Глава 15

Ненавижу. Подлая, лицемерная мразь. В этом мире нет существа более мерзкого, чем Аркан. Тишину границы разорвал гул нарастающих голосов и тяжелый топот множества копыт. Со стороны Цитадели приближался большой отряд стражи. Я слышала их выкрики: в голосах воинов звучало неприкрытое возмущение и азарт сорвавшейся охоты. Покушение провалилось, и они шли зачищать следы.
    — Никс! Уезжаем отсюда! Сейчас же! — Роб буквально силой встряхнул меня, вырывая из оцепенения.
    Мы вскочили на лошадей и пустили их в галоп, прочь от этого проклятого места. Ярость ослепляла меня, она клокотала под ребрами, заглушая свист ветра в ушах.
    -Я знала! Знала, что этот подлец использует нас! — кричала я, не разбирая дороги. — Я чувствовала каждое слово его фальшивой заботы!
    — Теперь он попытается нас наказать, Никс. Ты только что на его глазах разрушила план, который он готовил месяцами, — Роб ехал вровень со мной, его лицо было бледным, но решительным.
    — Нет, Роб, хватит! С меня довольно этого цирка! Мы проберемся к границе позже, ночью, и попробуем уйти через эльфийскую сторону. Мы больше не его подданные и не его пленники. Мы — его враги!
    — Милая, остановись! — Роб перехватил поводья моей лошади, заставляя её замедлиться. — Ты ослеплена злостью. Его мощь всё еще в сотни раз больше твоей. Посмотри на меня!
    Я остановила лошадь, тяжело дыша. Мой взгляд встретился с его карими глазами — в них не было страха, только холодный, трезвый расчет.
    — Мы вернемся к границе, обещаю тебе, — твердо сказал он. — Но сейчас нам нужно приехать в замок и выслушать всё то дерьмо, которое он на нас выльет. Ты должна взять себя в руки. Аркан не должен увидеть в тебе прямую угрозу, иначе он уничтожит нас еще до заката. Будь ведьмой, Никс. Будь хитрее него. Я понимала всё, что пытался донести до меня Роб, но внутри меня выл ураган. Сейчас я была меньше всего готова проявлять ледяное спокойствие. Роб первым соскочил на землю, жестом предлагая мне сделать то же самое. Мы взяли лошадей за поводья и медленно пошли вглубь леса, подальше от тракта.
    — Я заметил, что тебе помогает медитация, — тихо сказал он, коснувшись моего плеча. — Присядь. Просто побудь наедине с собой и этим лесом. Дыши, Никс. Выдохни эту ярость. Мы покинем этот мир, обещаю тебе, но мне нужна ты — живая и здравомыслящая.
    Я послушно скинула обувь. Ступни обожгло прохладой, влажный мох мягко пружинил, впитывая мою тревогу. Я стояла так несколько минут, вдыхая запах хвои, а затем опустилась на землю, скрестив ноги. Поначалу душа сопротивлялась, ярость пульсировала в висках, подсовывая образы горящих стрел Аркана. Но постепенно лес взял своё. Голоса птиц стали четче, шум ветра в кронах — осмысленнее. Покой вползал в меня медленно, как туман. Тело наконец расслабилось, а разум отпустил зажатую внутри пружину.
    Я «вернулась». Мы решили еще немного пройтись пешком, прежде чем возвращаться. Чаща расступилась, и мы вышли к небольшому лесному озеру. Оно было идеально круглым, с прозрачной, неподвижной водой, в которой отражалось холодное сентябрьское небо. Я подошла к самой кромке, зачерпнула пригоршню ледяной воды и умылась. Капли стекали по шее, окончательно отрезвляя. Я подняла взгляд, пока Роб умывался, и сердце пропустило удар. В пяти метрах от нас, прямо на зеркальной глади воды, сидела она. Сильфида. Я узнала её мгновенно: точь-в-точь как на пожелтевших страницах моего гримуара. Молодая женщина с длинными волосами цвета речной тины и лунного серебра. Её кожа была настолько бледной и прозрачной, что казалось, будто она светится изнутри собственным холодным светом. Огромные светлые глаза без зрачков смотрели на нас, не мигая, а вместо одежды ее окутывал живой туман, переплетенный с паутиной и стеблями водяных лилий.
    Я низко поклонилась и сильно дернула Роба за край футболки.
    — Поклонись, — прошептала я, чувствуя, как его глаза расширились от изумления. Он послушно склонил голову, но так и не смог заставить себя отвести взгляд от этого призрачного видения.
    — Мы пришли с миром, — мой голос дрогнул.
    — Неужели? — Голос Сильфиды зазвучал прямо у меня в голове, вибрируя, как звон падающих капель. — Тисовый яд, мертвое дыхание воды, железный наконечник... Тройная угроза для эльфа: смерть плоти, смерть магии, смерть света. Разве в этом заключается ваш мир, маленькая ведьма?
    Она пела эти слова, и от этой мелодии по коже прошел мороз. Мы стояли перед ней, отвечая за грехи Аркана.
    — Secare! — выдохнула я.
    Прядь моих белых волос упала мне в ладонь, срезанная невидимым лезвием. Я бросила её в озеро, принося божеству подношение. Роб хотел что-то возразить, но я зашипела на него, приказывая молчать. Сильфида завороженно смотрела, как мои волосы расплываются по воде золотистым пятном, и на её лице появилась жутковатая, неземная улыбка.
    — Отпусти нас, — взмолилась я.
    — Сейчас отпущу, — прошелестела она. — Но ты всё равно вернешься. Когда духи спустятся на землю, когда барьеры рухнут... Зачем ждать? Оставайтесь здесь, со мной. Я подарю вам покой сейчас.
    — Пожалуйста, позволь нам уйти, — я уже не просила, я требовала.
    — Если оставишь его здесь со мной, — Сильфида кивнула на Роба, — тебе не придется возвращаться и снова познавать боль.
    — Нет, — я крепко сжала кулак. — Мы уйдем только вместе.
    — Что ж... Не говори потом, что я тебя не предупреждала, наследница Самайна.
    Я схватила Роба за руку и, не оборачиваясь, потащила его прочь от озера. Мы уходили медленно, чувствуя спиной её холодный, прозрачный взгляд, пока чаща окончательно не скрыла от нас это гиблое и прекрасное место. — Когда я читал об этих существах у Эйдена, я просто не верил, — голос Роба дрожал от сдерживаемого потрясения. — Думал — сказки, фольклор, чтобы пугать детей. Надо валить отсюда немедленно, Никс, пока к нам не вышли лешие, мавки или еще какая-нибудь нечисть.
    Я только молча кивала. За эти месяцы мы прошерстили десятки книг, но никакая теория не могла подготовить к встрече с живой легендой, требующей жертвы. Каждое прочитанное слово теперь обретало плоть и кровь — чаще всего нашу собственную.
    Мы постоянно оглядывались, вглядываясь в густые тени под деревьями . Наконец, мы отыскали лошадей, вскочили в седла и пустили их в галоп. Мы неслись к Цитадели так, словно за нами гналась вся Дикая Охота. Я вздрагивала от каждого шороха, от каждого хруста ветки, гадая, не решила ли Сильфида забрать свой «покой» раньше времени.
    У ворот замка нас встретила стража. Их было слишком много — в два раза больше обычного караула. Лица воинов были непроницаемыми, руки лежали на рукоятках мечей.
    «Нехорошо», — мелькнуло в голове.
    От Сильфиды мы смогли откупиться прядью волос и поклоном. Но я знала: от Аркана так легко не отделаться. Он не примет жертв, он потребует повиновения. Я чувствовала, как внутри меня, вопреки страху, закипает ледяная, прозрачная ясность.
    — У вас это в крови — идти против короны?! — рык Аластора обрушился на меня, едва копыта моей лошади коснулись камней внутреннего двора. Он стоял на ступенях, и его ярость была почти осязаемой, она вибрировала в воздухе, как натянутая струна.
    — Не смей так с ней разговаривать, — холодно отчеканил Роб, делая шаг вперед и закрывая меня собой. Каждое его слово падало, как кусок льда.
    Но моя собственная ярость уже сорвалась с привязи. План Роба «держаться смирно» рассыпался в прах. Я почувствовала, как магия закипает внутри, требуя выхода.
    — Вы говорили, что хотите мира! — выкрикнула я, переводя взгляд с Аластора на Аркана, который стоял в тени арки. — Вы твердили, что ваши люди должны вернуться к семьям! То, что вы сделали на границе — это даже не подлость. Это гнусность! Вы использовали нас как живую приманку для своих убийц!
    — А не гнусность — выводить этот приплод?! — голос Аркана разрезал мои слова, как лезвие. Он вышел на свет, и его лицо было искажено злобой и холодным расчетом. — Твоя тетка расплодилась там, в лесах, и нарожала тварей, в которых тлеет сразу две магии! Ты хоть представляешь, что это значит для нас?!
    Он сделал шаг ко мне, его глаза сузились.
    — Их с детства растят врагами нашего народа. И когда их сынок сядет на престол, а в придачу к нему две его сестренки — что они сделают с нами? Они просто сотрут нас с лица земли этой своей двойной силой. Я не дам им шанса даже сделать вдох в нашу сторону!
    Слова Аркана сочились ядом. Он видел не племянников, не детей — он видел угрозу, которую нужно было выжечь каленым железом. И в этот момент я поняла, что в его мире нет места для милосердия, только для тотального контроля. — Не смейте делать из меня дуру! — я почти рычала, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Если бы вы на самом деле стремились к миру, вы бы договорились. Они не монстры! Игнис не монстр!
    — Да ты это за десять минут разговора поняла? Какая поразительная проницательность, — Аластор издевательски усмехнулся. Он медленно спустился на одну ступень, сокращая расстояние. — Может, тебе стоит еще раз поговорить с бабулей? Узнать, как она на самом деле относится к твоим новым друзьям. В её молодости их набеги были регулярными и кровавыми, а её муж, твой дед, уже почти сорок лет гниет в земле по их милости.
    Я судорожно сглотнула. Ком в горле мешал дышать. Мы смотрели друг на друга в упор, и я не могла выдавить ни звука. В чем он сейчас был не прав? Да ни в чем. У него были железные аргументы, вымоченные в крови предков. Но я видела Эйгона. Я видела, как он смотрел на Игнис. В этой паре была воля к миру, я чувствовала это кожей.
    — Вы правы в одном, — внезапно заговорил Роб, его голос звучал пугающе спокойно на фоне этого безумия. Он посмотрел прямо на Аркана, не выказывая ни капли страха перед королем. — Всё это было в прошлом. Но теперь Игнис на престоле. Ей нужен этот мир, а значит, он нужен и её королю.
    Роб сделал паузу, и тишина во дворе стала звенящей.
    — Вы только что собственноручно украли у своего народа этот шанс. Вы сожгли мосты, Аркан. И теперь они не придут договариваться. Теперь они придут воевать.
    Слова Роба повисли в воздухе, как смертный приговор. — Если бы ты не лезла в дела короны, они двое были бы уже мертвы! — выплюнул Аркан, и в его глазах вспыхнул безумный огонь. — Территории были бы захвачены, барьер пал, и больше никакой угрозы! Никогда!
    — Вы серьезно планировали вырезать целую расу? — мой голос сочился безмерным, ледяным презрением. Мои руки дрожали, но уже не от страха — от желания разнести этот фальшивый замок в щепки.
    — Да! — взревел король. — Так же, как они убили моего отца! Убили истинного короля этих земель! Как они зарезали твоего деда! Столетиями они пили нашу кровь, Никс. Твоё милосердие — это измена твоему же имени.
    Он сделал медленный, хищный шаг ко мне. Воздух вокруг него начал густеть от магического давления.
    — Я был слишком мягок с тобой. Позволял играть в «семейные ужины», терпел твои капризы. Но теперь, когда твоя магия окрепла и ты смеешь использовать её против моей воли... Я лишу тебя даже права на мысль. Я привяжу тебя чарами к Короне. Ты будешь сидеть у моих ног как верная, безвольная собачонка и служить каждой моей прихоти, пока я не выжму твой дар до последней капли. И ты даже не сможешь скулить от боли.
    — Вы переходите границы, Аркан! — Роб рванулся вперед, его голос перекрыл шум ветра. Он стоял перед лицом разгневанного короля-мага, не имея ничего, кроме собственного мужества. — Мне убить его на твоих глазах сейчас, или ты станешь наконец послушной девочкой? — голос Аркана был тихим, ровным и оттого невыносимо страшным.
    Нижняя губа задрожала. Мир вокруг померк. Я проиграла. В чистую, вдребезги. Надо было молчать... глотать обиды, принимать удары и просто молчать. Я начала лихорадочно качать головой, боясь произнести хоть слово.
    — С завтрашнего дня ты приступаешь к эфиру, — приказал король, чеканя каждое слово. — Будешь развивать его до изнеможения, вплетать в свои стихии. Мы придем к их границе, ты разрушишь их хваленый барьер, и мы вырежем это поганое семейство под корень. А если твоего дара не хватит — ты пойдешь в Темный ковен. Возьмешь силу у Рогатого Бога, исполнишь свою миссию и сгоришь в аду. Мне плевать, что будет с твоей душой потом.
    Роб, не выдержав, сделал резкий шаг вперед, его лицо исказила ярость. Я знала, что Аркан уничтожит его в ту же секунду.
    — Torpe! — выкрикнула я прежде, чем кто-то успел среагировать.
    Роб мгновенно замер, превратившись в живую статую. Его остекленевший взгляд был направлен на короля. Аркан замер на секунду, а потом разразился коротким, лающим смехом.
    — Когда надо, ты бываешь удивительно умной, — он развернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь.
    Аластор задержался. Он смотрел на меня — тяжело, изучающе. Я кожей почувствовала, что он вспомнил, как я использовала это же заклинание против него. В его глазах не было сочувствия, лишь холодное признание моей силы. Затем и он развернулся, скрывшись вслед за отцом в темном зеве замка.
    Я осталась стоять посреди двора рядом с застывшим Робертом. Магия отпустила его спустя пару минут. Роб резко глубоко вдохнул, словно вынырнул из ледяной воды, и тут же мертвой хваткой вцепился в мою руку.
    — Ну, теперь точно хуже быть не может, — выдохнул он, и в его голосе я услышала пугающую пустоту.
    — Прости... Роб, прости меня, милый! — я захлебывалась словами, меня колотило в настоящей лихорадке. Я видела его ярость и знала, что должна была промолчать там, перед королем, но страх потерять Роба навсегда перечеркнул все планы. — Я так испугалась...
    Мы дошли до комнаты на ватных ногах. Ввалились внутрь и просто сидели на кровати в полном оцепенении, уставившись в одну точку. Будущее, которое еще утром казалось сложным, теперь превратилось в беспросветный мрак.
    Нам нужно было выйти из этих стен к единственному человеку, который еще дарил ощущение тепла. Я вышла к двери и спросила у стражника, можем ли мы навестить Азру. Тот ушел за распоряжением и вернулся с коротким ответом: «Можно. В сопровождении караула». Даже этот короткий путь теперь был под конвоем.
    — Мы должны рассказать бабушке про Игнис, — тихо сказала я Робу, когда мы вышли во двор. — Рассказать, что видели её, что она жива, что она любит и скучает... Но ни слова про нападение. Ни слова про Аркана. Ты понял?
    — Договорились, — бросил Роб отстраненно. Он шел рядом, но я чувствовала, что его мысли сейчас бесконечно далеко. Я говорила, а Азра жадно впитывала каждое моё слово. Я рассказывала, как Игнис статна и величественна, как она до пугающего сходства похожа на своего отца Андраса. Рассказывала, как король Эйгон буквально сдувает с неё пылинки, и что она там не просто пленница, а любимая и почитаемая королева. Понимает ли она, как сильно Игнис хотела бы вернуться? Да. Но я подчеркнула: Эйгон видит в Аркане смертельную угрозу, и именно этот страх заставлял её хранить молчание все эти долгие годы.
    Бабушка слушала, поджав губы. В ее глазах плескалась вековая грусть, но когда я закончила, она глубоко, с облегчением выдохнула. Кажется, знание о том, что её девочку там не обижают, перевесило всё остальное. Сейчас Азра была не готова рассуждать о морали или о том, как ее дочь могла выбрать эльфа — того, кто принадлежал к расе убийц ее мужа. Аластор был абсолютно прав: бабушка их ненавидела, но сейчас материнское сердце оказалось сильнее старой вражды.
    — И еще, бабуль... — я отвела взгляд, чувствуя, как внутри снова ворочается страх. — Аркан велел начать занятия Эфиром уже завтра. Он считает, что Самайн близко, а я достаточно окрепла, чтобы совладать с этой энергией. Вечером под конвоем стражи мы вернулись в свою клетку. Роб был раздавлен, я чувствовала себя не лучше. Мы почти не разговаривали — каждый был заперт в собственной голове, лихорадочно прокручивая варианты спасения, один безумнее другого. Роб пытался меня подбодрить, шептал, что это еще не конец, что мы найдем способ тихо пробраться к границе и уйти к эльфам через лес. Но я видела, что его слова — это лишь попытка не дать мне окончательно утонуть в отчаянии.
    Мне нужно было смыть с себя этот день. Я вышла в коридор, чтобы дойти до душа, и почти сразу столкнулась с Аластором. Я непроизвольно закатила глаза — знала, что сейчас начнется новый виток обвинений и желчи.
    — Я еще тебе ни слова не сказал, — бросил он, лениво преграждая путь.
    — Но обязательно скажешь, — я скрестила руки на груди, стараясь не смотреть на его губы. — Ты свои речи заранее репетируешь или вся эта гадость льется прямиком от твоего «доброго» сердца?
    Аластор сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию до опасного предела.
    — Ты проигрываешь эту битву каждый раз, Никс. Раз за разом подставляешься под удар. Что это — мазохизм или ты действительно ждешь момента, когда я не сдержусь?
    Его голос стал тихим и хриплым. У меня мгновенно перехватило дыхание, а сердце предательски пропустило удар. Я не нашла что ответить — слова просто застряли в горле. В панике я буквально влетела в душевую комнату, захлопнув дверь и прислонившись к ней спиной.
    «Не разговаривай с ним, — приказала я себе, чувствуя, как горит лицо. — У тебя не получается держать дистанцию. Просто не получается».