Вещи, о которых не говорят : 9

Они шли по улицам, смеясь и болтая, когда небо начало темнеть, окрашиваясь в лилово-серые оттенки. Фонари зажглись почти одновременно, бросая мягкий свет на старинную брусчатку и прохожих.

Ингрид вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она оглянулась через плечо. Позади — никого. Только пустынная улица, закрытые окна и тишина.

— Всё в порядке? — спросила Камила, заметив, как Ингрид замедлила шаг.

— Да... просто... показалось. Будто кто-то смотрит.

— Здесь всё кажется, — отмахнулась Элуиза. — Добро пожаловать в наш "город-призрак".

Они свернули к дому, и через несколько минут уже поднимались по лестнице. Камила жила на этаже выше. Ингрид поднялась к себе и остановилась у двери. Она ещё раз оглянулась вниз — и снова никого. Но ощущение, будто кто-то стоит в тени, не покидало её.

Когда она зашла в квартиру, Лёв встретил её радостным лаем. Ингрид присела, обняла пса и прижалась к его шерсти.

— Ты бы залаял, если бы кто-то за мной шёл, правда?

Он зевнул, словно соглашаясь.

Она встала, подошла к окну и медленно приоткрыла занавеску. Двор был пуст. Только автомобиль с затемнёнными стёклами стоял у обочины, фары выключены. Она не помнила, чтобы он стоял здесь раньше.

Фигура в капюшоне медленно вышла из тени и села обратно в машину. Машина завелась и уехала — без звука, без спешки.

У Ингрид ёкнуло сердце.

— Мам? — позвала она.

— На кухне! — отозвалась Клара.

Ингрид подошла к ней, села за стол и на секунду задумалась, говорить или нет.

— Мам, ты кого-нибудь знаешь... из города? Кто мог бы... интересоваться нами?

Клара подняла на неё глаза. Молча. Она поняла всё сразу.

— Ты что-то видела?

— Нет. Но я чувствовала. И... там была машина. Сначала стояла. Потом уехала, когда я выглянула в окно.

Клара отложила нож.

— Поняла. Сегодня не ложись поздно. И не забудь закрыть балкон.

Ингрид кивнула, чувствуя, как напряжение проникает в каждую клетку.

Что-то приближалось.
Позже вечером, когда Ингрид уже была в своей комнате, она лежала на кровати, листая в телефоне фотографии города. Музыка едва слышно играла в наушниках. Лёв свернулся клубком у её ног, дышал спокойно.

Вдруг она услышала — сквозь музыку — шаги на первом этаже. Потом звук закрывающейся двери кухни. Ингрид убрала наушники и приподнялась. Шорох. Голос.

Голос мамы. Тихий. Взволнованный.

Любопытство взяло верх. Она встала, босиком подошла к лестнице и замерла. Клара говорила по телефону. Голос у неё был не такой, каким она обычно разговаривала — он был жёсткий, сосредоточенный. Почти чужой.

— ...нет, он уже здесь. Я видела машину. Да, номер начинается на B 02.
Пауза.
— Ингрид ничего не знает. Я не хочу, чтобы она знала. Пока.
Снова пауза.
— Да, я всё ещё на связи с Варшавой. Но нам нужно ускорить процесс. Она взрослеет. Начинает задавать вопросы.
Тишина, затем резкий вдох.
— Я боюсь, что он нашёл нас.

Ингрид замерла, сердце стучало в горле. "Он"? Кто — "он"?

— У нас не было шансов с самого начала, — продолжала Клара. — Но если хоть кто-то тронет мою дочь — я вернусь к старым методам. Ты знаешь, на что я способна.

После этих слов Ингрид быстро, почти неслышно вернулась в свою комнату, прижавшись к стене. Её сердце колотилось как безумное. В голове не укладывалось: связь с Варшавой, он нашёл нас, старые методы...

Мама. Кто она такая? Что за прошлое они скрывают?

Она легла обратно в кровать, укрылась с головой и тихо прошептала:

— Кто ты, мама?..

На следующее утро Ингрид проснулась с тяжестью на груди. Ночью ей снился сон — темнота, чужие шаги, голос мамы, шепчущий на языке, которого она не понимала. Проснувшись, она долго лежала, глядя в потолок. Лёв толкнул её носом, требуя внимания, но даже он не мог прогнать эту липкую тревогу.

Когда Клара уехала "по делам" — слишком рано и слишком быстро — Ингрид не удержалась.

Она спустилась в гостиную, осмотрелась. Всё выглядело как обычно: аккуратно, стерильно, почти безлично. Но именно это и насторожило — здесь не было почти никаких следов прошлого. Ни фото отца, ни их старых вещей. Словно они не жили нигде дольше пары месяцев.

Ингрид прошла в кабинет, который Клара обычно держала запертым. Но, к её удивлению, дверь была приоткрыта.

Внутри — книги, аккуратные папки, стопки бумаг. На полке — серая коробка. На ней не было надписей. Ингрид медленно открыла её.

Там были:
• Старая чёрно-белая фотография. На ней — молодая Клара. Волосы коротко подстрижены, на лице — серьёзное выражение. Она держала на руках ребёнка.
• Письма, написанные от руки. Подписи — "С. Захаров", "К. Белова".
• Удостоверение личности... не Клары, а женщины по имени Ирина Беловa, с той же фотографией.
• Выцветший конверт с печатью — Министерство внутренних дел Российской Федерации.

Ингрид села прямо на пол.

— Кто ты такая?..

Она открыла письмо. На старой бумаге — строки, написанные аккуратным мужским почерком:

"...если что-то случится — уходи. Не в Москву. В Румынию. Там у тебя есть старый контакт. И не позволяй никому из "Они" найти девочку. Она особенная. Клара, ты знаешь, на что ты подписалась."

"...Береги Ингрид. И не доверяй никому. Даже тем, кто представляется своими."

Ингрид медленно опустила письмо. Внутри росло ощущение, будто она открыла дверь, за которой никто не должен был быть. И теперь назад пути нет.

В этот момент она услышала шаги на лестнице. Кто-то вернулся. Быстро. Рано.

Она бросила всё обратно в коробку и захлопнула крышку. Через секунду — щелчок ключа в двери.

Клара.

Слишком тихая, слишком сосредоточенная.

— Ты чем занималась? — спросила она, не снимая пальто.

— Ничем, — ответила Ингрид, стараясь не смотреть в глаза.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. В воздухе повисло напряжение.

— Тогда соберись, — сказала Клара. — У тебя через час урок.

Она ушла на кухню. Но Ингрид уже знала: мама что-то скрывает. Что-то большее, чем просто тайна.