Глава 17

25 октября. День рождения моего милого Роба. Я из последних сил заставляла себя бодриться, вкладывая все остатки энергии в подготовку этого дня. Накануне мы с бабушкой обошли весь рынок, выбирая только самое лучшее. Я хотела, чтобы этот вечер стал для него (и для меня) порталом в ту жизнь, где всё было просто и понятно.
    Я украсила дом Азры десятками свечей, их мягкий свет разогнал тени по углам. Мы с бабушкой весь день не выходили с кухни. На столе постепенно появлялись дары осени: запеченная дичь, фаршированная антоновскими яблоками, тяжелый закрытый пирог с лесными грибами и орехами, плотный хлеб, пахнущий медом. Даже имбирные пряники — почти черные от патоки и расписанные белой глазурью — я украсила мелкими символами защиты. Эти хлопоты стали моим спасением: пока я резала, пекла и расставляла приборы, мысли об Эфире и Аласторе наконец-то затихли.
    Я встретила Роба после его занятий в школе. Он выглядел усталым, но, когда я предложила «просто зайти к бабушке на чашку чая», послушно пошел за мной. Утром я уже успела горячо поздравить его, но главный сюрприз ждал впереди.
    Когда мы переступили порог дома, нас встретила непривычная тишина. Но стоило нам шагнуть на кухню, как мир взорвался звуками и цветом.
    — С днем рождения, Роберт! С днем рождения! — хором крикнули Эзра, Моргауза, Лойд и Яра, бабушка
    Хлопушки, веселые искры магических свечей, брызги золотистого сидра и смех друзей — всё было именно так, как я планировала. Роб просто обалдел. Я видела, как на его лице изумление сменилось искренней, чистой радостью, которой он был лишен все эти месяцы. Вечер пролетел как один вдох. Мы ели, пили терпкий сидр и смеялись так много, что к концу ужина у меня начали болеть щеки. Моргауза достала свою тонкую флейту и заиграла — мелодия была такой чистой и хрустальной, что даже тени на стенах, казалось, начали танцевать в такт. Это было пронзительно красиво.
    Ближе к полуночи бабушка напомнила об обряде. Она велела Робу, как имениннику, сделать подношение богам: вынести на крыльцо яблоко и свежий ломоть хлеба, чтобы задобрить духов и попросить защиты.
    Когда Роб открыл дверь, я невольно напряглась, ожидая увидеть холодные лица конвоиров. Но на улице было пусто. На удивление, стража ушла от дома, растворившись в ночной прохладе посада. Кажется, Аркан решил сделать нам поистине королевский подарок — позволил провести этот вечер наедине с друзьями, без надзора и лишних глаз. Мы решили не возвращаться в Цитадель. Никто не пришел за нами, не постучал в дверь, требуя подчинения, и мы сочли это своим главным подарком. Ночь в доме бабушки была первой по-настоящему спокойной за все эти месяцы. Мы легли в бывшей спальне матери — кровать там была узкой, но так даже лучше: мы прижались друг к другу, слушая дыхание спящего дома, и мгновенно провалились в сон без кошмаров.
    Утром я проснулась от знакомого скрипа половиц. Я встала и пошла вниз на кухню.
    «Как первая ночь дома...» — прошелестел в воздухе голос предков, мягкий и одобряющий.
    — Спасибо. Мне и правда было очень хорошо, — улыбнулась я в пустоту, потягиваясь под теплым одеялом. Как бы я хотела остаться здесь навсегда.
    Из кухни уже доносились звуки активной возни и звон посуды.
    «Я бы с таким парнем тоже ночь хорошо провела!» — хихикнул другой голос, более молодой и задорный.
    Я не сдержалась и прыснула со смеху:
    — Как вам не стыдно?
    — Что ты говоришь, миленькая? Сама с собой шепчешься? — бабушка выглянула из кухни, вытирая руки. — Рано ты встала.
    — Кажется, я разговариваю с нашими духами, бабуль. Они, оказывается, очень любят Роба.
    Азра весело рассмеялась. Она уже пекла оладьи с яблоками, и по всему дому плыл этот умопомрачительный аромат уюта. Я подошла к алтарю в конце коридора, чтобы налить свежего молока, когда у моих ног жалобно замяукал кот Лори. Бабушка подошла к входной двери, чтобы выпустить его на улицу, но через секунду замерла на пороге.
    — Надо же... не забрали, — произнесла она, и её губы сжались в тонкую линию.
    — О чем ты? — я подошла к ней и выглянула на крыльцо.
    Яблоко и ломоть хлеба лежали на ступенях нетронутыми. Даже птицы не прикоснулись к ним.
    — Подношения не приняли, — Азра отвела взгляд, и я видела, как на ее лицо легла тяжелая тень.
    — Бабушка, это что... плохо?
    — Надеюсь, что нет, — уклончиво ответила она, но я чувствовала её нарастающую тревогу кожей.
    Я попыталась успокоить саму себя. Роб ведь человек без дара. Богиням он не интересен, он не вкладывал в этот обряд сакрального смысла — для него это была лишь просьба бабушки. Наверное, они просто не услышали его безмолвного зова. Вскоре проснулся Роб. Мы лениво позавтракали оладьями, наслаждаясь последними мгновениями этого украденного у Цитадели покоя.
    — Тебе сегодня нужно в школу? — спросила я, надеясь на ответ «нет».
    — Нет, выходной. Можем провести весь день вместе.
    — Отлично! — я невольно просияла. — Тогда я быстро схожу на занятие с Линдой и сразу вернусь.
    К сожалению, реальность ждала нас прямо за порогом. Когда мы вышли из дома, пара стражников в серой форме уже стояла у забора. Ну конечно, как же иначе. Иллюзия свободы растаяла в холодном утреннем воздухе.
    — Схожу-ка я в библиотеку, — сказал Роб, провожая меня взглядом. — С каждым днем всё больше убеждаюсь: в этом мире знание — единственная сила, доступная человеку без искры. Особенно сейчас.
    Роб зашагал к замку, а мы с Линдой двинулись к опушке леса. Там, среди корней и камней, с землей работать было удобнее и правильнее всего. Едва мы начали, горизонт на границе вспороли две яркие белые вспышки. Звук грома докатился до нас через несколько секунд.
    — Тут точно не опасно? — я невольно замерла, вглядываясь в сторону эльфийских земель.
    — Пока что всё было спокойно, — коротко бросила Линда, жестом приказывая мне продолжать.
    Занятие прошло по классике. Земля уже слушалась меня, поддавалась моим приказам: я научилась делать глубокие надломы в почве и даже небольшие разрывы. Но я кожей чувствовала, что эта стихия всё ещё дается мне сложнее, чем огонь, вода или ветер. Она была слишком тяжелой, слишком инертной, требующей колоссальных затрат воли. Мы уже собирались заканчивать, когда лес вокруг нас внезапно взбесился. На поляну обрушился такой яростный поток ветра, что вековые деревья затрещали, и пара стволов с оглушительным хрустом рухнула в нескольких метрах от нас.
    — Никс, уходим! Сейчас же! — лицо Линды побелело. — Люцида, сохрани свой народ...
    Мы вскочили, но я замерла на секунду, увидев то, что заставило кровь застыть в жилах. Сквозь чащу, подобно золотистому ядовитому туману, лениво разливалась светящаяся пыль. Та самая, эльфийская.
    — Это пыль... она здесь. Это не к добру! — выкрикнула я, чувствуя, как сердце пускается в неровный, испуганный галоп. Каждая клеточка моего тела вопила об опасности. — Aer murus sta! — я выставила руки вперед, призывая воздушную стену. Прозрачный, плотный щит встал между нами и наползающим светящимся маревом.
    Мы бросились прочь, не разбирая дороги.
    — Молодец, Никс! Бежим! — Линда подталкивала меня в спину.
    Мы вылетели к первому посту стражи и едва успели выкрикнуть предупреждение, как сзади раздался чудовищный грохот. Взрывная волна ударила в спину — мой воздушный щит рухнул, не выдержав натиска.
    Я резко затормозила и развернулась. Страх переплавился в яростную потребность защищаться.
    — Vim'bus! — мой крик перекрыл шум ветра.
    Я направила всю свою волю, весь накопленный за месяцы жар в сторону леса. Мощный снежный буран, сорвавшийся с моих ладоней, вгрызся в эльфийскую пыль, пытаясь заморозить, остановить это смертоносное сияние. В ушах звенело, а в груди билась одна-единственная мысль: «Что-то страшное надвигается. И оно уже здесь». Земля под ногами задрожала так сильно, что я едва удержалась на ногах. Стража Цитадели вырастала отовсюду, как грибы после дождя, заполняя пространство лязгом металла и криками. Внезапно мою руку сжала стальная хватка.
    — Уходи к себе! Сейчас же! — Аластор стоял передо мной, его взгляд был диким и сосредоточенным одновременно. В нем не было привычной насмешки — только ледяная решимость.
    Я проследила за его взглядом. Из леса, подобно призрачному войску, выходили сотни эльфов. Вокруг них, словно живое существо, клубился плотный желтый туман, пожирая всё на своем пути.
    Аластор резко вскинул руку. С его ладони сорвался сгусток чистой, концентрированной силы. Она не была огненной или воздушной — в ней не было привычных стихий. Это была просто разрушительная вибрация, волна искаженного пространства, которая била, ломала и отбрасывала назад всё живое. Воздух задрожал, и ударная мощь накрыла передовые ряды эльфов, сметая их как сухую шелуху. Ничего подобного он не показывал мне на тренировках.
    — Никс, я сказал: уходи! — прорычал он.
    Вместо ответа я вскинула ладони, чувствуя, как внутри разгорается пожар. Мои огненные шары один за другим полетели в туман, вспарывая желтый туман.
    — Почему я должна уходить?! — выкрикнула я, задыхаясь от нахлынувшей мощи.
    — Не усложняй! Ты недостаточно сильна для этой бойни!
    Я зло прищурилась.
    — Radices hostes complectimini! — выкрикнула я заклинание, вкладывая в него все остатки воли.
    Земля вздыбилась. Мощные, узловатые корни деревьев с треском вырвались наружу, подобно змеям, и начали обвивать, сдавливать и затягивать эльфов вглубь леса. Аластор на мгновение замер, провожая мой удар взглядом, а я, не дожидаясь его похвалы или ругани, развернулась и побежала вглубь Цитадели.
    Мне нужно было найти Роба. Воздух дрожал. Невидимые вибрации тяжелыми волнами сбивали меня с ног, впечатывая в камни. Я чувствовала, как потоки чужой, ледяной энергии прошивают пространство, стремясь к Цитадели. Было до чертиков страшно. Я бежала, падала, обдирая ладони, пряталась за выступами стен и снова срывалась с места. Внезапно по замку ударил невероятный по силе поток энергии. Земля подпрыгнула. Огромный каменный балкон над моими воротами с грохотом сорвался и рухнул вниз, подняв тучу пыли. Это была не просто стычка на границе. Это была настоящая война.
    Эльфийская пыль уже просочилась сквозь бойницы, она висела в воздухе золотистой смертью. Внутри дворца творился безумный, неуправляемый хаос. Слуги, прачки, рабочие — все метались по коридорам с остекленевшими от ужаса глазами. В центре этого водоворота я увидела двух маленьких девочек, застывших от крика. Не раздумывая, я схватила их за руки и потащила за собой. По дороге к нам прибилось еще несколько детей — они цеплялись за мою одежду, как за последний шанс.
    Я знала, куда идти. Сразу за малой столовой находился глубокий продуктовый подвал с толстыми сводами. Там же я перехватила Мару. Она прижимала руки к лицу и кричала: «Ой, Люцида, что же происходит! Неужели это конец?!». Я буквально втолкнула её и детей в зев подвала. Здесь, под защитой векового камня, гул битвы стал тише. Я вылетела во двор, огороженный обломками и дымом, и почти столкнулась с Робом. Он бежал мне навстречу, его лицо было серым от пыли и ужаса.
    — Жива... — выдохнул он, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться от облегчения. Он вцепился в мои плечи, проверяя, цела ли я.
    — Здесь паника, Роб! — я перекричала гул обрушившейся стены. — Нужно помочь людям. Хватай всех, кого увидишь, и уводи в продуктовый подвал за столовой. Там безопасно. Давай!
    Я вложила в эти слова всю свою волю. Не дожидаясь ответа, я притянула его к себе и коротко, отчаянно поцеловала. В этом жесте была вся моя нежность и весь мой страх. Не знаю, откуда во мне взялись эти силы, но позволить людям погибнуть под завалами я не могла. Мы не для того выживали все эти месяцы, чтобы скормить этот мир войне. В этот момент новый энергетический поток ударил в основание замка с такой мощью, что сам воздух превратился в бетон. Меня подбросило и с силой впечатало в камни двора. Я ударилась лицом о землю, в глазах на секунду потемнело. Когда я подняла голову, во рту стало солоно — из разбитой губы потекла горячая, густая кровь. Желтый туман начал лениво вползать во двор, и я сразу почувствовала, как сознание подергивается липкой пеленой. Это было пугающе похоже на тот магический транс, в который меня затягивало раньше. Если эльфы на опушке окончательно подчинят этот туман своей воле и заполнят им всё пространство замка — нам конец. Разум каждого живого существа в Цитадели будет раздавлен.
    Я сорвалась с места, ведомая лишь инстинктом. Меня пугала эта неизвестность, но во дворе оставалось достаточно опытных ведьм, которые могли выставить щиты и укрыть слабых. Моя задача была там — в эпицентре.
    — Никс! — отчаянный крик Роба полоснул по ушам.
   — Уходи в подвал! Сейчас же! — выкрикнула я в ответ, не замедляя бега. Я больше не оглядывалась. Ноги сами несли меня к опушке. На бегу мой взгляд упал на старый каменный алтарь братьев-целителей, притаившийся в нише стены. Я резко затормозила.
    — Помогите нам... — выдохнула я. Времени на обряды не было, у меня не было с собой ни меда, ни сидра. — Secare!
    Прядь волос упала мне на ладонь, и я бросила её на шершавую плиту. Следом я прижала окровавленную губу к холодному камню, размазывая по нему свою кровь.
    — Сейчас при мне больше ничего нет, — прошептала я, чувствуя, как алтарь жадно впитывает жертву. — Помогите! Спасите свой народ!
    Я развернулась и бросилась к выходу из Цитадели, навстречу желтому туману. Я во все глаза смотрела на то, что творил Аркан. Его мощь была сокрушительной: потоки чистой энергии сбивали эльфов с ног и буквально отшвыривали наползающий туман. День превратился в кошмар из грозовых разрядов, свиста стрел и звона сталкивающихся клинков. Эльфы уже прорвались за стены. Началась настоящая бойня. Эти искусные воины двигались с нечеловеческой грацией, умудряясь одновременно орудовать длинными мечами и управлять ядовитым маревом.
    — Зачем ты сюда пришла?! — раздался резкий выкрик.
    Я обернулась и похолодела. Нет, нет, только не это!
    — Роб! Зачем ты здесь?! Уходи назад, немедленно! Убирайся отсюда!
    — Я с тобой... — прошептал он, но я видела, что его взгляд уже плывет. Разум Роба не имел защиты; желтый эльфийский туман забирал его, растворяя волю.
    — Magiam absorbe! — закричала я так громко, что связки обожгло болью.
    Я выплеснула всё, что у меня было. И это случилось. Эфир — вязкий, серебристо-фиолетовый — вырвался наружу, жадно поглощая желтый туман. Он впитывал его, как губка, очищая воздух. В ту же секунду я услышала голоса... сотни шепчущих голосов предков, которые сливались в неразборчивый гул. Стало невыносимо тяжело дышать. Эфир пер дождем из неба, поднимался из земли, сочился из моих собственных пор.
    Мир вокруг поплыл. Я теряла связь с реальностью. Падая на колени, я в последний раз увидела, как эльфы судорожно стучат своими посохами по камням двора. По эфирному мареву расходилась мощная вибрация, запирая их магию, не давая ей вырваться наружу. — Аластор, уводи девчонку! — этот приказ Аркана донесся как сквозь толщу воды.
    Роб крепко держал меня, пытаясь помочь подняться, но я видела, что несколько эльфов уже заметили источник поглощения и кинулись прямо на нас. Я была не в себе, сознание двоилось. Я вскинула руку, чтобы выкрикнуть заклинание, но не успела. Ослепительные вспышки магических зарядов полетели в нашу сторону.
    В последний миг Роб с силой толкнул меня, принимая удар на себя. Он рухнул на камни мгновенно, как тряпичная кукла. Не двигаясь. Не издав ни звука.
    — Нет... Роб! — мой крик захлебнулся в горле.
    Меня подхватил Аластор, пытаясь оттащить прочь, но я видела только Роба, который лежал, уткнувшись лицом в холодную землю, и не шевелился. Весь мир вокруг перестал существовать. Огонь, эльфы, замок — всё исчезло. Осталась только эта тишина его неподвижного тела.
    — Никс, пожалуйста! Я должен увести тебя! — Аластор почти кричал мне в ухо, но я с силой оттолкнула его.
    Я упала рядом с Робом, задыхаясь от рвущего грудь рыдания. Я трясла его за плечи, звала, умоляла открыть глаза, но его голова лишь безвольно моталась. Внутри меня что-то окончательно лопнуло. Это было не просто пробуждение силы — это был взрыв сверхновой.
    — Aether frange omnia! — закричала я, вкладывая в эти слова всю свою жизнь, всю любовь и всю жгучую ненависть. — Aether frange omnia!
    Небо раскололось. Черные грозовые разряды начали прицельно бить в эльфов, испепеляя их на месте. Земля под моими коленями задрожала и пошла глубокими трещинами, из которых хлынула раскаленная, густая магма. Чудовищная взрывная волна эфира разошлась кругом, отбрасывая от нас всё и вся — живых и мертвых.
    Я прижимала к себе бездыханное тело Роба, захлебываясь в этом хаосе, и умирала вместе с ним.
    — Лучше бы убили меня... Прошу, умоляю, верните мне его! — мой голос сорвался на хрип, пока мир вокруг окончательно не утонул в огне и серебряном облаке Эфира. Мир внезапно онемел. Грохот взрывов, крики и звон стали смолкли, оставив после себя лишь тяжелую, ватную тишину. Слезы душили меня, мешая сделать вдох, я прижималась к Робу, покрывая его лицо лихорадочными поцелуями.
    — Любимый, пожалуйста... Умоляю, просыпайся. Милый, открой глаза, — шептала я, но голос срывался на свистящий хрип.
    Я начала задыхаться, кашель раздирал легкие, пропитанные гарью и эфиром. Подняв взгляд, я увидела страшную картину: в радиусе десяти метров от нас не было ничего живого. Только обугленная земля, глубокие шрамы разломов и неподвижные тела эльфов и стражников. Но мне было плевать. Я снова и снова целовала его остывающие щеки. Роб выглядел так, будто просто крепко спал — глубоко, мирно, безмятежно. Я качала его на руках, баюкала, как ребенка, пытаясь успокоить то ли его, то ли свою окончательно расколотую душу.
    Крупная, нескончаемая дрожь била тело. Воздуха катастрофически не хватало, каждый вдох давался с трудом, словно Эфир выжег кислород из атмосферы. Я закрыла глаза, прижавшись лбом к его лбу, и молилась только об одном: чтобы кто-то пришел и добил меня. Чтобы эта тьма наконец стала окончательной и всё это закончилось прямо сейчас. Я сидела, раскачиваясь из стороны в сторону, и скулила — в человеческом языке просто нет слова, способного описать этот звук. Боль? Нет, это было что-то иное, более страшное. Слёз не осталось, глаза жгло огнем, а в самой глубине души разверзлась ледяная, гудящая дыра, которая высасывала из меня остатки жизни.
    — Никс... — голос Аластора прозвучал совсем рядом. Он опустился на корточки, его тень накрыла нас с Робом.
    — Радуйся, — выдохнула я, не поднимая головы. — Больше ты мне ничего не сделаешь. Больнее уже не бывает.
    — Я должен увести тебя отсюда, — он протянул руку, но я вскинулась, прижимая Роба к себе с нечеловеческой силой.
    — Я никуда не пойду! Слышишь?! Не смей касаться меня, не смей прикасаться к нему! — я оскалилась, как дикая волчица, прикрывающая собой мертвого щенка. Из-под моих пальцев начал пробиваться слабый, пульсирующий свет Эфира.
    — Ты не можешь оставаться здесь, на пепелище, — в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на горечь.
    — Иди к черту! Оставь нас в покое!
    — Никс, приди в себя. Его нужно предать земле. Его нужно похоронить.
    В ту же секунду небо над нами треснуло. Ослепительная молния ударила ровно в то место, где стоял Аластор, заставив его отпрянуть. Воздух за пах озоном и жженой землей. Моя магия теперь откликалась на каждый мой вдох, на каждое рычание.
    — Не говори так... никогда не смей говорить так о нём! — прошипела я, глядя на принца.
    — Никс, я тебе сейчас не враг. Посмотри на меня! — Его голос прозвучал почти отчаянно, но я не подняла глаз. — Я приведу сюда Азру, если сам не смогу тебя увести.
    Упоминание бабушки окончательно сорвало предохранители. Очередная волна рыданий заставила меня согнуться пополам. Я захлебывалась собственным горем, пока в голове не всплыла единственная, последняя мысль. Единственный подарок, который я еще могла ему сделать.
    — Отнеси его за барьер, — выдохнула я, и эта фраза стоила мне остатка сил. — Освободи его от этого проклятого мира. Похорони его там, где нет всей этой гнили. За барьером. Среди людей.
    Меня вывернуло прямо на битый камень — тело физически не принимало те слова, которые мне пришлось произнести. Похоронить. Как я смогла это сказать?
    — Хорошо. Я отнесу его, — тихо ответил Аластор. В его голосе не было привычного льда.
    Я в последний раз приникла к Робу. Короткий поцелуй в холодный лоб, глубокий вдох — я пыталась запомнить его запах в последний раз. Аромат дома, Портленда и чистой любви. Встав на негнущихся ногах, я, не оглядываясь, побрела прочь — туда, где темнел зев леса.
    — Куда ты, Никс?! — крикнул он мне вслед.
    Я не ответила. Мой путь лежал туда, где тишина была вечной. Я шла умирать вслед за ним.