Lexy

Ингрид решительно шла по коридорам школы. Люди вокруг казались тенями — незначительными по сравнению с тем, что она чувствовала. Сердце бешено стучало, ярость пульсировала в висках. Образ Луизы, лежащей на холодном полу, не выходил из головы. У неё была только одна цель: найти Билла.

Она поднялась на второй этаж и сначала проверила кабинет директора. Пусто.

Затем зашла в учительскую. Никого.

Не колеблясь, она начала заходить в класс за классом, игнорируя удивлённые взгляды учителей и учеников. Третий, четвёртый, пятый класс... и наконец она его увидела.

Билл. Элегантный, как всегда, с руками в карманах, читал лекцию о «порядке и дисциплине в современных системах». Говорил спокойно, почти театрально.

— Мерзкий ублюдок, вот ты где прячешься? — резко сказала Ингрид, распахнув дверь и быстро подойдя к нему.

Одним движением она схватила его за воротник и швырнула об стену. Класс замер.

— Где ты себя возомнил, соплячка?! — прорычал Билл, стараясь сохранить хладнокровие.

— Я — соплячка? Зато не убийца, как ты, тупой кретин!

— Следи за языком, девочка...

— А если не буду, что? Снова убьёшь невиновных? Снова построишь фермы с подземными лабораториями? Снова создашь Ориона?

Билла слегка передёрнуло. Но он тут же вернул себе холодное выражение лица.

— Ты ничего не знаешь. Но скоро... ты всё узнаешь.

— Мне плевать на тебя, ничтожество! — выкрикнула она со слезами в глазах. — Из-за тебя... умерла моя сестра! И я клянусь, ты за это заплатишь!

Она вылетела из класса, хлопнув дверью. В коридоре собрались несколько учителей, наблюдая в тишине.

Но Ингрид не закончила.

Через несколько секунд она вернулась. С лицом, словно высеченным из камня, она зашла в класс снова.

Билл не успел даже среагировать.

Пах!

Раздался короткий звук. В его ногу вонзилась дротик-стрела с транквилизатором.

— Почувствуй хотя бы часть той боли, что чувствовала я. — холодно сказала она.

Шприц был не обычным. Ингрид заранее наполнила его концентратом жёлтой ивы — вещества, вызывающего сильнейшую невыносимую боль при попадании в кровь.

Билл рухнул на пол с криком — криком, который Ингрид запомнила навсегда.

Она вышла, не оглядываясь. За её спиной остался мужчина, корчащийся от боли, и целый класс, который больше никогда не забудет этот день — день, когда правда начала выходить наружу.

Ингрид вошла в дом с тяжёлой походкой, словно с каждой секундой ноша на её плечах становилась всё тяжелее. Воздух в доме казался холодным и гнетущим. Каждая деталь, каждая подушка, книга или чашка — всё напоминало о прошлом, о днях, когда смех сестёр заполнял комнаты. Теперь... осталась только тишина.

Она рухнула на диван, даже не сняв куртку. Слёзы лились по щекам ручьями, плечи дрожали. Она не хотела больше быть сильной. И не могла.

Дверь медленно отворилась. Вошёл Ной. Тихо. Он закрыл за собой дверь и, не говоря ни слова, подошёл к ней. Сел рядом и обнял. Долго держал её в объятиях, пока она уткнулась лицом в его грудь. И впервые за долгое время он тоже заплакал. Его слёзы падали ей в волосы, пока он нежно целовал её в макушку.

— Она не заслужила такого... — прошептал он сквозь рыдания.

Тишину внезапно нарушил резкий, настойчивый стук в дверь.

Ингрид вскочила. Смахнула слёзы рукавом и открыла.

На пороге стояла Лекси, биологическая мать Луизы. Уставшая, взволнованная, с лицом, искажённым болью и гневом.

— Я оставляю ребёнка с тобой — и нахожу её мёртвой?! — закричала она, почти не сдерживаясь.

Ингрид застыла на миг. Потом шагнула вперёд. Её глаза вспыхнули яростью, сквозь усталость и боль.

— Браво, Лекси. Проснулась... спустя год. — произнесла она холодно, но твёрдо. — И совесть тебя не мучает, что ты оставила девочку... на другую девочку? Мне ведь тоже было восемнадцать. Я сама была ребёнком.

Лекси попыталась возразить, но Ингрид не дала ей и слова вставить:

— С каким правом ты сейчас здесь? Где ты была, когда у неё была температура? Когда она плакала по ночам от кошмаров? Когда в школе над ней смеялись, что у неё нет матери? Когда её похитили? Где ты была тогда, Лекси?!

Лекси побледнела. Её глаза наполнились слезами, но Ингрид не смягчилась.

— Ты не была ей матерью. Ты была пустотой. Болью. Не приходи сейчас, когда уже слишком поздно.

Молчание повисло между ними, тяжёлое, как свинец. Ной стоял в дверях, молча наблюдая за сценой, не вмешиваясь.

Ингрид глубоко вдохнула и сказала тихо:

— Это я её похоронила. Не ты.

И мягко, но решительно закрыла дверь.