Глава 14

*Сегодняшний день*

— Я буквально никогда в жизни не слышала ничего более романтичного, — ворчит Эйвери, когда мы, спотыкаясь, бредём по тротуару, где нас высадил таксист у моего дома. Мы благополучно прикончили две бутылки вина и чувствуем его действие. Особенно я, учитывая, что я обычно не очень-то пью.

— Да, так и было, — соглашаюсь я.

— Ты права, так и было, — признаётся Эйвери. Мы под руку поднимаемся на третий этаж к моей квартире. Я даже не уверена, могу ли назвать её домом, учитывая, сколько времени провожу у Билли. Когда я вернулась от Билли в начале этой недели, чтобы подготовить квартиру к приезду Эйвери, у меня накопилось почты как минимум на неделю. — Но это чертовски мило.

Когда мы ввалились в мою квартиру, мы сразу же направились к дивану и растянулись на нём. Это был идеальный вечер, чтобы посмеяться над пятнадцатилетними воспоминаниями и наконец-то раскрыть романтический секрет тому единственному человеку, с которым я так хотела поделиться.

Думая о Билли, я достаю телефон из сумочки и нажимаю на её имя в списке избранных.

— Йоу, — слышно её фирменную фразу, когда она отвечает на звонок. Моя улыбка становится шире.

— Привет, детка, — я наклоняю голову к телефону, словно это её лицо. Обычно я бы никогда не назвала свою вторую половинку ласковыми прозвищами в присутствии друзей. Я очень странно отношусь к публичным проявлениям чувств. Билли постепенно притупила во мне эту тягу к физическому контакту. Но называть её «деткой» для меня всё ещё очень странно.

— Ты разве не с Эйвери? — следует её немедленный ответ.

— Да.

— Значит, ты выпила за ужином, — она читает меня, как книгу. Я слышу улыбку в её голосе.

— Может быть, — хихикаю я. Эйвери смотрит на меня и сдерживает улыбку, видя, как я ничуть не смущена.

— Забавно, — смеётся Билли на другом конце провода. Я слышу, как она шуршит, словно уже в постели. — Я никогда не видела тебя такой.

— Ну, во-первых, ты сейчас не можешь меня видеть, — говорю я так, словно это серьёзный аргумент, и я поймала её на ошибке. — И, во-вторых, девушке не запрещено выпить несколько бокалов вина за ужином. Если только тебе не меньше 21 года. А мне нет.

Смех Билли продолжается во время этой речи.

— И, В, ты просила меня позвонить тебе сегодня вечером. Так что я тебе звоню.

— Ну, спасибо, что позвонила, — я слышу веселье в голосе Билли. — Ты дома?

— Мы у меня дома, если ты это имеешь ввиду, — отвечаю я. — Я рассказала Эйвери о тебе, — теперь я просто выплёскиваю всё, что приходит в голову. Она знала, что я расскажу Эйвери, как только она приедет в Лос-Анджелес, но всё равно это кажется важной новостью.

— О? И как всё прошло?

Я снова поднимаю взгляд на Эйвери и обнаруживаю, что она подпёрла голову рукой, опираясь локтём на диван под собой, а телефон лежит рядом с ней экраном вниз, словно она полностью погружена в разговор.

— Хорошо, я думаю. Её не взволновало, что я би, — говорю я. Билли смеётся. Эйвери смеётся.

— Ты же сказала, что она этого не сделает, — говорит Билли.

— Знаю, — жалуюсь я. — Но ей было совершенно всё равно. Это было очень разочаровывающе. Её больше волновало, что я встречаюсь с тобой.

Они обе снова рассмеялись. Я невольно улыбнулась.

— Мы дошли то той части истории, где речь идёт о наших первых выходных, когда мы были вместе, — говорю я ей.

— Истории? Значит, ей досталась вся история, — смеётся Билли, явно получая удовольствие от моего пьяного телефонного разговора.

— Точно так и есть, — говорит Эйвери, слегка крича, чтобы Билли её услышала. Я наклоняю телефон к ней, чтобы помочь. — Привет, Билли. Очень приятно познакомиться. Я слышала, ты можешь творить чудеса своим ртом, — продолжает Эйвери.

— Эйвери! — кричу я, выдёргивая телефон и прижимая его к груди, словно пытаясь помешать услышать Билли эти слова. — Боже мой!

— Что? Я имела ввиду, что она умеет петь, — говорит Эйвери с ухмылкой, которая подсказывает мне, что она имела ввиду совсем другое. Мои щёки явно красные.

Я слышу, как Билли громко хохочет, ещё до того, как подношу телефон к уху. Представляю, как она сейчас ворочается в постели, как всегда, когда так громко смеётся.

— Мне жаль её, — говорю я Билли, бросая на Эйвери презрительный взгляд. — Она лжёт.

— Нет, — заявляет Билли, когда её смех стихает. — Я рада, что ты рассказываешь об этом другим, — я слышу ухмылку в её голосе. Мои щёки краснеют ещё сильнее, но уже совсем по другой причине.

— Ладно, очевидно, у меня тут есть кое-какие проблемы, — начинаю прощаться я. Эйвери нельзя доверять. — Так что увидимся завтра.

— Ты ей и про мои пальцы рассказала? — Билли явно ухмыляется в трубку, наслаждаясь тем, что мне становится неловко перед Эйвери.

— Билли, — предупреждаю её я.

— И мои бёдра. Не забывай, как я талантливо ими двигаю, — продолжает она. Я закрываю лицо рукой. Не уверена, слышит ли Эйвери голос Билли, но моё смущение всё равно заставляет её смеяться.

— Ладно, пока! — практически кричу я.

— Я закончила, я закончила, обещаю, — смеётся Билли. Мне стыдно. — Я люблю тебяяяя, — обожаю, когда она так растягивает слова, вся такая взволнованная и милая.

Я поднимаю взгляд на Эйвери, вижу, что она всё ещё смотрит на меня. Я отворачиваюсь к телефону, прячась от лучшей подруги, и шепчу ей в ответ: «Люблю тебя». Этот опыт меня отрезвил.

— Скажи это грудью, детка, — тут же отвечает Билли. Она никогда не позволяет мне спускать с рук невнятные «люблю тебя». И я рада, что она это делает.

— Я люблю тебя! — практически кричу я. Эйвери просто улыбается мне, и я слышу улыбку в голосе Билли, когда она желает мне спокойной ночи.

— Это было чертовски уморительно, — говорит Эйвери, как только я вешаю трубку. Она переворачивается на спину от смеха и снова достаёт телефон.

— Я думаю, ты имеешь ввиду унизительно, — невозмутимо отвечаю я.

— Нет, я имею ввиду уморительно, — отвечает она. — Я с нетерпением жду, сколько неловких моментов я смогу устроить, когда мы завтра окажемся в одной комнате.

— Всё, ужин отменяется, — я поднимаю руки, сдаваясь. Эйвери смеётся.

— Она тебе правда нравится, да? — Эйвери снова поворачивается ко мне, внезапно становясь серьёзной.

— А что, по-твоему, я имела ввиду, когда сказала, что нашла ту самую? — я приподняла бровь, глядя на неё. — Что мне в какой-то степени нравится её компания и я могу задержаться ещё на несколько недель?

— Не знаю, — смеётся Эйвери. — Мне просто кажется, что мы ещё так молоды. Я не ожидала, что мы обе так рано почувствуем к кому-то такую сильную привязанность. Особенно ты, — она обвиняюще указывает на меня. — Моя сдержанная маленькая шалунья.

— Шалунья? — смеюсь я. — Не знаю, с ней всё по-другому. Билли, наверное, разрушила мои стены. Хотя это было не так уж и сложно. Для неё они как-то сами собой рухнули, — я сажусь, натягиваю одеяло на ноги и обнимаю их. Мы вступаем в глубокий-глубокий разговор. — Кажется, я никогда по-настоящему не чувствовала себя красивой, пока она не посмотрела на меня.

Наступает тишина. Я смотрю на точку на стене, как всегда, когда слишком много думаю. Когда я снова смотрю на Эйвери, она смотрит на меня.

— Чёрт, — только и отвечает она.

Я смеюсь.

— Ну, это звучит драматично, — пытаюсь я защитить своё громкое заявление. — Я всегда говорила себе, что я красивая, но никогда не чувствовала себя по-настоящему желанной и любимой, пока не появилась она. Билли смотрит на меня и я чувствую её любовь, понимаешь? Как будто я не думаю, что она когда-нибудь уйдёт. Или не задаюсь вопросом, люблю ли я её больше, чем она меня. Это так освобождает, — я снова замолкаю.

— Ух ты, — снова отвечает одним словом моя лучшая подруга.

— Извини, — смеюсь я. — Я только усугубляю ситуацию. Забудь, что я что-то сказала.

— Нет, стой, — Эйвери тоже выпрямляется. — Это было действительно прекрасно. Я понимаю, о чём ты. То есть, я не понимаю, потому что у меня такого никогда не было, но ты прекрасно всё объяснила.

— Что? Любовь?

— Нет. Чего не хватает, когда любишь кого-то, кто не твой единственный.

Мы переглядываемся, обдумывая это. А потом обе разражаемся смехом.

— Мы так плохо умеем вести серьёзные разговоры, — хихикаю я, снова откидываясь на спинку дивана.

— Да, давай больше так не делать, — отвечает Эйвери. — Продолжай свою историю. У нас осталось часов 20.

Я закатываю глаза и устраиваюсь поудобнее.

— На чём мы остановились?

— Она только что подарила тебе лучший оргазм в твоей жизни, — просто констатирует Эйвери.

— Господи, Эйвери, — смеюсь я. — Ну, — вспоминаю я одни из лучших выходных в своей жизни. — Остальную часть выходных мы провели вместе. Я ни разу не ездила домой. После этого я спала только в её постели, а Акула, конечно же, в наших ногах. В ту ночь я сидела у неё на лице.

— Я так и знала! — кричит Эйвери. Мы обе смеёмся.

— И я ей куни тоже сделала, — я понижаю голос, будто это секрет, и мы не у меня дома. — Это было страшно, потому что, знаешь ли, я никогда раньше этого не делала. Но, думаю, у меня неплохо получилось, — я хвастливо улыбаюсь и стряхиваю воображаемую пыль с плеч. Эйвери хихикает и кидает в меня подушку.

— Ладно, оставим сексуальные темы, — продолжаю я, когда наш смех стихает.

— Неееет, — хнычет Эйвери. Я игнорирую её.

— Это были выходные перед выходом её альбома, так что после этого она путешествовала где-то полторы недели. Мы разговаривали по телефону каждый день, по несколько раз в день, но это было как-то отвратительно. Так продолжалось около месяца. Ей приходилось много ездить, чтобы продвигать альбом. Конечно, я это понимаю, но это немного осложняло начало наших отношений.

Эйвери кивает, поворачивается набок и кладёт голову на подушку.

— Ладно, ты явно хочешь спать, — я встала с дивана и подошла к ней. — Давай продолжим рассказ утром.

— Нееет, — мычит она. — Я совсем не сплю!

— Спишь. И я тоже. Пойдём, — я поднимаю её с дивана и мы идём в мою комнату. — Я расскажу тебе о знакомстве с её родителями, пока мы готовимся ко сну.

— О, это должно быть хорошо, — улыбается Эйвери, наконец смягчаясь.