Глава 45

*1 неделю спустя*

Я выкатываюсь из кровати по подталкиванию Акулы. Мне даже будильник больше не нужно заводить, он сам меня будит, когда приходит время. У меня едва хватает сил найти тапочки, даже штаны надеть не хочется.

Когда я иду в гостиную и открываю заднюю дверь, собаки выбегают на улицу, чтобы сделать свои дела, спеша вернуться в дом к завтраку.

Мы проводим нашу обычную, тихую утреннюю рутину. Я надеваю им ошейники, кормлю их, мою миски, когда они наелись, и вывожу их на улицу, подбадривая их ходить по какашкам. Я никогда не думала, что буду так восторженно произносит слово «какашки», но такова жизнь мамы собак.

Солнце едва взошло, поэтому, как только мы возвращаемся домой и мальчики получают свои угощения, я, шаркая, возвращаюсь в кровать. Каждое утро, когда мы дома, происходит одно и то же. И каждое утро я стараюсь не шуметь, ложась спать, но Билли всё равно просыпается. Как по расписанию, я проскальзываю в кровать, и она притягивает меня к себе, шепча что-то мне в волосы.

Сегодня утром я слышу сонную улыбку в её голосе, когда она бормочет:

– Счастливого Дня благодарения.

***

У нас был целый день на подготовку к ужину в честь Дня благодарения, но мы всё равно в последнюю минуту выбегаем из дома. Мы так отвлекаемся друг на друга. Она скажет что-нибудь милое, и мне остаётся только обнять её лицо и поцеловать. Или моя футболка немного задирается, и ничто не мешает ей прикоснуться ко мне. Это очень мешает жить, скажу я вам.

Надеюсь, это никогда не закончится.

Я держу в руках салат с пастой, приготовленный мной, и начинку, которую приготовила Билли, молясь, чтобы она не попала на мой свитер, пока я придерживаю дверь для Билли и собак. Мы все забираемся в «Гармонию» – дополнительное пространство для перевозки собак. Весь день, пока мы готовили и собирались, у нас в проигрывателе крутился рождественский альбом Синатры, поэтому Билли ставит похожий плейлист, как только мы садимся в машину. Мы обе большие поклонницы Рождества. Ёлку поставим до отъезда в Ванкувер.

— Я так рада, что у меня будет веганский День благодарения, — восторженно говорю я, выезжая на главную дорогу, ведущую к дому родителей Билли. — У меня дома есть только картошка и стручковая фасоль. Мой салат с пастой – это традиция, которую я просто обязана соблюдать.

Билли усмехается, подтянув ноги в груди, совершенно расслабленная. Я за рулём, это ненормально в наших отношениях.

— Мне жаль, что ты не останешься на Рождество, — жалуется она, глядя куда-то в свой телефон.

— Знаю. Мне тоже, не говори моей маме, — соглашаюсь я. Она смеётся. — Но от меня бы точно отказались, если бы я не поехала домой на Рождество. И даже не только мои родители, — я бросаю взгляд на Билли. — Если бы я пропустила ежегодную рождественскую вечеринку по приготовлению печенья у Эйвери в канун Рождества, она бы меня убила, наверное.

Билли рассмеялась ещё сильнее, услышав, как я назвала полное официальное название партии Эйвери.

— Её что?

— РВП, Билли. Рождественская вечеринка с печеньем, — я закатываю глаза, как будто она должна это знать, и слегка улыбаюсь про себя, поворачиваясь.

Она только сильнее рассмеялась.

— Верно. Как я могла забыть?

— А в остальном... Я рада видеть своих родителей и всё такое, но Сочельник будет настоящей пыткой.

— Вот это я точно знаю, — Билли поднимает палец, словно попадая прямо в цель. — Рождественская вечеринка с большой гомофобной семьёй.

— Классика, — киваю я.

— Извини, что из-за нашего вирусного момента тебе будет ещё тяжелее, — Билли уже серьёзна. Она кладёт левую руку мне на правую ногу, успокаивающе сжимая её. — Но, по крайней мере, у нас будет целых два месяца дома.

Я смотрю на Билли и вижу, как её губы слегка приподнимаются. Как будто она не хочет улыбаться во весь рот, пока не узнает, что я по этому поводу чувствую. Я улыбаюсь широко.

— Знаю. Я так взволнована, — я кладу свою руку поверх её руки, всё ещё лежащей на моём бедре, и играю с её кольцами.

Улыбка, появляющаяся на лице Билли, бесценна.

— Даже во время концертов в Лос-Анджелесе мы сможем каждый вечер возвращаться домой. Будто мы здесь живём или что-то в этом роде, — говорю я с каменным лицом. Она смеётся. Я использую кнопку на руле, чтобы немного убавить музыку. Фрэнк Синатра – один из моих любимых исполнителей, но никакая музыка в мире не сравнится со смехом этой девушки.

— Уверена, собакам понравится, — кивает она. — Правда, мальчики? — Билли оборачивается и смотрит на них, говоря своим глупым голосом. Мне не нужно смотреть на них, чтобы понять, что их хвосты тут же начинают вилять, и становится слышен глухой стук.

Я въезжаю на улицу Мэгги и Патрика, чувствуя, что в этом году у меня больше причин быть благодарной, чем за любой другой год.

— Не могу дождаться, — я улыбаюсь при одной мысли о наших праздниках. Январь ещё никогда не был таким привлекательным. — Мне нравится быть с тобой дома.

Услышав мой комментарий, Билли впадает в истерику, хватаясь за грудь от смеха.

— Что? — я тихонько усмехаюсь. — Что смешного?

От этого она смеётся ещё громче.

Я паркуюсь на подъездной дорожке, закатывая глаза, глядя на всё ещё смеющуюся Билли, пока мы выгружаем собак и принесённую с собой посуду с едой.

— Мама! — кричит Билли, когда мы выходим через боковую дверь. Собаки тут же проносятся мимо нас, вероятно, в поисках Мусса. Пичес дома восстанавливается после операции. — Угадай, что только что сказала Мэлоди! — продолжает она кричать на весь дом.

Я насмехаюсь над её выходками и иду на кухню с едой. Мэгги оглядывается на нас, когда мы входим, и её лицо выражает недоумение при виде драматического появления Билли.

— Мэлоди как раз сказала: «Мне нравится быть с тобой дома», — Билли снова теряет самообладание, рассеянно помогая мне расставить наши контейнеры.

— О, как мило, — улыбается мне Мэгги.

— Я тоже так подумала, — фыркнула я, тихонько посмеиваясь.

— «Домашние» – это безумие, — Финнеас входит в комнату с этим комментарием и тут же обнимает младшую сестру. Он целует её в макушку, и моё сердце тает. Ближе всего у меня к братьям и сёстрам только кузены, а мы не такие.

— Домашние, — повторяет Билли ещё раз, в её голосе слышится юмор, и она качает головой.

— Мэл! — Клаудия выглядывает из-за угла. Маленькая кухня официально переполнена.

Я кричу и бегу обнимать её. Билли подпрыгивает от моего крика. Финнеас смеётся.

Мы с Клаудией не виделись уже несколько недель. Хотя перерыв в туре начался неделю назад, мы продолжали скучать друг по другу.

— Добро пожаловать в клуб, — шепчет она мне в объятия.

— Клуб? — я отстраняюсь и смотрю на неё в недоумении.

— WAG известных музыкантов, девочка, — улыбается она мне. — То есть, формально ты уже была частью этого, но теперь весь мир знает.

Я смеюсь над её жаргоном.

— Не напоминай мне, — закатываю глаза, но улыбка не сходит с моего лица.

— Нам нужно поговорить позже, — Клаудия понижает голос. — О чём-нибудь, ты знаешь, — она подмигивает.

Я смотрю на неё широко раскрытыми глазами, которые говорят: «Это слишком очевидно».

— Мы так и сделаем, — шепчу я в ответ. — Тсс.

Она смеётся, и мы обе начинаем помогать, делая всё возможное, чтобы облегчить Мэгги её сегодняшнюю ношу. Её дети просто играют с собаками. Зато у нас есть время обсудить их с родителями.

Клаудия имела в виду день рождения Билли. Я планировала его уже больше месяца. Знаю, она хочет что-то скромное, так что ничего слишком безумного. Она думает, что мы пойдём в её любимый ресторан ужинать только с семьёй. Но когда мы приедем, она увидит, что я арендовала место на ночь, и там будет человек двадцать пять её самых близких друзей. Билли может сколько угодно делать вид, что ей не нужно внимание, но эта девушка буквально стоит на сцене, чтобы заработать себе на жизнь.

Ужин проходит по системе «шведский стол», мы все набираем себе еду и рассаживаемся за стол, как обычно. На самом деле, это ничем не отличается от любого семейного ужина, который у нас был, только в этот раз Мэгги заставляет нас всех ходить по кругу и говорить, за что мы благодарны. Что, честно говоря, тоже не так уж и отличается от обычного. Мэгги из тех, кто делает это в любой вторник, и, кажется, я помню несколько раз, когда она так делала.

Оглядывая сидящих за столом, я понимаю, почему наша ссора с Билли на прошлой неделе так меня напугала. Конечно, я не хочу потерять её больше всего. Если родственные души существуют, то она определённо моя. Но этот простой и полезный ужин напоминает мне, как сильно я люблю людей, которых знаю благодаря Билли. Финнеас стал мне братом, её родители – одни из самых лучших людей на свете, а Клаудию я считаю одной из лучших подруг.

Это не первый раз, когда я чувствую себя охваченной чувством общности, которое я обрела благодаря Билли, и, надеюсь, не последний.