Глава 38

— Ладно, ладно. Нам правда пора. Наш рейс через час, — торгуюсь я с мамой у двери. Все надевают пальто и прощаются, а Мария всё лает.

Ужин оказался даже лучше, чем я ожидала. Мои родители, конечно, были моими родителями, но они не слишком осуждали ситуацию, в которой я оказалась. Раньше они закатывали глаза при одном упоминании о моём желании стать веганом или о поездке в Лос-Анджелес учиться. За последние несколько лет они сильно изменились, и я безмерно благодарна им за это. Они даже не насмехались и не выражали никакого неодобрения, когда родители Билли рассказывали о своих методах домашнего обучения. Я ими гордилась.

Тем не менее, я с нетерпением ждала того огромного вздоха облегчения, который я, несомненно, испытаю, когда выйду за дверь.

— Так скоро? — жалуется мама, всё равно помогая мне собрать вещи.

— Знаю. Но, может быть, вы сможете прийти на один из концертов в Атланте, — рассуждаю я. — А я буду дома к Рождеству.

Улыбка, которую мне сейчас дарит мама, лишена всего гостеприимства и жалоб. Это улыбка материнской любви. Я обнимаю её. Потому что, несмотря на все наши проблемы, я всё ещё люблю её. Она всё ещё моя мама. И она приняла меня, несмотря ни на что. Не все родители поступили бы так же.

Затем я обнимаю отца. О'Коннеллы прощаются и говорят «спасибо».

— У тебя сейчас небольшой перерыв в туре? — спрашивает мой отец.

— Ага. А потом я присоединюсь к ней на следующем этапе, — говорю я тихо, всё ещё немного опасаясь их неодобрения.

— Но мы просто рады побыть дома хоть немного! — Билли бросается мне на помощь, завершая наш визит на позитивной ноте. — И в нашей собственной постели! Боже, как я скучаю по нашим простыням, — смеётся она.

— Нашим? — мама тут же пресекает все эти приятные моменты. Она смотрит то на меня, то на Билли. Я им не сказала, что мы живём вместе. Билли это знает. Это её промах, но теперь он неизбежен.

— Знаете что, встретимся с вами в машине, — я нарушаю неловкое молчание, выпроваживая всех за дверь. Билли беззвучно извиняется передо мной и неохотно следует за остальной семьёй.

— Нашим, — уточняю я, оставшись наедине с родителями. — Мы с Билли, мы... мы живём вместе.

Мой папа просто прочистил горло, глядя куда угодно, только не на мою маму и меня, которые тут же устроили своеобразное соревнование в гляделки.

— Тебе не кажется, что всё это происходит слишком быстро, милая? — решает она начать. Мои плечи тут же опускаются, и я со стоном запрокидываю голову назад.

Вот так.

— Ой, не будь такой, Мэлоди. Ты же знаешь, мы просто заботимся о тебе, — резко говорит она.

— Знаю, — заставляю себя сделать глубокий вдох и посмотреть на ситуацию их глазами. — И я благодарна за это. Но ты должна понять, насколько это серьёзно. Ты же знаешь, я бы не бросила работу просто из-за того, что влюбилась, — начинаю я. Я вижу, как по их лицам пробегает неохотное согласие. Они знают, что я несу ответственность. — Я всё это обдумала лучше, чем вы можете себе представить. И я искренне верю, что так будет лучше для меня. Для нас. Потому что мы – это мы. И да, мы живём вместе. Уже какое-то время, — признаюсь я. — Но у меня всё ещё есть квартира до конца этого года. И у меня много сбережений и друзей, у которых я могу переночевать, если что-то не сложится. И я доверяю ей. Очень, очень доверяю.

Мои родители обменялись взглядами. Я не могу расшифровать их взгляд, они говорили на их собственном безмолвном языке. Я понимаю, что у нас с Билли есть эта способность, способ общения, который никто другой не понимает. От этого моё сердце трепещет, а внутри становится тепло. И это лишь ещё больше укрепляет меня в моих словах.

— Я знаю, у вас нет причин мне верить, — продолжаю я, уже немного мрачнее. Менее взволнованная и более смиренная. — Но девушка, которую вы только что встретили, – любовь всей моей жизни. С ней я хочу состариться. Не потому, что она знаменита, или у неё есть деньги, или она хочет показать мне мир. А потому, кто она и как она меня любит. Я знаю, что молода... — я едва могу смотреть на них, признаваясь в этом. — Но это не отменяет моих чувств. Я не ожидаю, что вы сейчас это поймёте, но надеюсь, однажды вы увидите, каково это на самом деле. Может быть, когда мы будем вместе лет через пять, этого будет для вас достаточно. Но это правда, — я делаю паузу. Да, это для драматического эффекта. Подайте на меня в суд. — И она – мой человек.

У мамы на глазах слёзы. Папа кладёт руки ей на плечи, возвышаясь позади неё, словно защищая и утешая.

— Знаешь, мы просто хотим, чтобы ты была в безопасности и счастлива, Мэл, — говорит он за их обоих.

— Я рада, что ты её нашла, — говорит мама. — Но будь осторожна.

Я киваю и обнимаю их обоих в последний раз.

— Спасибо, что тебе всё равно, что я би, — говорю я, обнимая отца. Его раскатистый смех – музыка для моих ушей.

Подойдя к машине, я вижу только Билли за рулём. Финнеас, должно быть, уже уехал с родителями. Моя девушка поднимает взгляд от телефона и улыбается мне, увидев, что я приближаюсь.

Эмоции этого момента кажутся почти невыносимыми. Волна ностальгии, грусти, надежды, радости и любви обрушивается на меня. Я иду из своего прошлого – дома моего детства, людей, которые меня воспитали, подъездной дорожки, которую я разрисовывала мелом бесчисленное количество раз, улицы, где я играла в догонялки, училась водить и фотографировалась на выпускном – в своё будущее, к маяку света, сияющему на меня самым сильным взглядом любви в её глазах. Можно было бы подумать, что это чувство пришло, когда я впервые уехала из дома, чтобы поехать в колледж на другой конец страны. Но нет, оно настигает меня сейчас, потому что теперь меня ждёт этот осязаемый символ всей моей оставшейся жизни. Всегда казалось, что я покидаю дом, чтобы отправиться в Лос-Анджелес, учиться или работать. Теперь это больше не мой дом. Я строю новый. Я покидаю это место воспоминаний, чтобы создать новые.

Когда я сажусь в машину и закрываю дверь, я отключаюсь от всего этого шума, погружаясь в присутствие Билли. Оно всегда поглощает всё.

Она смотрит на меня так, словно ей интересно, о чём я думаю, но не спрашивает. Вместо этого она просто говорит:

— Домой?

— Домой, — киваю я, протягивая ей руку и машу на прощание родителям другой рукой.