Глава 32

*1 неделю спустя*

Я уезжаю с аэропорта со слезами на глазах. Я только что высадила Эйвери и уже скучаю по ней. Знаю, что драматизирую. Мы уже много лет были лучшими подругами на расстоянии. Но в этот раз мне и правда кажется, что кто-то из нас снова отдаляется.

Пока она была здесь, я начала представлять, как здорово было бы снова жить рядом друг с другом. У меня было такое ощущение, будто она сама прожила здесь эти три недели.

"Bittersweet Symphony" группы The Verve начинает играть как раз тогда, когда я думаю об этом всём, и ситуация становится в десять раз хуже. Клянусь, мой Carplay меня просто выводит из себя.

Я пытаюсь отвлечься мыслями о том, как увижу её через несколько недель. Я пригласила её и ещё нескольких друзей из родного города прилететь на открытие концерта Билли в Квебеке. Мы с Билли уже определились с моей работой в туре – я буду членом команды по работе с социальными сетями – но я начну только во второй части, потому что сначала нужно завершить кое-какие дела на работе. Однако то, что я не буду с ней в туре эти первые несколько недель, не означает, что я пропущу её первое выступление. Я в некотором роде рада, что смогу увидеть его в первую очередь как зритель, в окружении друзей.

Мечтая о 29 сентября, я быстро добираюсь домой. Не успев оглянуться, я уже сворачиваю на улицу Билли. Чего я совсем не ожидала... увидеть толпу мужчин с камерами у ворот дома Билли.

Я начинаю немного паниковать. Не потому, что боюсь их физически, сидя в машине и всё такое, а из-за того, где окажутся эти фотографии. Я явно подъезжаю к дому Билли так же непринуждённо, как будто живу там... потому что так оно и есть.

Мужчины тут же оборачиваются, как только видят, что я останавливаюсь у ворот. Я тут же перебираю в голове варианты. Можно развернуть машину и переждать где-нибудь в другом месте. Но они меня уже заметили. А я предпочитаю быть дома с Билли. Я решаю, что единственный выход – поторопиться.

Я хватаю солнцезащитные очки с центральной консоли. Если меня будут фотографировать, я постараюсь максимально скрыть лицо. Мужчины уже направились ко мне, держа камеры наготове и, вероятно, уже щёлкая.

Мне приходится опускать стекло, чтобы ввести код от ворот. Без этого никак. Как только я это делаю, слышу щелчок затвора фотоаппарата и вспышки. Прямо средь бела дня, мать его. Они такие драматичные.

Я высовываюсь из окна чаще обычного, чтобы одной рукой прикрыть клавиатуру, а другой набрать код. Мужчины держаться на почтительном расстоянии и даже не выкрикивают вопросы, лишь спрашивают, как меня зовут и знаю ли я Билли. Я набираю код от ворот её чёртового дома, попробуйте угадать.

Они, наверное, не были бы такими холодными, если бы знали, кто я, или если бы со мной была Билли. Слава Богу, что её нет.

Ворота наконец открываются, и я отстраняюсь от клавиатуры, тут же поднимая стекло. Я бормочу: «Хорошего дня», потому что, скорее всего, в ближайшее годы я ещё познакомлюсь с этими папарацци, и не помешает завязать с ними вежливые отношения. Я воспринимаю это как награду за то, что на этот раз они были относительно любезны. Опять же, не уверена, что они бы так себя вели, если бы уже весь мир знал, кто я.

Как только за мной закрываются ворота, я с облегчением выдыхаю. Не представляю, какого это, когда ты действительно знаменит. Когда тебя не уважают или не уважают твоё личное пространство, а то и вовсе начинают на тебя кричать.

— Билл! — кричу я, как только переступаю порог дома. Акула тут же встречает меня вилянием хвоста. — Где ты? — кричу я снова. Скидываю обувь, бросаю ключи на столик в прихожей и иду в дом.

Я думаю, если бы она была на этом этаже, она бы уже услышала меня и отреагировала, поэтому я иду по коридору и мои подозрения подтверждаются приоткрытой дверью подвала.

Я спускаюсь по лестнице и, приближаясь к двери студии, не слышу никакой музыки и решаю войти. И действительно, Билли сидит за столом и водит мышкой, управляя музыкальной программой на экране телевизора.

— Привет, милашка, — пробормотала она, как только я вошла, даже не обернувшись через плечо, чтобы увидеть, что это я.

— Ты над чем-то работаешь? — я тихонько закрываю за собой и Акулой дверь и подхожу к ней, стоя за её стулом и глядя на экран через её плечо. Бессмысленно. Понятия не имею, на что смотрю.

Билли щёлкает ещё несколько раз, перетаскивая объекты и нажимая клавиши на клавиатуре, прежде чем сохранить то, что она делала, и повернуться на стуле, чтобы посмотреть на меня.

— Ага, — наконец отвечает она, протягивая руки. Её молчаливая просьба понятна мне, поэтому я сворачиваюсь калачиком у неё на коленях, и она тут же обнимает меня. — Мы как-то недавно дурачились, и мне это понравилось, так что я просто немного подправила, — Билли заправляет прядь волос мне за ухо и продолжает.

В её глазах такая глубокая любовь. Кажется, она тянет за ту нить, которой обвязала моё сердце, сжимая её с каждым взглядом и прикосновением. Это душит в самом лучшем смысле.

— Как твой день? — спрашивает она после минуты уютного молчания.

— Хорошо...

— Ой-ой, — простонала Билли, немного отстраняясь, чтобы лучше меня рассмотреть, так как по тону моего голоса она услышала плохие новости.

— Возможно, это не такая уж большая проблема, — начинаю я, не желая её напугать. — Верно, это вообще ни к чему не приведёт.

— О чём ты говоришь, Мэлоди? Расскажи мне, что случилось, — настаивает Билли, крепче прижимая меня к себе.

— Когда я только что подъехала, возле твоего дома были папарацци.

Билли садится прямее (если это вообще возможно, когда я сижу у неё на коленях), но молчит, давая мне возможность продолжить.

— И снова, ничего страшного. Я в порядке. Они были очень вежливы – возможно, только потому, что не знают, кто я, но всё же. Я просто подумала, что тебе стоит знать, потому что, возможно, есть какие-то истории об этом. У них есть фотографии и всё такое.

Билли стонет и закатывает глаза, откидывая голову на спинку стула.

— Это так раздражает, боже!

— Я знаю, мне жаль.

— Нет, нет, нет, — Билли тут же вскидывает голову и смотрит на меня. — Тебе не за что извиняться. Мне просто не нравится, что быть со мной означает втягивать тебя во всё это. И не переживай из-за этих историй. Уверена, ничего из этого не выйдет. К тому же, ты же девочка.

Я в замешательстве приподнимаю бровь.

— Меня фотографировали с девушками при чертовски компрометирующих обстоятельствах, и все заголовки будут гласить: "Билли и её лучшая подруга", — Билли закатывает глаза. — Но фотография меня в шести метрах от любого, у кого есть пенис, по-видимому, означает, что у меня новый парень.

Я рассмеялась, заставив Билли тоже немного посмеяться.

— Это смешно. Но дело в том, как ты сказала, я уверена, что из этого ничего не выйдет.

Я киваю и с облегчением вздыхаю.

— Но однажды... — тон Билли меняется, и она опускает взгляд, словно нервничает. — Когда-нибудь это всплывёт. Возможно, мы будем готовы объявить об этом заранее и предупредить всю эту драму, но, скорее всего, – учитывая, что ты едешь в тур, – какое-нибудь фото или видео даст им ясно понять, кто ты.

Я снова киваю.

— Знаю, — говорю я почти шёпотом. — Всё в порядке, я готова.

Билли смотрит на меня с недоверием, словно спрашивая: "Серьёзно?".

— Ладно, ладно, — я закатываю глаза, и она смеётся. — Наверное, я никогда не смогу быть по-настоящему готова. Но мы справимся. Я хочу быть с тобой, и ничто этого не изменит. Так что в этом смысле я готова.

— Может быть – и не обижайся на меня! – но я подумала, что, возможно, пришло время подумать и о подготовке твоей семьи.

Я стону. Она знает, что это последнее, чего я хочу. Не потому, что я её не люблю или не горжусь тем, что я с ней, а потому, что моя семья даже не знает, что я би. Так что это настоящая бомба, сброшенная на относительно недалёкую группу людей. Я просто знаю, что разговор будет тяжёлым, и избегаю его.

— Знаю, знаю, — хнычу я. Билли тихонько усмехается. — Я тут подумала... после твоих выступлений в «Мистерии звёзд» и «Субботним вечером в прямом эфире», раз уж мы будем у них в гостях, и у тебя будет свободное время, ты могла бы поехать со мной познакомится с моими родителями.

Я уже собираюсь объяснить всё подробно, как я всегда делаю, когда нервничаю, и заверить её, что в этом нет необходимости, как на её лице появляется улыбка.

— Давно пора! — кричит Билли и громко целует меня в щёку. Я смеюсь. Это смех облегчения и чистого счастья.

— А теперь покажи мне, над чем ты работала, — я слегка поправляю ей кепку на затылке и переключаю внимание на экран, когда она нажимает кнопку воспроизведения.