Глава 26

Солнце уже полностью скрылось, и кто-то зажёг факелы тики, окружавшие патио. Мы провели как минимум час, заворожённые бенгальскими огнями, бугая вокруг, как дети. Потом кто-то вынес фейерверк, и мы все стояли вокруг, наблюдая за ним. Люди кричали, вопили и дурачились. Я смеялась и снимала видео на телефон, которыми, как я знала, никогда не смогу поделиться, но которые всё равно хотела снять. У меня было предчувствие, что я захочу сохранить воспоминания, созданные этим вечером, надолго.

В конце концов я обнаружила, что сижу на краю бассейна, свесив ноги в воду. Клаудия и Зои были рядом со мной. Билли, Алекс, Роззи и Финнеас полностью погрузились в бассейн. Некоторые всё ещё запускали фейерверки на другой стороне патио. Другие же разбрелись по заднему двору и у бассейна. Вечер клонился к ночи, некоторые уже ушли.

Я улыбнулась, глядя на эту замечательную компанию людей вокруг. Мы все смеялись и шутили о чём попало, когда Алекс начал рассказывать историю про караоке. Это побудило всех делиться забавными историями про караоке, пока мы не добрались до Билли, и она не сказала, что никогда не пела в караоке. Никогда.

— Что значит, ты никогда не пела в караоке? — ахнула я, словно она только что призналась, что ненавидит котят. — Ты буквально профессиональная певица.

— Ну, отчасти поэтому, — она рассеянно водила руками по воде перед собой. — Вы все достаточно хорошо меня слышите. А я не знаю, я просто никогда по-настоящему не пела в караоке.

— Ну, тогда нам нужно это изменить, — строго сказал я. Она рассмеялась над моей серьёзностью. — Караоке – это обряд просвещения.

— Нет, согласен, — Алекс, по-моему, начинал заводиться. А когда Алекс заводился, он устраивал всякие штуки. — Давай споём караоке!

Роззи лишь покачала головой и улыбнулась своему партнёру.

Я слегка подтолкнула Клаудию, молча прося её согласиться.

— Я подавлена, — всё, что она мне сказала.

— Зои, ну же, — взмолилась я. — Если ты хочешь, Билли тоже.

— Эй! Это неправда, — пожаловалась Билли. У меня была теория, что Билли и Зои всегда соглашались друг с другом по мелочам, что нам делать или куда идти. Билли постоянно оспаривала эту теорию.

— Да, давайте споём караоке, — согласилась Зои.

Мы все посмотрели на Билли.

Она подняла руки, защищаясь.

— Вы, дураки, делайте, что хотите. Оставьте меня в покое.

— Она справится, — кивнула я остальным, и мы вышли из бассейна, чтобы обсохнуть. Уходя, я услышала тихое «Эй!» от Билли, но лишь рассмеялась про себя. У этой девчонки слишком сильный синдром упущенной выгоды, чтобы не участвовать.

Всего через пятнадцать минут у нас уже был телевизор с ютубом и колонка с микрофоном, которую хозяин спрятал в шкафу. Алекс вызвался выступить первым, всегда готовый опозориться. Он спел "Ain't No Mountain High Enough" Марвина Гэя – классику – и заставил Роззи спеть с ним дуэтом "If I Had $1,000,000" группы Barenaked Ladies. К тому времени, как они закончили, мы все уже смеялись до упаду. Следующим выступил Финнеас, посвятив "Since You Been Gone" Келли Клаксон Рэту. Рики встал и посвятил "Hollaback Girl" Гвен Стефани Финнеасу. Их дружба была странной. Мне это очень нравилось.

Другие участники вечеринки начали подтягиваться, чтобы посмотреть шоу. Билли и её брат уговаривали пойти Нэта следующим. Он спел "Beggin'" группы Maneskin. У него был идеальный голос, и он спел просто потрясающе, заслужив бурные аплодисменты и восторженные возгласы. Я хотела, чтобы следующей пошла Клаудия, но она возразила, что слишком застенчива. Я пообещала ей, что если она пойдёт, я пойду сразу после неё. Она согласилась, выступив против "Santa Claus Is Coming to Town", которая так понравилась публике, пусть и благодаря эффекту неожиданности.

Но как только она спела, я пожалела о нашей сделке. Я ужасно пою.

— Мне кажется, я должна предупредить вас всех, прежде чем выйду, — сказала я, вставая. — Я действительно ужасная. То есть, я пою как умирающая кошка. Это ужасно. Особенно в комнате, полной таких талантливых людей, — сказав это, я посмотрела на Билли. Она лишь улыбнулась мне со своего места на диване между Зои и Авой. Все остальные завопили, видимо, предвкушая, что я провалюсь.

Я быстро набрала "The Only Exception" группы Paramore и нажала кнопку воспроизведения. Решила, если уж совсем провалилась, то пусть хоть самая сложная песня будет, чтобы я могла продемонстрировать своё ужасное пение. Наклонилась.

— Когда я была маленькой, я видела, как мой папа плакал / И проклинал пустые слова, — все уже смеялись над моим пением – включая меня. Билли просто улыбнулась. — Он сам разбил своё сердце, и я наблюдала / Как он пытался его собрать, — я пыталась закрыть лицо рукой от смущения. Все просто подбадривали меня. К тому времени, как я добралась до припева, я была по-настоящему унижена, но смеялась сквозь боль. — И в этот день я пообещала себе / Что никогда не буду петь о любви, если её нет / Но, дорогой, ты – единственное исключение, — я приняла мгновенное решение указывать на разных людей, пока пела о том, что они – исключение. Сначала я указала на Алекса, и он слишком драматично положил руку к груди, одними губами прошептав: «Я?».

— Ты – единственное исключение, — на этот раз я указала на Финнеаса. Он лишь запрокинул голову в смехе. Прозвучало это действительно ужасно. Но, по крайней мере, я осознавала себя. — Ты – единственное исключение, — Клаудия стала моей следующей жертвой. Она бросила мне поцелуй в форме сердца. — Ты – единственное исключение, — я указала на Квен, и она затрясла грудью, заставив всех рассмеяться.

— Может, в глубине души я и знаю / Что любовь не длится долго / И нужно найти другие способы / Чтобы справиться с этим в одиночку или сохранить невозмутимость, — где-то во время второго куплета мой взгляд упал на Билли. Её улыбка смягчилась, и она действительно смотрела на меня. Не успела я опомниться, как уже пела ей – всё ещё ужасно звуча – и остальная часть комнаты растворилась. — Я всегда жила так / Держа удобную дистанцию / И до сих пор я клялась себе / Что я довольна одиночеством / Потому что никто никогда не был достоин риска, — мой взгляд всё ещё был прикован к Билли, и мне казалось, что мы – единственные двое людей на свете. Я даже не заметила, как дрогнул мой голос. — Ты – единственное исключение / Ты – единственное исключение / Ты – единственное исключение, — не знаю, отвлеклась ли я, но я могла бы поклясться, что смех и шум стихли. Я переживала интимный момент с девушкой, которая, как я начинала верить, была любовью всей моей жизни, на глазах у всех. И мне было всё равно. Я одними губами прошептала «Я люблю тебя» своей прекрасной партнёрше напротив. Она ответила мне тем же, прежде чем я запела заключительную часть песни.

Это была самая хлёсткая часть моего выступления, а потому и самая худшая. Но я наконец-то снова окинула взглядом весь зал и устроила из этого целое представление, полностью приняв свою ужасность. Все смеялись и подбадривали меня. Я указала на кучу других людей, завершая песню повторным «Ты – единственное исключение». Последнюю я приберегла для Билли. Это заслужило кучу аплодисментов. Я закрыло лицо руками и подбежала к Билли, плюхнувшись на освободившееся место рядом с ней – Ава уже встала, чтобы выступить – и уткнулась лицом ей в плечо.

Билли лишь рассмеялась и прижала меня к себе.

— Если бы я знала, что караоке позволит тебе публично признаться в любви, я бы согласилась гораздо раньше.

Я игриво ударила её, и она рассмеялась.

— Теперь тебе определённо придётся выйти, — пожаловалась я.

Она задумчиво сморщила лицо, но затем невозмутимо ответила:

— Нет.

Я посмотрела на неё так, словно хотела сказать: "Ты выходишь и поёшь нам серенады, потому что я только что вышла из зоны комфорта ради тебя".

Она посмотрела на меня так, словно хотела сказать: "Чёрт, ты и правда собираешься заставить меня сделать это, да?".

Да.

После того, как пришла очередь Авы, я столкнула Билли с дивана. Все заохали, словно она попала в беду. Я весело рассмеялась.

Я ждала, что она возьмёт пульт, чтобы найти песню, но она пошла в угол и схватила лежавшую там акустическую гитару.

— Ничего, если я просто спою и сыграю? — спросила она, обращаясь к залу, как будто кто-то собирался возражать, и подняла ремень гитары над головой.

Мы все сидели в относительной тишине, все в равной степени осознавая, насколько это будет потрясающе. Мы терпеливо ждали, пока Билли несколько раз потеребила струны гитары, проверяя настройку. Удовлетворившись, она откашлялась и начала играть несколько простых аккордов. Я слышала, как Финнеас одобрительно напевал рядом со мной, явно расшифровывая песню раньше остальных.

— Дрозд поёт в глухой ночи, — начала Билли. Никто из нас не осмелился издать ни звука. — Возьми эти сломанные крылья и научись заново летать / Всю свою жизнь / Ты ждал именно этого мгновения, чтобы возродиться, — я должна была догадаться, что она споёт песню Битлз. Но "Blackbird" так идеально подошла её мягкому голосу. Казалось, все затаили дыхание. Ни один не сидел в телефоне и не смотрел в сторону. — Дрозд поёт в глухой ночи / Возьми эти глаза и научись заново видеть / Ты ждал именно этого мгновения, чтобы освободиться.

Я почувствовала, как слёзы навернулись на глаза. Это был такой особенный момент. Билли закрыла глаза, сосредоточившись на том, чтобы контролировать свой голос. Это была одна из самых прекрасных вещей, которые я когда-либо слышала.

— Дрозд летит, дрозд летит / В черноту этой ночи, — она притоптывала ногой в такт, полностью погружённая в песню. — Дрозд поёт в глухой ночи / Возьми эти глаза и научись заново видеть / Всю свою жизнь / Ты ждал именно этого мгновения, чтобы освободиться.

Билли сыграла последние ноты мелодии, и когда она подняла глаза, все разразились аплодисментами. Но Билли не отрывала от меня взгляда. Я улыбнулась ей, чувствуя, как подступающие слёзы наконец-то хлынули. Я вцепилась в подушку на коленях, а потом отпустила её, чтобы похлопать. Лицо Билли наконец расплылось в улыбке, и она смиренно приняла всеобщую похвалу.

— Ладно, думаю, на сегодня хватит, — были её первые слова, когда она подошла ко мне. — Ты готова идти домой?

Я кивнула и взяла её руку, чтобы встать.

— Ты в любом случае должна мне что-то вернуть, — прошептала она мне на ухо, когда мы снова оказались на одном уровне.

Тепло прилило к моей шее, и я знала, что Билли, даже не глядя на неё, будет улыбаться, видя, как она на меня действует.

Мы попрощались со всеми, поблагодарили хозяина, имени которого я так и не узнала, и направились к машине.

Всю дорогу домой играла тихая музыка, но мы не проронили ни слова. Просто сидели в уютной тишине. После наших выступлений нас внезапно охватило какое-то напряжение и тяжесть. Билли бы сбила с ног кого угодно, так что, естественно, я ещё не оправилась. Но моё выступление, каким бы ужасным оно ни было, тоже казалось серьёзным шагом. Проявлять такие чувства перед таким количеством людей было для меня непривычно. Но я любила Билли и знала, что она ценит, когда её выставляют напоказ. Поэтому я росла ради неё.

Несмотря на игривое предупреждение Билли, мы обе были настолько измотаны, что сразу легли спать. Пока мы готовились ко сну, нас окутала тёплая, обволакивающая тишина. Между каждым занятием мы постоянно касались друг друга и целовались. Когда мы лежали рядом в постели, я решила, что этот трогательный момент – идеальный момент, чтобы выплеснуть душу.

— Я не собираюсь продлевать аренду в следующем году, — прошептала я. В комнате, где было так тихо, было слишком уютно, чтобы нормально говорить.

Билли улыбнулась и поцеловала меня в ответ, тихо произнеся «Хорошо», прежде чем выключить лампу и притянуть меня к себе.