвы! — выкрикнул он в ответ, с отчаянием в голосе. — Прими это наконец!

— Я прикончу тебя! — Карла срывается с места и бросается к нему, вцепившись в его ворот. — Ты у меня ответишь за всё!

Виктор мгновенно подбегает, хватает Карлу за талию и аккуратно, но решительно оттаскивает назад, ставит её у стены. Она плачет, её руки дрожат, взгляд безумный.

— Они живы! — говорит он твёрдо. — Ты врёшь, и я это знаю. Они учатся с нами в школе. Ингрид всё видела.

Ингрид делает шаг вперёд, побледнев.

— Луанне... Ринна... — прошептала она. Затем, вдруг громче, с надрывом: — ЛУАННЕ! РИННА!!!

Дом наполнился тяжелым молчанием. Только Карла всхлипывала, а Себастьян сидел, будто осел — сломленный и опустошённый.

— Ты убил их внутри себя, потому что не хотел жить с виной, — сказала Ингрид, глядя на него. — Но они живы. И одна из них беременна.

Карла, услышав это, упала на колени, закрыв лицо руками, и прошептала сквозь слёзы:

— Моя девочка... моя маленькая девочка...
Дверь в коридоре со скрипом открылась. Сначала показалась Ринна — в пижаме, с растрёпанными волосами и сонным лицом. За ней вышла Луанне, зевая и щурясь от света.

— Что здесь происходит? — пробормотала Ринна, потирая глаза. — Кто кричал?

— Мам? — Луанне остановилась на месте, увидев Карлу на полу. — Ты... ты же...

Карла медленно подняла взгляд. В её глазах стояли слёзы. Она прижала ладонь ко рту, не в силах произнести ни слова. Всё тело дрожало.

— Моя девочка... — выдохнула она, глядя на Луанне. — Моя дочь...

Луанне замерла, как будто время остановилось.

— Что ты сказала?..

— Ты моя дочь, Луанне. — голос Карлы дрожал. — Ты и Ринна... мои девочки. Я думала, вы погибли... но вы живы. Вы передо мной...

— Это какой-то бред, — сказала Ринна, нервно усмехнувшись. — Какая ещё мать? Мы...

Себастьян тяжело поднялся с кресла, словно ему стало нечем дышать.

— Они не знают, Карла, — сказал он. — Я скрывал всё. Я думал, так будет проще. Простить себя я не мог.

Луанне в ужасе смотрела на него.

— Ты... знал? — прошептала она. — Ты всё это время знал, кто наша мать?

Себастьян кивнул, опустив голову.

— Ты лгал нам всю жизнь...

Карла вскочила и обняла обеих дочерей, прижимая их к себе, не отпуская ни на секунду.

— Я здесь, я рядом. Всё будет хорошо. Теперь я с вами.

Ингрид стояла рядом, наблюдая за этой сценой, и у неё по щеке тоже текла слеза. Виктор положил руку ей на плечо:

— Вот ради чего стоит бороться.

⸻

Луанне стояла, глядя прямо в глаза Себастьяну. В голосе слышалась дрожь:

— Пап... почему ты сделал это? Почему ты солгал мне, солгал нам?

Себастьян тяжело вздохнул. Он выглядел так, будто с него сняли последний щит, за которым он прятался годами.

— Я боялся. — Он отвёл взгляд. — После той аварии... я думал, что Карла погибла. Что всё разрушено. Дети... вы были в бессознательном состоянии, без документов, без прошлого. Я боялся, что вас заберут. Что вас разлучат, что вы попадёте в приют. Я решил, что лучше соврать, чем потерять вас.

— Но ты не имел права! — закричала Ринна. — Ты украл у нас мать!

Себастьян кивнул, не пытаясь оправдаться:

— Да... я не имел. Я был трусом. Я всё потерял и цеплялся за вас как за единственное, что у меня осталось. Я думал, что защищаю вас. А на самом деле... я просто прятался от правды.

Луанне смотрела на него с болью и слезами:

— Ты хотя бы любил нас? Или это было тоже ложью?

Себастьян шагнул ближе:

— Больше всего на свете. Вы были моими дочерьми не по крови — но по любви. Я растил вас как родных. Но сейчас я понимаю: вы имеете право знать, кто вы и откуда. И я больше не буду мешать этому.

Карла тихо подошла к ним:

— Я не лишу тебя права быть их отцом. Но теперь они будут знать всю правду. Нам нужно время. Всем нам.